«Где клинок?»
<<<•>>>
Воздух пропитан гарью. Кроули поворачивает голову и сразу уворачивается от удара. Даже секунды не дали подумать Королю, он просто замахивается клинком и делает прямой удар в сердце. Теперь, Кроули мог поднять глаза и рассмотреть нападавшего. Не было привычного свечения внутри тела – смерти демона. Человек, скорее всего да, человек, застыл с открытым ртом из которого медленно текла кровь, секунда – эта кровь на лице Кроули.
— Что..?
Кроули убирает клинок. Как странно. Он ожидал увидеть демона, но никак не простого человека. Почему же тот напал на него? Тем более стоял у двери А66. Это явно неспроста. Король не чувствует присутствие демона и поймал себя на том, что когда вышел из Ада тоже не чувствовал. Значит зачарованный человек? Матушка?
Он осматривает тело, но не находит никаких мешочков и следов магии.
— Черт с тобой, — фыркает Кроули и пинает труп, — сам напросился, чудак.
Он крутится вокруг себя, пытаясь понять, точно ли он вышел оттуда, откуда надо. Как и ожидалось: выход А66 ведет прямо к бункеру посвящённых. Точнее, не к бункеру, а за километр до него. Но этот выход единственный, который находится в этом штате.
Кроули бы телепортировался, если мог. Но стоило сделать шаг и силы демона исчезли, будто их и не было. Пришлось идти пешком, хотя нет, бежать (все же демоны не могут устать) поэтому до дверей бункера добрался довольно быстро. Постучал. Раз, два, три раза. Ему открыл дверь Кастиил с клинком.
— Не было времени предупредить. — тяжело дыша, говорит Кроули.
Да, устать-то он не мог, да и отдышка явно наигранная, но нужно же показать, на какие жертвы идёт Кроули, чтобы добраться до него. Впрочем, судя по взгляду, старания Короля ангел не оценил. Просто молча опустил клинок и впустил.
— Где Лосяра?
— Не подходи к нему. — сухо отвечает Кастиил. — Ему нездоровится.
— Какую заразу же он подцепил, что мне нельзя навестить Лося?
Вместо ответа Кас протягивает руку и лечит небольшую ссадину на щеке Кроули. Демон касается рукой своего лица, видно, регенерация тоже упала.
— Кровь демона сводит его с ума. Вновь.
— Кастиил, хватит говорить обрывками. — Кроули и так сейчас на нервах, всё-таки пока он здесь болтает Ад сотрясают удары демонов Абаддон. — Расскажи, что случилось, у меня времени нет.
— В жилах Сэма кровь Дина.
Этого предложения хватило, чтобы понять всё. Кроули коротко смеётся, но скорее нервно, чем радостно. Да и чему радоваться? Если бы месяцы назад, он был бы рад такому свихнувшемуся Дину, то сейчас он не рад, вот совсем. Мало того, что тот своевольничает, так ещё напал на брата. Вот это новость, некогда неразлучные братья желают друг другу смерти. Причем один из них полностью по своей воле, а второй – по зову инстинктов.
— Чтобы избавить его от этой зависимости, мы сажали Сэма в одиночную камеру. — по лицу Каса было видно, что ему больно вспоминать те времена. — Но я не знаю, что сейчас. Кровь Рыцаря Ада смешивается с оставшимся клетками крови Князя Ада. Это ещё хуже и здесь вряд ли поможет уединение.
— Да, дзен больше не поймаешь. — Кроули чешет затылок, после, выпрямляется и смотрит на испуганного Каса. — Слышишь?
Кас вместо слов вылетает из зала и бежит к комнате Сэма. От волнения он не рассчитывает силу и дверь летит прямо в голову Кроули, который прибежал недавно. Демон успевает увернуться, но при этом вновь поцарапать щеку. Король не замечает этого, а Кас и вовсе.
Ангел отбивает осколок зеркала с рук Сэма и залечивает кровоточащие раны на запястье.
— Уйди! Уйди! Прочь отсюда, прочь! Прочь!
Кастиил отходит на шаг от Сэма, который беспорядочно машет руками. Его взгляд направлен на Кроули. Ангел понимает, что не ему уходить, а демону. Поэтому, не церемонясь, он выкидывает (пинком) Кроули с комнаты и падает на колени перед Сэмом.
