***

      Туманы Самайна всегда по-особенному ощущались в Годриковой Лощине, когда, казалось, каждый укромный уголок этого места напитывался магией. Жители словно бы оживали с наступлением первых несмелых холодов, осторожно ступающих босымы ногами на еще теплую после лета землю. Свивалась на ветру паутина и летела высоко-высоко вверх, чтобы раствориться в небе и серебриться в лучах закатного солца.       Но самым прекрасным местом октября было, конечно же, шотландское нагорье, покрытое вересковыми волнами и благоухающее ароматами волшебных трав. Так и хотелось опуститься на колени под первым робким новолунием месяца и осторожно касаться растений, дышавших магией особой ночи, единственной в году. Ночи, когда истончалась грань между мирами и можно было ненадолго увидеть тех, по кому так тосковало сердце.       Любимым местом Лили в доме в Годриковой Лощине была, конечно же, кухня. Там сушился под потолком острый перец, то тут, то там махали крыльями зачарованные летучие мыши, доспевали на подоконнике желтые и красные яблоки и стояли в вазе цветы анемона. Плясали языки пламени в очаге, висел на крючке позеленевший от времени зеленый чайник, поивший домочадцев ароматным чаем из ромашки, лаванды и вереска, по рецепту Северуса, надо заметить. Лили улыбнулась: он-то как раз и обещал к вечеру заглянуть в гости. Надо спешить с пирогами. Пока в глубине дома дорогой Джейми вырезает уморительные рожицы тыквам и слышатся из подвала странные звуки, в природе которых ей совершенно ни к чему разбираться.       Время осенью текло медленно, завораживая неспешным течением воды, перешепотом ветра в листьях и искрами костров по ночам. А еще, время наполняло дом ароматом пирогов с яблоками и корицей, вкуснее которых не было в целом свете. Лили распахнула окно, вдохнула полной грудью, кивнула своим мыслям и приманила к себе миску с самой высокой полки. Что ж, все ее мальчики отличались довольно высоким ростом, но хорошо, что магия всегда слушалась ее по-особенному. Осторожно разбив яйца, Лили принялась взбивать их с сахаром, а мысли уже плавно утекали в прошлое.       Давно это было, слишком давно для мира, где некогда было даже на секунду замереть, чтобы посмотреть в небо с благодарностью, и совсем недавно здесь, где все происходило неспешно и вдумчиво. В те времена Ордену Феникса, прямо скажем, было несладко. Все друзья и союзники были обеспокоены грядущей войной, и каждый пытался решить миллион мелочей в секунду. Ордену не хватало свободных рук, талантливых бойцов и умелых целителей. Лили на секунду нахмурилась, признавая, что с тех пор, конечно же, мало что изменилось, и поманила к себе масло и мешочек с мукой.       Молли Уизли, с которой Лили как-то незаметно удалось подружиться, стала для нее и старшей наставницей, и учителем магии и кулинарии, и просто собеседницей. Женщины коротали долгие темные ночи в кухне дома на Гриммо, варили зелья, ждали возвращения мужей и друзей и обе надеялись на лучшее. У Молли уже подрастало четверо детей, ей было особенно тревожно отпускать их мир на пороге тьмы, но она не подавала вида. Вместо этого, она учила Лили плести охранные амулеты и печь удивительные пироги с яблоком и корицей. Ведь, что бы ни случилось, в доме всегда должно быть тепло и пахнуть выпечкой. Даже если этот дом — штаб-квартира.       В одну такую ночь Молли разрезала на порции пирог, плеснула чаю и устроилась напротив Лили с твердым намерением поговорить о чем-то серьезном. Сама Лили увлеченно читала гримуар по материнской магии и подвоха пока не ощущала. Молли откашлялась для приличия и бросилась в бой.        — Скоро вернется Северус, и вы оба нужны мне для важного разговора.        — Молли, я уважаю тебя и нашу дружбу, но я уже сто раз тебе повторяла, что мои с Северусом отношения тебя не касаются. Мы заключили перемирие, необходимое для нашего служения Ордену, остальное, как говорится, пусть рассудит время.       