Глава 3

Тишина опустевшего от людей вечернего магазина расслабляет и подначивает вознаградить себя путевкой в мир сновидений закрыв глаза на правила, чему охотно поддается измотанный Генри за пару часов до конца рабочей смены… - Скотина, ты снова все испортил! Как же я хочу, чтобы ты испарился из моей жизни, мелкий засранец! – приглушенно слышится из черного, как смола, тумана окутывающего Генри со всех сторон. Тело юноши обмотано колючей проволокой, сдавливающей и впивающейся ржавыми иглами в кожу. Боль, вызванная рваными ранами, беспокоит меньше, чем голод - невыносимый, пожирающий желудок изнутри. Беспросветную тьму преодолевает женская, гладкая и нежная рука с ложкой хлопьев, обильно пропитанных молоком. Неспешным движением рука помощи уверенно приближается к искусанным, кровавым губам. Несмотря на разрезанные до костей конечности само наличие этих лакомых хлопьев при таких неподдающихся любым объяснениям обстоятельствах окрыляет, дарит надежду и желание жить до тех пор, пока рука предательски не разожмет кисть. Ложка вместе с хлопьями падает в бездонную тьму, взгляд человека, проживающего последние мгновения перед смертью, устремляется вслед за единственным шансом на спасение, а затем зависает над собственным животом, выпотрошенным, разложившимся и успевшим подарить кров для муравьев и опарышей, роющихся среди оставшихся в брюшной полости склизких внутренностей. Моментально ушные раковины наводняет звонкое жужжание мух, роем разлетающихся вокруг вонючих, прогнивших человеческих останков, перемешанных с окровавленной колючей проволокой и питающимися плотью насекомыми. Генри отрывает голову от успешно перепачканного слюной прилавка в окутавшем тело ужасе, длинные волосы крепко прилипли к лицу от холодного пота, покрывавшего все выше таза на пару с мурашками, тяжелая отдышка и колотящееся сердце не дают парню взять себя в руки какое-то время. Успокоившись после очередного кошмара, первым делом Генри проверяет время на настенных часах магазина: девять часов вечера. Час назад закончился его рабочий день. - Сука, я же все пропущу! - Крикнул парень и ринулся закрывать магазин. Свет выключился, табличка “Открыто/Закрыто” перевернулась и прикрепленный к столбу велосипед уже готов вести лихого владельца к его логову. Единственное препятствие в виде противоугонного троса, пригвоздившего раму велосипеда к фонарному столбу, осталось не преодоленным. Связка ключей будто намеренно прячет нужный ключ, трясущиеся руки прокручивают букет ключей три раза перед тем, как у нервного Генри получается найти нужный предмет. Трос слетает с велосипеда, прыткий велосипедист делает рывок, и набирает превышающую все нормы безопасности скорость на пути к своему дому. Темная улица, по обе стороны от стремительного транспорта пролетают дома местных жителей, почтовые ящики - идеальные мишени для отработки ударов битой, тротуары, переполненные людьми днем. Тело промерзло от обтекающего его ледяного воздуха, а горло горит от холода из-за сильной отдышки. Генри приближается к своей цели – L-образному кирпичному дому в стиле Рамблер, построенному в далеких сороковых годах, с низкой крышей покрытой мягкой черепицей, доставшемуся ему от давно пропавшей матери. Остановившись перед секционными гаражными воротами, велосипедист только через некоторое количество попыток справляется с неисправным пружинным механизмом, заставляющим ежедневно демонстрировать значительную силу, и открывает ворота. Оставляет велосипед у стены и спускается в подвал, изначально предназначенный для укрытия от стихийных бедствий. Узкая деревянная, скрипучая лестница и маленькая лампочка накаливания приводит к железной, массивной и ржавой двери, накрепко запертой большим амбарным замком, предназначенным для сдерживания опасных зверей, или очень больших тайн. Замок снимается с петель, со скрежетом и звонким писком открывается дверь, подарив возможность разглядеть в темноте лежащую на грязном матрасе посреди комнаты обнаженную, с утонченной фигурой и гладковыбритой головой даму лет тридцати без сознания. Слева стоит подсоединенная к ней капельница, женский мочеприёмник и большое железное корыто. Справа – тележка с разнообразными медицинскими принадлежностями и маленьким схроном ампул с название “Мидазолам”.