Винчестер сидел на полу и только-только успокаивает свои руки. Кисти будто въелись в голову, казалось, вот скоро он повырывает себе все волосы густыми клочками. Кас хватает его за запястья, заставляя Сэма поднять голову. Тот смотрит на него опухшими глазами.
— Запах… Он сводит с ума! Уйди, Кроули, уйди! Исчезни!
Сэм кричал как умалишённый. Кас не отпускал его запястья, а Кроули, не проронив и слова, ушёл куда подальше.
— Я… я… просто хотел утолить жажду, — он шмыгает носом, — ты ушел на пять минут… а я, кровью… человека… своей…
— Тише, тише, — Кас опускает его запястья и обнимает, — всё будет хорошо, мы что-нибудь придумаем…
— Нет! Не придумаем! Это конец, Кас! Конец! — Сэм отталкивается и ползет подальше от застывшего Каса. — Я помню свою силу. Знаю, насколько сейчас она возросла. Это невозможно! Кас, Кас, просто убей… убей, мы не решим, не решим…
Кастиилу больно смотреть на такого Сэма. На Сэма, который в любой ситуации, в какой бы жопе они не оказались, всегда надеется на лучшее. На Сэма, который всегда улыбается, как бы ему не было больно. Потерять Сэмми Дина, потерять надежду.
С той встречи прошло чуть меньше дня, а у охотника уже такое состояние. Что будет дальше, никто не знал, но явно лучше не станет.
— Я не хочу эту силу, не хочу… — он ползет к ангелу и хватает за плечи. — Кас, избавь меня от мучений… просто… — он хватает клинок и прислоняет к своему горлу. — Смотри! Смотри! Просто, делаешь вот… вот…
Ангел времени не теряет: он забирает клинок и убирает одним взмахом крыла все осколки. Они полетели мимо Сэма, но не поранили его, а просто воткнулись в бетонную стену. Сэм смотрит на свои дрожащие руки, потом на осколки в стене.
— Прости… прости…
— Не нужно извиняться, — говорит Кас спокойно и вновь хватает его запястья, — пока я с тобой ничего не случится, слышишь? Мы с этим справимся.
«Пусть и без Дина. — мысленно продолжает Кас, испытывая уже привычную тоску».
— Справимся, да… — говорил Сэм это неуверенно, ясно давая понять, что от прошлых слов в приступе истерики он не отказывается. — Конечно…
— Мне, конечно, очень тебя жаль, Лосяра.
Кроули закрыл свою рану белоснежным пластырем. Залил это все дело таким количеством спирта, что Сэм невольно поморщился, когда принюхался и учуял не запах крови демона, а вонючий спирт. Впрочем, это помогало, Винчестер держался за рукав плаща Кастиила и не вставал, чтобы наброситься. Просто сидел.
— Ад кое-как выдерживает атаки демонов. Я пришел, чтобы сказать об этом, да и помогли бы… но, твое состояние… Поэтому, пока на меня бросали двери и пинали меня, я вспомнил об одной интересной штуке в этом бункере…
Сэм хмурится, кажется, он понял о чем говорит Кроули. Ангел закрывает Сэма от Короля своим телом.
— Да-да, ты правильно понял, — Кроули улыбается, но после он морщится от боли и улыбка спадает, — Первый клинок, куда ты его спрятал?
— Зачем он тебе? На Ад напали демоны Абаддон, которыми явно руководит Дин. — отвечает за Сэма Кастиил. — Он и так силён, а с клинком и вовсе станет большой проблемой.
— Дина там нет. — уверенно отвечает Кроули. — Мы ещё не знаем, какая у него цель, но в любом случае, он когда-нибудь вспомнит про клинок. И, Белка-то помнит, где орешек припрятала.
— Даже если так, — тихо отвечает Сэм, — я спрятал клинок в надежном артефакте.
— Конечно «надежном». Только вот Белка не такая глупая, тем более у него за спиной Бельфегор, он-то в артефактах получше меня разбирается. К сожалению.
Ангел и Сэм обмениваются короткими взглядами.
— Слышал я про Бельфегора, будто помочь хочет. — Кроули закатывает глаза. — К слову, именно он причастен в крушении самолёта Edem-54.
Сэм опускает глаза. Обычно он первый узнаёт обо всех новостях на Земле, но сейчас, когда он в таком состоянии, эстафета перешла в руки Кроули. Это его совсем не радует, даже злит.
