Глава 2. Закрой глаза

      Я сидела в машине и ехала с незнакомыми мне людьми в незнакомое мне место. Парень, сидящий за рулем, зачем-то провоцировал девушку, которую намеренно посадил сзади.       - Давно в Москве, Аня? – задавал он мне вопросы.       - Всю жизнь. С Машей в одном классе учились.       - А сейчас, где учишься?       -Псхифак, третий курс, - я сильнее сжала рюкзак, в котором лежала металлическая коробка с разноцветными камнями. - Моя очередь задавать вопросы.       - С радостью отвечу, - любезно улыбнулся парень.       - Как работает ваше волшебство?       Сзади громко хмыкнула та цветная девица - Стелла.       - Мы обманываем подсознание, - все тем же миролюбивым тоном пояснял парень. – Внушаем ему то, что хотим и заставляем смотреть на мир по-другому.       - Гипноз?       - Круче, -хмыкнула Марьяна. – Смотри.       - Марьян, - остановил ее парень, – давай я.       Мне стало не по себе от его хитрого сощуренного взгляда, которым он окинул обочины пустой дороги. По сторонам от нее простирался один лес и какие-то поля. Мы давно выехали из города. Вдруг маг резко свернул вправо, прямо на встречную. Я недоуменно на него глянула, а потом посмотрела на дорогу, где к нам со всей скорости неслась огромная фура. Она была маленькой точкой, но быстро стала огромной машиной, которая готовилась отставить от нас мокрое место секунд через пять.       - Там машина, - тихо проговорила я.       Он молчал и смотрел на два фонарика фар фуры. Иллюзия? Гипноз? Нет, все было очень реально, нас прямо сейчас готовилась вмять в трассу огромная несущаяся навстречу фура.       - Закрой глаза.       - И умри достойно!? - резко крикнула я, и яркий свет резанул мне глаза. Наш капот врезался в лоб машине, и мы…       Он закрыл мне глаза сам, опустил ладонь на веки, а когда убрал пальцы, мы уже спокойно ехали дальше. Я рвано выдохнула и прислонилась спиной к креслу, пальцы онемели, крепко держась за ткань рюкзака. Твою же… Мы были живы. Но я ни на секунду не верила, что видела перед собой иллюзию, голова кричала, что я уже мертва и сейчас только наступила жуткая кома. Машина ехала ровно, а меня начала бить крупная дрожь: от увиденного, от того, что я умерла, что…       - Как-то так, - пожал плечами парень. – Минуты две твой мозг будет еще верить в то, что видел, но скоро пройдет. Надо было сразу закрыть глаза.       - Нет, чтобы салют показать, - возмутилась я и глянула на парня с неприязнью. – Долго мы еще будем ехать?       Его загадочная улыбка мне не понравилась, и я сильнее сжала рюкзак. Через несколько часов мы остановились около дорожного отеля. Там помимо нас гостила только кучка байкеров и пара путешественников, которые направлялись к Подмосковью автостопом. Александр снял два номера и вручил Стелле ключ от нашей комнаты. Сам направился в другую, пожелав спокойной ночи.       На дворе сгущались сумерки, темнело небо и валил крупными хлопьями снег. Когда мы устроились в комнате, Стелла заняла кровать ближе к выходу, явно чтобы стеречь меня. На счет показного доверия этих двоих я себя не обманывала, поэтому крепче держала портфель в руках и не упускала ничего из глаз. По моим подсчетам, не пройдет и пяти минут, как Стелла постарается затащить меня в подружки, расскажет об этом Саше, поделиться чувствами, услышит про мои, и мы вместе сойдемся на том, что парни стоят того, чтобы за них бороться.       - У тебя был парень? – беззаботно спросила она, откидываясь на подушки.       - Нет, - я тоже присела на кровать и поджала ноги.       - Да ладно! – удивилась она и приподнялась на локтях. – Ты же не страшная, хитрая, не думаю, что для тебя большая проблема захомутать какого-нибудь дурака. Да и не скромница ты, в чем проблема?       - Влюбилась. В шестом классе, - мне удалось прикрыть глаза и скрыть свое недовольство от этого до жути примитивного диалога. Пора было расставлять свои сети. – Он самый лучший парень в мире! Красивый и умный. Самый умный!       Стелла лениво улыбнулась и покачала головой, заглотив мой крючок как глупая рыбка.       - Ты не знаешь Сашу.       Она рассказала мне про него очень много, начиная с того, насколько он умен, заканчивая тем, насколько хитер. Ее речи о красоте я не пропустила, парень и вправду был симпатичным. Но важным пазлом во всей картине стали ее последние слова, от которых зависело: побегу я сегодня или дождусь пока наступит завтра:       –… но держись от него подальше. Саша – мой.       Что? Стелла не ответила на мой главный вопрос: она так и не казала, кто ее обожаемый Саша Маше. Я попробовала снова, рассказала Стелле о моей первом свидании – глупом и до безумия нелепом, которое как раз закончилось приходом Маши. Но девушка снова ловко свернула диалог на общую тему мальчишек. Я сделала третью попытку и припомнила, как застала Машу с Сережей целующимися у подъезда, Стелле явно понравилось, как старательно я изображала ненависть и негодование, но она опять мне ничего не сказала!       И вдруг я остановилась, поймала в ее глазах огонек злого торжества и резко замолчала. Кажется, пока я расставляла сети, кто-то загнал меня в свои. Я вытрепала этой незнакомке больше, чем должна была.       - Твой Саша может и непревзойденный мастер заклинаний, но Сережа – мой человек. Он просто идеальный! – торжественно заключила я и сдернула покрывало с постели. Комната и так не поражала убранством, так еще и на постельном белье я обнаружила несколько жёлтых пятен. Что-то мне подсказывало, что взялись они здесь не случайно. Что я должна была сделать? Оставить рюкзак и уйти, а если я рюкзак не оставлю, то вопросов будет больше, чем мне хотелось бы.       Или это просто пятна? Мотель не самый лучший, прямо сказать.       В голове лихорадочно заворошились мысли. Оставь я рюкзак, они сразу его проверят. Или вовсе заберут, не в силах открыть шкатулку сразу. Уйди я сейчас, и я никогда не пойму, где мне искать того Никиту. Уйду сейчас, и Маша может не вернуться…       - Кошмар, - скривилась Стелла, остановившись за моей спиной. – Надо сходить за другим бельем.       Да и без нее уже догадалась. Думай, Аня! Думай!       Прижала руку ко рту и издала булькающий звук, потом убежала в туалет так быстро, что Марьяна не успела меня даже окликнуть. Дверь я захлопнула и склонилась над унитазом, который был намного чище кровати. Когда выворачивает наизнанку, думать о портфеле за плечами некогда, так что я старательно кашляла и плевала в туалет, делая вид, что мне жутко плохо, а рюкзак так и остался болтаться на плечах. Стелла позвала Сашу, и он явился довольно скоро, покачал головой, увидев грязную постель, и постучался в ванную.       - Аня, вы как там? – даже с долей искреннего сожаления спросил он. – Помощь нужна?       - Волосы держать будешь? – фыркнула я и вдруг услышала, как он усмехнулся, хотя была точно уверена, что пробубнила ответ себе под нос. – Нет, спасибо! Мне просто надо подышать.       Умыла чистое лицо и прополоскала рот. Для пущей убедительности обожгла кипятком щеки, чтобы кожа покраснела. Вывалилась из ванной и проковыляла к выходу, не заметив своих спутников.       - Рюкзак-то оставь! – крикнула Стелла и в зеркале я увидела, как грозно посмотрел на нее Саша. Девочка спалилась.       - Там вода, - озвучила заготовленный ответ я и спустилась вниз, где вышла на воздух и стала глубоко дышать, рассматривая пустую черную дорогу.       Мне было интересно, зачем им книга с пустыми страницами. Мне было нужно знать, как она поможет мне спасти Машу. Я должна была понять хоть что-то, но вместо этого чувствовала нечто странное, творящееся в голове. Мой мозг испугался, он перепутался, перестал считать, что может все. Он словно… встретил кого-то не по зубам.       Я присела на корточки и растерла лицо снегом. Вдруг снежинки взлетели вверх от моих рук, заискрились в серебристом свете луны и превратились в маленькие хрусталики или алмазы, которые как стекляшки граненой люстры стали отражать свет фонарей гостиницы. Я сглотнула и тут же поняла, кто мог бы сотворить такое чудо. Голова еще отказывалась нормально это воспринимать, но постепенно мне становилось проще сосредотачиваться на чем-то кроме банальной иллюзии.       - Нравится? – прозвучало где-то около уха.       - Гораздо больше несущейся на нас фуры, - съязвила я и, не сдержавшись, протянула руку к сияющему хрусталику. Палец вдруг дотронулся до холодной песчинки, я смогла отодвинуть ее в сторону, завороженно смотря на то, как медленно она перебегает в воздухе с места на место, обгоняя мои пальцы. Голос Александра я слышала словно из-за марева сна и бездумно ему отвечала.       - Сколько тебе лет?       - Двадцать.       - Ты живешь одна?       - Да.       - Полное имя?       - Анна Игоревна Скворцова.       - Любишь того Сережку, Аня? – издевка тоже осталась за гранью моего сознания. Меня поглотил мир снежинок, которые летали в воздухе и позволяли управлять собой.       - Да, - ответила я и глупо улыбнулась, когда смогла сдвинуть снежинки так, что получилась звездочка.       - А Машу?       Стрела прошила мою голову, только не болью, а страшной догадкой. Я постаралась не дернуться, когда мой разум выдернуло из гадкой пелены волшебства. Я все еще держала руку перед собой, отбрасывая друг от друга снежинки, но уже точно не витала в облаках. Этот гад заколдовал меня!       - Нет. Ненавижу.       Я постаралась сказать это убедительно, так твердо и просто, будто я все еще под гипнозом, но ответом мне стало снисходительное:       - Врешь.       Вмиг снежинки исчезли, и моя рука осталась трогать воздух. Саша медленно обошел меня по кругу, внимательно разглядывая. Я стала разглядывать в ответ, что его рассмешило. Его улыбка не вязалась с образом злого чародея, была слишком простая для того, кто мог силой мысли заставлять людей видеть и трогать то, чего нет.       И меня это еще больше напрягло, эти несвязные части: его злые глаза и простая ухмылка; ум, который буквально сиял яркой надписью на лбу и в то же время весь день, который он мне дал, не отбирая книгу. Да, он с самого начала знал, что она со мной.       - Ты умная девчонка, Аня. Стеллу раскусила быстро, хотя я приказал ей болтать с тобой до утра, пока не выведает все.       - А разве не легче просто залезть в голову?       Я посмотрела на его серое пальто и свитер цвета хаки, темные брюки и ботинки, потом внимательно оглядела лицо. Оно было и вправду привлекательным с четкими дугами бровей, прямым носом, немного грубым подбородком и мягкими скулами. Глаза у Александра сверкали холодным зеленоватым серебром.       Вдруг он резко приблизился и ухватил рукой за талию, не дав отшагнуть назад. Рукой залез в ворот куртки, и я не успела испугаться, как он вытащил оттуда за веревочку маленькую бусинку.       - Вот это мне не дает, - досадливо цыкнул он и бережно убрал мой кулон обратно. – Маша подарила тебе неплохую защиту. Она оберегла тебя от очень сильных заклинаний, ты почти неуязвима для заклинателя. Я не могу залезть к тебе в голову, но вложить туда что-то – запросто. Например, видения.       - Ты что, тактику сменил? – приподняла бровь я, а он так и не отпустил. – Минуту назад – сама неприступность, а сейчас делишься секретами?       - Ты не поможешь ей, - внезапно твердо сказал он и замолчал, ничего дальше не объясняя.       Саша прямо посмотрел в глаза, требуя, настаивая, уговаривая и приказывая. Я устало ему улыбнулась и небрежно фыркнула:       - Тебя спросить забыла.       - Ух, какая ты грозная, - хмыкнул он и отпустил. – Так значит вы уже не заклятые враги. Подруги? Лучшие. – Он не требовал ответы на свои вопросы, сам на них отвечал. – Еще бы ты сунулась ни пойми с кем ни пойми куда, если бы не считала это своим долгом. Спасти подругу, помочь в беде, вот только…       Он развернулся ко мне и склонил голову на бок.       - Маша-то выберется из этой передряги. А ты? – медленно покачал головой. – Очень сомневаюсь. Хочешь знать, как сильно ты сейчас боишься? У меня…       - В глазах рябит, - подсказала я и улыбнулась, когда он согласно кивнул. – Расслабься, Саш, я со своими проблемами справлюсь. Пока что первая из них - ты.       - А я думал: парень, по которому ты сохнешь.       Я не удержалась – и улыбнулась. Пусть волшебник страшный и опасный, но смешной. А смеяться, прохаживаясь по острию ножа в преддверии собственной погибели, было просто необходимо.       Итак, страх, тот самый зверь, сожравший вашу обиду. Он выпустил когти, ухватился уже не за горло, а за самое сердце и начал его драть. От его укуса разбегались все гадюки, но он оставался терзать, заставляя представлять самое худшее и верить в это. Мангусты несъедобные, их мясо не нужно никому, а сами они дикие и вечно голодные. И если вам до трясущихся коленей страшно, если вы чувствуете, как урчит живот, требуя, чтобы ужас закончился – прикормите своего мангуста, усыпите его, выдерете когти и заставьте забыть, что он хищник. Возьмите ружье и пристрелите его наконец. Вот, как надо поступать со страхом. И имя вашей пуле – злость.       Саша прищурил глаза и внимательно посмотрел на мой лоб.       - Неплохо, самоконтролю могла бы научить подругу. Отдай книгу, Ань.       - Отдай мне Машу.       - Видит Мир, я хотел по-хорошему, - я спрятала портфель за спину, а через секунду мою руку нагло схватили и дернули вперед.       Но выхватить рюкзак Саша не успел, лямка внезапно соскочила с руки, и мой рюкзак забрал кто-то за моей спиной. Я испугано обернулась, пока Саша все еще держал меня за руку, а сзади увидела аспиранта Матвея Игоревича. Никиту.       - К девушкам пристаешь, Ветров? – хмыкнул парень и оглядел мой портфель. – Лучше бы ты сидела дома, Аня.       Я была с ним полностью согласна и умоляла всех богов помочь мне с тем, чтобы он меня забрал из этого потерянного мотеля на краю леса. Саша лениво улыбнулся и резко отшвырнул меня себе за спину, я упала на снег и тут же ко мне со всех сторон стали подползать белые снежки, один из них укусил мою руку, другой – ногу. Я вскрикнула и вскочила на ноги, которые тут же стали щипать и кусать снежные шарики. За шиворот меня ухватил другой снежный монстр, выросший прямо за спиной, я обернулась и не смогла даже вскрикнуть, когда он разинул ледяную пасть и клацнул прямо перед моим лицом сосульками-клыками.       Что за кино?! Какого черта происходит?! Меня затопило страхом, я наотмашь ударила монстра, но тот только рассердился, схватил меня за шею и приставил к горлу острое лезвие чистого льда. Я была готова сойти…       - Я сведу ее с ума, Никит. Пусть внушить ей у меня ничего не получиться, Маша постаралась, но упечь ее в психушку мне ничего не стоит.       Мой разум рвано хватал то, что происходило за моей спиной. Глаза видели одно, а уши слышали другое: разговор двух парней, спокойный и ровный, будто меня не убивали кровожадные йети. В голове вдруг промелькнула мысль, что это просто иллюзия. Я не успела за нее ухватиться, но стоило ей там пробежать, как тут же снежки и их командир подернулись дымкой, а потом снова материализовались и стали меня мучить.       - Подругу Маши, Ветров? Как же это в твоем духе.       - Смышленая девочка, Сафронов. Обидно будет смотреть, как она пускает слюни в подушку. Даю ее разуму минуты три, больше он кошмара не выдержит.       Реальность за моей спиной переплеталась с невозможным перед моими глазами.       - Подсознание у нее слабое, но сознание - очень сильное, Саш, силенок-то хватит?       - Да, - лениво согласился кто-то вне моего кошмара. – Но она не закроет глаза. Бедняжка, а я ведь предупреждал, что так безопаснее.       - Стоп, отойди от меня, снежок-переросток! – завопила, что есть мочи в надежде, что меня хоть кто-то услышит, и вырвалась из железной хватки.       Но, обернувшись назад, никого там не встретила. Только пустую доро… гору. Я видела перед собой уходящий вниз заснеженный склон, в впереди простилающийся на метры пустыню белого снега. И совершенно была уверена, что оказалась на этой горе сама, что я, дура такая, сама забрела искать этого йети и вот, нашла!       - Еще минута. Она уже верит в то, что видит.       