Молли улыбнулась своей слишком понимающей улыбкой и подвинула пирог поближе. — Пусть так и будет, но, видишь ли, я странным образом очень ценю вас обоих. Твой энтузиазм и неустрашимость, его талант и преданность делу. Твою доброту и отзывчивость, его способность решать на лету самые сложные задачи. Ваше обоюдное упрямство. У вас гораздо больше общего, чем вы думаете, и мне нужна ваша помощь.       Лили отложила в сторону книгу, покосилась на пирог и насторожилась: — Что случилось?       Молли вздохнула, делая вид, что собирается с мыслями. — Видишь ли, моим близнецам очень нужны крестные родители. За всеми ужасами и неразберихой первой и второй войны у нас с Артуром совсем не осталось ни времени, ни друзей, которыми мы были бы готовы доверить сыновей в случае чего.       Лили сочувствующе кивнула: не так давно не стало Фабиана и Гидеона, подверглась атаке семья Маккинон, и…что говорить, войны не выбирали, они забирали самых лучших. Помнила ведьма так же и то, что по законам магии, если тебя приглашали стать крестным или крестной, отказывать было нельзя.        — Но почему именно я и Северус?       Молли загадочно улыбнулась. — Я вам доверяю. И я доверяю вам самое ценное, что у меня есть. И обещаю в ответ заботиться о ваших детях, если таковые появятся на свет.       Воспомнание растворилось в осенней дымке, когда Лили занялась нарезыванием яблок для пирога, и в очередной раз удивилась тому, насколько причудливо сплелся узор судьбы. Случайно, а быть может мудрая Молли спланировала все зараннее, но Лили и Северус вынужденно помирились, когда магия сделала их крестными Фреда и Джорджа Уизли, и они обязались заботиться о них и…друг о друге.       В этот уютный закатный вечер Лили обсыпала яблоки корицей и обжаривала их на желтом, как подсолнухи за ее окном, сливочном масле, ей хотелось думать только о хорошем. К тому же, скоро придут гости. Новая, такая дорогая ее сердцу семья. А Молли, что ж, она сдержала свое обещание, когда Лили больше не было рядом, и заботилась о Гарри, как о собственном сыне.       Лили включила духовку и ехидно улыбнулась, вспоминая, какой широты разнос она устроила и Дамблдору, и Сириусу, и Северусу, когда они оказались в поле ее зрения и магии. Последствия ее сокрушительной магии устраняли всей Годриковой Лощиной. Даже дорогой Джейми ничем помочь не мог. Но потом на пороге появился Фред и сказал: «Здравствуй, крестная!». Лили смахнула набежавшие слезы и поставила пирог в духовку.       Через час стрелки часов сошлись на отметке «Семья». Джеймс притащил в кухню огромную тыкву, поцеловал жену и потянул носом ароматы пирога. Фредди наспех устранил катастрофу в домашней лаборатории и, страшно краснея, продемонстрировал гордому Северусу безупречную Жидкую Удачу и набор фейерверков. Лили накрыла на стол. Сириус и Марлин прикатили на мотоцикле, предварительно распугав визгом торомозов всю округу. Ремус и Дора пришли точно вовремя и принесли угощение к столу. Джеймс поцеловал Лили. Взошли первые звезды, и окно в доме вдруг истончилось, открывая ту самую заветную завесу между мирами.       Лили разрезала пирог и, улыбаясь, заметила, что Молли делает ровно то же самое. За столом сидят Гарри и Джинни. Подливает зелье смеха в чан с пуншем Джордж. Гермиона помогает накрывать на стол, пока Рон вырезает рожицу на последней тыкве и учит этому нехитрому занятию Тедди, который завороженно наблюдает за действом, и его волосы сверкают всеми цветами радуги.       Молли на миг задурживает взгляд на первых звездах и шепчет благодарности и приглашение к столу, а там, по другую сторону, Лили делает тоже самое.       Гарри поднимает первый тост в честь всех ушедших и вслух произносит: — Привет, мам, пап, и все друзья.       Фред салютует всем вересковым вином и кивает за грань: — Мам, пап, Джордж, счастливого Самайна в новом году!       Лили обнимает крестника за плечи.       Все сдержали свои обещания и клятвы.       А над Годриковой Лощиной и Норой плывут туманы Самайна.       До встречи в следующем году!       Конец.