— Решил почитать земные новости? — хмыкает Кас, неожиданно для себя используя такую непривычную для него интонацию и формулировку.
Судя по лицу демона, он и сам немало удивился.
— Бельфегору я не доверяю. — Кроули делает шаг назад, когда Сэм неожиданно встаёт. — Полегче, тигр.
— Сэм..?
— Открой врата. — говорит совершенно спокойно Сэм. — Пусти демонов Абаддон.
— Я дорожу своим населением, поэтому не буду…
— Значит поставь у входа преступников.
— Как не тактично. Мы даже не развили тему про клинок, что уж там, я даже не начал…
— Мне всё равно. Клинок я не отдам, ни при каких обстоятельствах. И врата ты откроешь.
Кастиил, не зная куда себя деть, расправляет крылья и вновь окутывает себя и Сэма крыльями. Винчестер смотрит на руки, которые вновь начинают дрожать. Стоило ему убрать их за спину и невольно коснуться пера крылья ангела, руки успокоились.
— Всё-таки решил бить не тупым топором, а сразу бензопилой. — Кроули некоторое время молчит. — Я даю вам часа три, не больше, за это время вы должны отыскать Дина и поймать. — он поднимает палец, и Кас закрывает рот. — Демоны будут отвлекать армию Абаддон, если повезет — уничтожат большую часть. Я уступлю, но с одним условием: вы убьёте Бельфегора.
***
Крыса юрко пробегает между решеток, так быстро, словно за ней кто-то гонится. Но в тюрьме нет котов: только крысы, сломанные и невинные души. Невинными, конечно, являлись не все. Подавляющая часть совершали преступления по собственной воле и они не жалели о том, что сделали. Для таких людей, тюрьма – их второй, чуть ли не родной, дом.
Небольшую часть составляют люди, которые сожалеют о том, что сделали. Многие уже отправились на тот свет. Для того чтобы покончить с жизнью, им не нужен был нож или пистолет. Хватало лишь бетонной стены и железной решетки. Пять ударов головой со всей силы и вот уже лежишь мертвый на холодной земле. Твоё тело первыми осматривают местные крысы, потом смотрители, врач и уже работник морга. Таков путь всех, кого мучает совесть.
Есть и те, кто сидят здесь просто из-за того, что наняли плохого адвоката или не наняли вообще. Они знали, что невиновны, но их засудили, а из-за некомпетентности или отсутствия адвоката они попали сюда. Такие люди обычно хватали небольшой срок: от трех до пяти лет, но были и исключения. Они сначала спорили со смотрителями, словно это могло им помочь, но через год или два они сидели смирно и просто ждали конца.
Заключенные от мала до велика. Кто серийный убийца, кто – украл шоколадку. Руководство видно не собиралось отделять особо опасных преступников от мелких хулиганов, поэтому нередки были стычки, где вор задирал нос перед убийцей или же насильник перед тем, кто продавал людей в сексуальное рабство.
От каких-то людей хотелось блевать или врезать им как можно сильнее и, желательно, сразу убить. Другая часть вызывала смешанные эмоции: вроде, не может такой хороший человек сидеть в тюрьме.
Так получилось с Коулом. Он ни с кем не разговаривал, почти не ел, но и признаков того, что тот хочет убить себя не показывал. Ветераны тюрьмы самоубийц встречали часто, поэтому могли с лёгкостью определить убьёт себя человек или будет ждать. Они говорили, что Коул просто ждет, но уж точно не умрёт.
Многие, те, кто помоложе не подходили к нему ближе, чем на десять метров. Они недолго находились в тюрьме, поэтому ярко чувствовали страх перед тем, кто явно утонул в чужой крови. Такое чувство подавляется у тех, кто сидит в тюрьме на пожизненном. Они общались с новичками, пусть Коул не очень любил это.
Трентон мало что любил в тюрьме, в особенности столовую. Конечно, водили их туда раз в неделю, но за этот день (обычно – пятница) происходило всякое.
Заключенные больше напоминали обезьян, которых только выпустили с клетки. Казалось, за столько недель они должны были успокоиться, но нет. Пусть Коул здесь чуть больше часа, но ему уже не нравится ни люди, ни обстановка в тюрьме.