Паника – дело страшное. И я чувствовала, как она охватывает меня, начинает душить и лезть под горло, забираться в ребра, стягивать легкие. Я никогда не умела паниковать, я запрещала себе это делать и была твердо уверенна, что исправить можно абсолютно все. Но мой мозг работал не на меня.       Монстры нагнали меня быстро и снова схватили за шкирку. Я сжалась и замотала головой.       - Тебя нет, нет тебя. Выдумка, сказка, миф, небылица… - я бормотала себе под нос слова, будто это что-то могло изменить.       И снова монстр дернулся, когда уши уловили чей-то одобрительный смешок. Я вдруг вспомнила, что была совсем не в горах. Нет, на дороге, в мотеле.       - За моей спиной стоят два парня и треплются о какой-то книге – уверенно продолжила я, а монстр заревел мне в лицо и занес над головой нож. – Вот же трусы, хоть бы кто помог.       - Быстрее Никит, стоит ему начать отрезать ей голову, и она точно свихнется, — это было последнее, что я услышала на задворках сознания, а потом меня тряхнуло так сильно, что я потеряла сознание.       ***       Очнулась в машине, которая катила по ровной ночной дороге. За рулем сидел тот самый Никита и стучал пальцами по рулю, фонари резали ярким светом глаза, мелькали фары встречных машин и гудела моя несчастная голова. Я промычала проклятье и едва смогла оторвать ее от холодного стекла.       - Полежи еще немного, - сухо бросил Никита. – Твой мозг должен отхватить власть у подсознания.       - Чего?       Никита повернулся ко мне в пол оборота и хмуро осмотрел с ног до головы.       - Саша тебе ничего не рассказал?       -Ах, мой друг Санек? – хмыкнула я и тут же скорчилась потому как перед глазами снова замельтешили искры. – Нет, он на диво скрытный.       - Санек, - зло фыркнул Никита. – Я сказал тебе сидеть дома. Я сказал тебе не лезть.       - Молодой человек, потише. А то мой мозг власть не захватит. И кстати после того, как ты это сказал, я очнулась посреди своей комнаты, не помня, как туда добралась.       - Я тебя донес, - он притормозил и съехал на обочину, а я снова напряглась. Ну кто сказал, что этот чародей мне друг, а вдруг он тоже жаждет заполучить книгу, которая…       - А где рюкзак? – удивилась я.       - Отдал, - совсем недобро процедил он. – Чтобы вытащить твою глупую голову из передряги.       - А чего ты злишься? Ты только книжку потерял, а я ключи и документы. Да у меня там вся жизнь!       - Шутишь? – он резко развернулся и ошпарил меня злым взглядом черных глаз. – Ты не понимаешь, во что ты вляпалась. И не понимаешь, что теперь будет с Машей!       Он стукнул ладонью по рулю, и я скривилась от головной боли.       - Надо было тебя остановить. Надо было остановить тебя до прихода Стеллы.       - Мне нравится быть не одной виноватой, - призналась я и усмехнулась, когда он снова зло полыхнул глазами. – Маше поможет эта книга?       - Она поможет, если Маша ее как можно дольше не увидит. Книга должна быть в доме, в том месте, откуда ты ее достала. Ее нельзя выносить.       - Могли бы спрятать лучше, если нельзя выносить.       - Вскрывать пол будет не каждый.       - Откуда ты знаешь? – удивилась я и села прямо. – Следил за мной?       Он отвернулся и промолчал. Я тоже отвернулась к окну и стала рассматривать неподвижный лес. Он был светлый от сияющего снега, и темнота чащи сгущалась где-то совсем далеко. В машине повисла неприятная тишина, за которой я слышала только тяжелое дыхание Никиты и его порой совсем не лестные слова, то в мой адрес, то в свой. Слегка повернувшись, я осмотрела его внимательнее.       Парню на вид было лет двадцать пять, черные волосы коротко подстрижены и зачесаны назад, толстые брови хмурились на высоком лбу и его орлиный профиль был просто мечтой художника. Черные зрачки были какими-то ненастоящими, словно он носил линзы пронзительно черного цвета. Да, глаза у него были намного страшнее, чем у того Саши.       - Когда мы были маленькие, Маша любила истории про волшебников, - сказала я, теребя в руках застежку куртки. – Она рассказывала мне о людях, способных вертеть сознанием и миром. Настолько сильно и глубоко проникать в голову, что мир человека менялся. Сам мир, но лишь для него одного.       Я закусила губу и снова отвернулась к стеклу.       - Когда мы немного подросли она придумала продолжение. И там появились люди, которые могли менять мир для многих. Это были злые и добрые волшебники, очень сильные. Захватить сознание группы людей, по ее рассказам, было совсем непросто, это были очень сильные чародеи. И когда я спросила, как они становились добрыми или злыми, она ответила, что у тех волшебников была волшебная книга, которая была спрятана под полом у хранителя секретов. В этой книге было написано, какую сторону должен выбрать чародей. И я всю жизнь хотела найти эту книгу, чтобы властвовать над кое-чьим сознанием.       - Дай угадаю, - хмыкнул Никита. – Сергей Селезнев, шестой «Б».       Я улыбнулась и кивнула.       - Мы с Машей дали друг другу клятву, что найдем эту книгу и станем волшебниками, чтобы Сережа… - я задумалась и тихо рассмеялась. – Любил нас обеих и не обращал внимания на Светку Иванову, нашу одноклассницу. Вот тогда-то мы впервые вскрыли пол.       Никита резко нахмурился, а я продолжила.       - Ты же не думал, что Фрэд случайно мне туда указал. Брось удивляться, я поняла, что ты знаешь больше, чем говоришь. Это было лет семь назад, когда мы впервые нашли эту шкатулку, но так и не открыли, испугались. Дядя Матвей сказал, что это очень старое издание для его коллекции. Но, как оказалось, сказал он это больше для меня. Маша знает, что это за книга?       - Странная ты, Аня, - искренне признался Никита и отвалился на спинку сиденья. – Очень странная для обычного человека. Ты же понимаешь, что это все сказки? Ты не верила в это?       - Верить надо во всё, - упрямо мотнула головой я. – Но не всем. Маше я верила. А сейчас предпочту поверить в то, что существуют волшебники, чем в то, что схожу с ума.       Он молча стал на меня смотреть, внимательно и очень пристально, будто что-то пытался разглядеть.       - Заклинатели, - наконец выдохнул он – Нас называют заклинателями.       - Поехали домой, заклинатель. Я отдам тебе эту книгу.       Он резко повернул голову, и я победно улыбнулась.       - Ты же не думал, что я ее брала с собой? Если так, то ты меня обижаешь.       Он так резко стартанул, что я вжалась в сиденье и пристегнулась. Мы добрались до дома за час. Никита быстро выпрыгнул из машины, дверь открыл своими ключами, и мы зашли в Машину квартиру.       - Где она?       Я выдохнула и села на низкую табуретку в прихожей, сложила руки на коленях и покачала головой.       - Где Маша?       - Что? – возмущенно спросил он. – Отдай мне книгу, я сам помогу Маше.       - Я тебе не верю, - пожала плечами и шире улыбнулась. – Откровения в машине были для того, чтобы ты вернул меня домой без лишних вопросов. Машины сказки я слушала очень внимательно, и про то, то книгу нельзя выносить из дома – помню. Но под полом ее больше нет, можешь не искать.       - Слушай, - он навис надо мной, и я затолкала свое чувство самосохранения глубже, чтобы не отпрянуть. – Ты не знаешь, во что ввязываешься. Я могу свести тебя с ума, Саша просто ждал, пока я тебя пожалею. А жалеть мне тебя уже совсем не хочется. Спорим, мне хватит двух секунд, чтобы твои мозги закипели.       - Давай поспорим, - устало вздохнула я и пожала плечами: – Но ты ее никогда не найдешь без меня. Мой вменяемый мозг тебе очень нужен, не так ли, Никита?       Он выругался и ушел в комнату. Полчаса я слушала, как он прочищает полки с книгами, выкидывает вещи из шкафов, комодов, проверяет комнаты и злится. Бесится, что ничего не может найти. Я спокойно пила чай на кухне и смотрела на городскую ночь, опускающуюся над городом. Когда он злой зашел на кухню, я сдержала торжествующую улыбку и удивленно приподняла бровь.       - Не нашел?        -Быстро говори, - он оперся одной рукой на стол и отгородил мне путь к двери. – Две секунды, и твоей единственной радостью станут мягкие стены в больнице.       