Часть 7. Совет Мелии

Когда Клеомен вошёл в святилище, то его разум был холодным, сердце чистым, а душа спокойной. Поликарпия обратилась к нему со словами привета: — Богиня благосклонна к тебе, о Клеомен-афинянин, но она не даёт прямого ответа на твой вопрос. Афродита подала твёрдый знак, что ты благополучно достигнешь берегов Александрии. Но мы не получили однозначного ответа, будешь ли ты счастлив с Нофрет, дочерью Гагабу. Её окружает какая-то тайна, которую Пеннорожденная не раскрыла нам. — Если твое решение окончательно, а твоя любовь к египтянке — настоящая, то ты преодолеешь все препятствия, — сказала Мелия, когда верховная жрица незаметно ей кивнула. — Я могу тебе дать лишь один совет: сегодня же отправляйся в Александрию, но остановись не в самом городе, а в гаване рядом с ним. В этой гаване есть небольшое святилище Астарты, где молятся все выходцы из Тира и Сидона. Спроси верховного жреца о деле, которое тебя волнует. Я думаю, что лишь служитель Астарты сумеет разгадать тайну Нофрет — египтянки. — Больше мы ничем не сможем тебе помочь, — развела руками Поликарпия. Когда Клеомен вернулся к спутникам и поведал им об ответе Пеннорожденной, то кормчий Леонтиск сказал ему: — Благополучное плавание — уже половина дела, все остальное зависит от милости богов. — Только плохо, что мы зависим от чужих богов, — заворчал Ахилла. Влюблённый Клеомен готов был мчаться на всех парусах к любимой, но Эол, бог ветров, решил с ним поиграть. Когда корабль уже готов был войти в в порт Александрии и уже были видны городские постройки, на море образовался штиль. Несколько дней корабль не мог двинуться с места. Тогда было решено спустить лодку, на которой возили грузы: на ней Клиомен с Ахиллой добрались до нужной гавани. В роще, где росли финиковые пальмы и сикоморы, они разыскали маленький каменный храм со статуей Астарты перед ней. Святилище было огорожено частоколом, через который был виден розовый сад, посвящённый Адонису, возлюбленному богини. Его статуя, гораздо меньшего размера, чем статуя богини Матери, была установлена посреди розария. Венки из трав, анемонов, роз и лилий украшали изображения юного ловчего. По бокам статуи Адониса били два небольших фонтана — они олицетворяли слезы богини, которые она пролила по безвременно погибшему возлюбленному. Клеомен с Ахиллой долго рассматривали примитивное изображение финикийского божества, которое резко отличалось от эллинских статуй. Лицо Адониса было вырезано с финикийца, но резчику удалось передать все муки, который возлюбленный Астарты претерпел перед кончиной. В подножии статуи был изображён вепрь, сгубивший юношу. — Вепрь у него получился лучше, чем Адонис, — заметил Ахилла. Клеомен хотел было ему возразить, но слова застряли у него на языке: ожившая статуя Астарты стояла перед ним и держала за руку. Он, увлеченный созерцанием мук Адониса, даже не понял в первые мгновения, что до него кто-то дотронулся.