Сигары – местная валюта. Могли обменяться даже на травку. Откуда у них травка, никто не знал, да и смотрители на это болт клали. К счастью для Коула из этого черного рынка с кирпичами, можно было сбежать обратно в свою клетку. Конечно же с сопровождением. Поэтому, уворачиваясь от еды и столовых приборов (пусть и пластиковых), он дошел до одного работника.
— Я могу… вернуться в камеру?
Смотритель, который выше его сантиметров на десять, опустил глаза и посмотрел на преступника. Его губы сложились в усмешку и, взглядом обогнув столовую, сказал:
— Что же тебе здесь не нравится? — он достал дубинку. — Смотри, как весело.
Смотритель игрался с оружием, но Коулу казалось, что никакой скрытой угрозы это не несёт.
— Шумно.
— Шумно ему! — он поднял руки и резко опустил. Коул бы дёрнулся, если его били дубинкой, но такого не было, поэтому стоял он неподвижно. Да и сам смотритель не хотел его ударять. — Пошли уж.
Смотритель аккуратно берёт его под локоть, кивает своим коллегам и уходит. По пути Коул чувствовал необъяснимую тревогу, хотя сбегать и не собирался.
— Я Дин, кстати.
— Дин? — Коул отскакивает назад, парень смотрит на него странным взглядом.
— Ты чего? — смотритель делает шаг к нему. — Моё имя… оно тебе кого-то напомнило?
Коул молчит, внутри сильно злится на себя. Как он отреагировал на довольно распространённое имя?
— Да нет, просто не ожидал. Имя редкое. — соврал он, Дин прищурился.
— Верю, верю. — он, улыбаясь, открывает решётку. — Ну, заходи.
Подозрительная доброжелательность смотрителя немного пугала. Коул же считает, что он скорее всего новенький и характер не закалил. Он послушно заходит в свою камеру и садиться на свою кровать, матрас которой кишит клопами.
— Сделаю обход и вернусь, — он не перестаёт улыбаться. — Коул Трентон, верно? — заключенный кивает. — Как раз посмотрю, может письма какие пришли, у тебя же семья есть мы их уже оповестили.
Коул вскакивает с кровати.
— Я скоро, не скучай!
Коул несколько минут глупо хлопает глазами, а после тяжело опускается на кровать. Пружины неприятно скрипят, крыса, которая была под кроватью, от звука выбежала из укрытия и скрылась за темными коридорами.
«Что же он улыбается? Почему он здесь?»
Коул не раз видел людей, которые в свои восемнадцать попали невольно на войну. Улыбки их сияли ярче солнца. Молодые ещё, ужасы войны познали слишком рано, вот и пытаются разбавить атмосферу нелепыми шутками и смехом. Этот Дин, он улыбался, но точно не по своей воле попал сюда. Что же им двигало? Эта тюрьма. Не каждый второй способен пойти на такое: каждый день наблюдать за людьми, которые тебя уже глазами то ли раздевают, то ли убивают…
«Такой молодой».
Он касается бетонной стены, которая была вся в трещинах. Пол тоже бетонный. Все вокруг него из бетона и железа. Только его оранжевый тюремный костюм разбавлял питерские краски. Трентон встает, когда слышит неторопливый шаг смотрителя. Черты Дина он сразу узнаёт, пусть и над ним мигала зеленая лампочка, но Коул сразу узнал своего сопровождающего. Отсутствие улыбки пугает его.
«Что же он там увидел?»
— Никаких писем? — Дин хмуро оглядывается заключённого.
За это время Трентон успел выучить язык жестов смотрителей и заключённых. Вот, Дин, ходит кругами, рассматривает соседние камеры и достаёт из рукава письмо. Коул, впервые за эти часы, расплылся в глупой улыбке. Наконец-то письмо. Жена и сын за это время не навещали, он переживал. Боялся, сам не зная почему. Другой голос твердил, что всё хорошо. Просто они не знают где он, вот и не навещают… Да и какие встречи, прошло-то чуть больше часа.
«И правда, не глупи, прошло чуть больше часа они и доехать не успели бы..!»
Смотритель пришёл с конвертом и также молча передал его Коулу. Трентон выхватил из рук бумагу и сразу побежал в конец камеры и сел к себе на кровать. Дин остался смотреть за ним. Коул разрывает конверт, и достаёт письмо.
«Тренти. Как дела твои в тюрьме? Думаю, всё хорошо, я и сам там бывал не раз. Честно сказать, я хотел поболтать с тобой сразу после того, как тебя за решётку посадили, но передумал. Прости, что свидание отменил без твоего ведома. Каюсь! Больше так не буду, честно-честно. Ох, о чём я хотел тебе поведать? Вот где ты ручки-то хранишь? Хожу по твоему дому, ищу-ищу, даже карандаша нет. Пришлось выкручиваться! А твоя жена знаешь как закрутилась? Голова на все 360, и бац, как пробка из шампанского вылетает. Кровище какое было! Самое то для чернил. Сынок твой не вовремя зашёл, хотел я сохранить путь мстителя, но не получилось. Сыночка твоего, совершенно случайно, я убил. Не хочу писать всё в подробностях, а то заплачешь ещё. Ты знаешь как тяжело писать палкой и кровью?
Твой идол, Дин Винчестер».
Коул бросает скомканную бумагу подальше от себя.
— Тренти, — Коул вскакивает и прижимается к стене, наблюдая за тем, как глаза охранника заливаются тьмой, — ох, ради тебя научился менять тушки. Как романтично, не правда ли?
Смотритель улыбается и по этой хищной улыбке Трентон понимает, что это не галлюцинации, перед ним и правда сам Дин Винчестер. Только в другом теле.
— Дин, — Коул сглатывает, когда вновь встречается с черными глазами смотрителя, — не разыгрывай меня. Это не смешно.
— Ха! Его тоже Дином звать? — Винчестер коротко смеётся. — Вот как смешно получилось. Не знак ли это того, что мне лучше в своём теле быть?
— Чего ты хочешь? — Коул старался говорить твёрдо. — Что ты сделал с моей семьёй? Кто ты такой?
— Ничего-ничего, — он достаёт пистолет и стучит дулом по железной решётке, — как бы… мешаешь ты мне, понимаешь? Я хотел оставить тебя в живых, вот только… совесть, чёртова совесть! Каждый день вижу тебя перед глазами… — он направляет пистолет прямо на Коула. — Знаешь почему? Потому что я знаю эти глаза… — Коул отходит от дула пистолета подальше. — О, да, сейчас, я их вижу: сын, потерявший отца, стоит перед его убийцей. Какая ненависть! Я стоял так перед Азазелем. Демон, убивший моего отца… Сколько я за ним гнался, — Дин намеренно не называет имя своего брата, — какие знакомые глаза. Мои... да… только знаешь в чём различие? — щелчок. — Я убил его, а ты – нет.
Выстрел.
Коул вздрагивает, когда в миллиметре от него пролетает пуля. На весь коридор засвистела сирена. Дин недовольно морщится и лампочки взрываются. Звук никуда не делся.
— Как раздражает. — Дин целится и Коул быстро прячется в угол, куда сложнее всего попасть. — Как ты меня достал… — Рыцарь телепортируется и хватает Трентона за горло. Из-за того, что он в теле мужчины, который намного выше Коула, преступник болтал ногами как тряпичная кукла. — Просто, совесть… — Дин хмурится. — Почему же я до конца так и не стал… — другой рукой он суёт дуло пистолета прямо в рот Коула. — Так и не стал демоном…
Выстрел. Теперь уже на поражение. Серая бетонная стена окрасилась в алый цвет свежей крови. Дин поворачивается к трупу спиной и поднимает руки под прицелами тысячи смотрителей.
— Делайте свою работу лучше, уроды.
Ещё один выстрел и тело Дина падает на труп Коула.
Чёрное облако летит над головами застывших смотрителей, а после и вовсе исчезает с поля зрения.
***
Бельфегор опускается на колени перед телом Дина. Изумрудные пустые глаза смотрят прямо на него, Бел улыбается, вспоминая, как эти самые глаза заливались ненавистью при виде его белоснежных глаз. Было время, когда он проклинал его всем на чем только свет стоит, называя Аластором.
«Всё же люди намного лучше демонов».
Бельфегор касается его век и закрывает глаза. Рубашка, которую Дин поменял совсем недавно, пахнет одеколоном Бела. Палач улыбается и касается места, где была татуировка. Незамысловатый узор, зато не пускает демонов и не выпускает с тела. Такие татуировки охотники начали делать массово, после угрозы апокалипсиса. А в особенности тогда, когда были открыты основные врата Ада. Сейчас уже существуют щели, о которых знает лишь Король Ада, но не суть.
Бельфегор встаёт с колен и берёт в руки дневники Джона Винчестера. Несколько минут он разглядывает обложку, которая сохранила форму ногтей Дина. После, демон открывает дневник и на лету ловит фотографии. Он не смеет разглядывать семейные фото больше трех секунд, – выворачивает уже от самого слова «семья». Листает до самого конца дневника, где должны оставаться пустые листы.
Пустыми они не были, зато почерк разительно отличался. Становилось понятно, что писал не труп Джона Винчестера, а его сын – Дин Винчестер.
«…даже в Аду бывают белые вороны».
«…демоны всё-таки проходят семь кругов».
«…серые души довольно вкусные».
Бел бегает глазами по строчкам. Он сам не знает что именно ищет, но всё же пытается найти хоть одно нужное слово.
«…я встретился с тем призраком».
— Вот оно!
«...Уоэл Кретч, оказывается, ждал меня. Таких сильных призраков я никогда ещё не встречал, причем Уоэл не оставлял после себя эктоплазму и не убивал людей. Безобидный призрак – два понятия, которые не должны стоять рядом. Но по-другому шамана не назвать. По крайней мере, пока не дотронешься до его книги, он не убьёт. Судя по списку убитых эта книга давно затерялась в библиотеке или же просто выглядит так, что ни один человек в здравом уме её не возьмет. Я книгу так и не увидел.
Кретч же кратко рассказал о том, что призраком он стал не по своей воле, а когда ошибся в заклинании. Не то что ошибся, он экспериментировал, поэтому тело приняло вид полупрозрачного вещества, что отдалённо напоминает призрака. А после, через час, Уоэл и правда умер с таким телом и стал призраком. Поэтому, видно, он и не озлоблен на всё сущее, а просто существует. Шаман также рассказал о том, что специализировался на ритуалах с душой, поэтому нередко помогал
демонам серым душам исцелится.
Помню наш диалог, чуть ли не до мелких деталей. Мы сидели у призрачного камина, который он создал сам.
— Я много таких встречал…
— Тех, кто из Ада выбрался, а после через несколько лет демоном обратились?
— Нет, таких нет. Демонов встречал. Я их лечил.
— Они…хотели этого?
— Молодые хотели вернуть себе человечность. Удивительно то, что ты до сих пор этого жаждешь.
— Вы сможете мне помочь?
— Могу. Но знай, метка на твоей руке может всё сделать ещё хуже или же наоборот, – я не знаю, такого ещё не было.
— К чёрту всё. Говори, что делать.
В очищении используется благодать ангела и очищенная кровь самого дорогого человека, – подозрительно всё доступно. А также нужно, чтобы и сам Уоэл был рядом. Наверное, стоит попробовать…»
— Уже не очищенная кровь, — Бел закрывает дневник и прячет в синем огоньке, — с Кретчем Курочка разберётся.
Бельфегор расправляет плечи и поворачивается к окну, там на всей скорости летит черный дым.
— Почему же ты не попробовал…
Бельфегор замолк, когда дым перелетел порог дома и поспешно вселился в своё же тело. Дин открывает глаза, на секунду они заливаются тьмой, а после вновь возвращают привычный цвет. Бел делает шаг вперёд и протягивает руку. Уже-не-охотник отмахивается и пытается встать сам, но путается в ногах и падает.
— Дурак. — Бельфегор хватает его за локоть и без разрешения Дина помогает встать. — Даже этого не можешь без меня…
— Ой, смолкни.
— Где ты был?
— Да убил Коула, — отмахивается Дин, пытаясь вернуть контроль над своим телом, — сказал, что семью тоже прирезал, но они живы здоровы. Эх, видел бы ты его лицо…
— Метка кричала? — обеспокоенно говорит Бельфегор и разглядывает проклятый рисунок на руке Дина. — Решил покормить?
Бел взял руку Рыцаря и провел пальцами по Метке. Лицо Дина смягчилось и он, чуть улыбаясь, сказал:
— Нет-нет, Метка не кричала. Просто, знаешь, свои причины…
Бельфегор опускает руку, и улыбка на лице Дина блекнет.
— Впрочем, неважно. — продолжает Рыцарь, замечая, что Бельфегор до крови искусал нижнюю губу. — Сейчас главное пробраться в Ад.
— Уже…
Дин оборачивается и налетает на Элис. Та стояла вся в крови. Волосы её более напоминают причёску куклы Барби, у которой хозяйка – трёхлетняя девочка с ножницами. Да и лицо Элис словно разукрасили красным фломастером, но это выглядело не уродливо, как в случае с Барби, а вызывает настоящий ужас. Демоница закрывает глаза и падает. Дин ловко ловит её и замечает в её спине нож. Самый обычный, без рун и каких-либо намёков на то, что он способен причинить хоть какой-то вред демону.
Он кладёт Элис на диван. Дину пришлось извлечь нож, промыть рану и подождать минут десять, чтобы рана зажила. Теперь он знает, что на ней долго заживают раны.
— Дин..!
Бельфегор, который стоял неподалёку, закатил глаза.
— Они открыли врата… мы пробрались. — Элис встаёт с дивана. Бельфегор смотрит на пятно крови и мысленно проклинает её. Теперь ещё и диван чистить. — Сопротивление там… ты нужен нам.
— Элис, дорогая, — начинает Бел и щурится, — я не могу отпустить Дина.
— А я разрешение спрашивала? Демоны умирают!
Она, кажется, совсем о недавнем обмороке забыла.
— Вас не жалко. — Бельфегор сжимает плечо Дина. — А ему ещё подготовиться надо.
— Какая подготовка? — Элис кричала, но её сразу заткнул настойчивый поцелуй Дина.
— Что..?
— Я приду, — он улыбается, — но позже. Отдохни пока.
Дин касается её щеки и собирается телепортировать Элис только ему известном направлении. Скорее всего подальше от штата. Но ненадолго. Всё-таки Элис довольно хорошо вписалась в компанию демонов Абаддон, и если они заметят пропажу, то это может повлиять на исход этой войны. Через секунды, направляя свою силу в её тело... Демоница остаётся на месте.
— Что такое, Бел? — Дин смотрит на Бельфегора, который о чём-то задумался. — Почему меня не отпускаешь? Ещё и защиту активировал, даже не успел Элис телепортировать.
— Ты слишком самонадеян, я слышу твои мысли. — Бельфегор оглядывает парочку. — Думаешь, сможешь уничтожить демонов своим пистолетиком?
Винчестер замечает взгляд Бела, Элис тоже. Демоница заливается краской, а Дин, как обычно, остаётся невозмутим.
— Извращенец, — Дин говорит это как Дин, даже улыбается также. Бел узнаёт его и тоже улыбается, — и что ты предлагаешь?
— Помнишь Первый клинок? Я знаю где он.
Дин весь напрягается, это видно невооружённым глазом. Элис, которая стала чувствительней к любым видам аур, вся сжалась. Аура Рыцаря резко возросла, да так, что у Элис закружилась голова. Она, качаясь, схватилась за его плечо.
— Помню я, помню… — шепчет Дин. — Я оставил его в бункере.
Бельфегор улыбается. Элис сильнее сжимает плечо Дина, но тот словно её не замечал. Когда она услышала его слова, то попыталась стоять сама, но вновь чуть не упала. Поэтому, скрипя не только сердцем, но и голосом, она сказала:
— Дин, а если это ловушка?
— Элис, — аура вокруг него становилась всё гуще и тяжелее, из носа демоницы текла кровь, — не еби мне мозг. Уже говорили на эту тему: Бельфегору я доверяю больше, чем тебе.
Бел вновь никак не изменяется, ни внутри, ни снаружи. Он хватает Дина за запястье и тот мигом успокаивается.
— Я разберусь с Курочкой и Сэмом, уведу их подальше. Твоя единственная задача: забрать клинок без жертв.
Дин кивает. Он и сам не хочет убивать ни Сэма, ни Каса. По крайней мере, он думает, что не хочет. На самом деле Рыцарь готов отправить их прямиком в Ад (даже ангела), если они перейдут ему дорогу. Когда он успел так охолодеть к своей семье – неизвестно. Но, сейчас правда не время гонять курицу по амбару, поэтому он хватает свою курицу за локоть и помогает встать.
— Раз не веришь Белу, то поможешь ему.
Они перекинулись ненавистными взглядами.
«Ну пиздец!»