Темные зрачки залились Тьмой, и мне стало страшно. Я еле-еле смогла заставить не трястись руки и спокойно отставить кружку на блюдце.       - А с ума я еще не сходила. Попробуй.       - Она говорила, что ты упрямая.       - Не успела рассказать, насколько?       - Я. Хочу. Тебе. Помочь, - сказал он. – Но тебе никто не поможет, если ты сильнее в это вляпаешься. Наш мир не для людей. Ты не будешь отличать реальность от чьего-то вымысла. Твоим подсознанием будут вертеть так, как захотят. Оно у тебя очень доверчивое, а все потому, что «верить надо во все, но не всем»! – передразнил меня он. – Ты даже представить не можешь, кому перешла дорогу. Ветров не весельчак и шутник, он думал, что ты знаешь, где его друг. Он проверял тебя, игрался, а как стало нужно, зашвырнул тебя в твой же разум и убивал там. Ему ничего не стоит избавиться от тебя, а ты его разозлила. Ой, как ты его разозлила, Аня. Представить не могу, что с ним будет, когда он откроет твой рюкзак и увидит, что там ничего нет. Ярость – это не про него. А эта безделушка…       Никита подцепил пальцами шнурок, который я никогда не снимала с шеи, словно знала, что он меня бережет.       - Это мое, - вырвала веревочку и резко встала. – Я не боюсь твоего «друга». Я не боюсь тебя и всех ваших заклинателей вместе взятых. Ты без меня ничего не сможешь, даже близко к той книжке не подойдешь. И на твоем бы месте я начала сотрудничать, а не запугивать меня. И без тебя всю колотит. Помочь ты мне хочешь? А может избавиться?       На этом мы и покончили, я ушла к себе, поднялась наверх и вдруг поняла, что ключи от дома тоже были в рюкзаке. Запасные - у Маши в квартире, а мне туда совсем не хотелось возвращаться. План был прост, и Никита должен был купиться. Еще минут пять, и он бы сам ко мне пришел, он бы согласился, так что спускаться вниз было нельзя.       Я сжала кулаки и оперлась плечом на дверь. Ждать. Сейчас нужно было просто подождать, пока его упрямство отступит, пока он не поймет, что без меня шансов у него нет. Я бы дала ему минут пять, но он меня удивил.       - Ты знала, что я соглашусь, - я вздрогнула и обернулась. – Но не думала, что так быстро. Ты неплохо играешь на эмоциях, а я не буду выжидать твои позорные пять минут. Поражения надо уметь принимать. Хорошо, я скажу, где Маша.       - Недолго ты сопротивлялся, - задумчиво протянула я и пожала плечами.       - Она заклинательница, - резко сказал он.       - Тихо! Мы…       - Никто меня не слышит, - Никита покачал головой и проводил взглядом соседку с пятого этажа. Она прошла мимо, даже не поздоровавшись. – И не видит. Потому что я этого не хочу.       Я тоже посмотрела вслед тете Люде.       - Но… Как такое…       - Сказки про волшебников, которые рассказывала тебе Маша – не сказки. У твоего мозга есть два уровня: сознание и подсознание. Первое мы называем разумом, второе – медиумом. Уровень восприятия, на котором человек ничгео не может контролировать. Зато этот уровень можем контролировать мы – заклинатели.       Я передернула плечами и сделала вид, что мне не страшно, хотя резко захотелось отвернуться и спрятаться в квартире.       - Слабый заклинатель может управлять только своим медиумом. Эмоции, сны и прочее. Сильный заклинатель может управляться чужим. Маша одна из нас. Скоро ей исполнится двадцать лет, а значит, луна и солнце – светила мира, будут призывать ее силу и велеть ей определиться с тем, кому она будет служить. С каждым это случается в двадцать лет.       - Но дядя Матвей…       - Он не заклинатель, - отчего-то тоскливо покачал головой Никита. – У Маши мама – сильная заклинательница, а Матвей Игоревич – человек. Он хранитель Книги Заклинателей. Книга живая, на нее влияет настроение хранителя, дом, в котором она находится, свет, который на нее падает, разговоры, которые она слышит. Книге может кто-то нравится, кто-то нет. И, определяя судьбу заклинателя, она так же, как и любой человек, слегка субъективна в суждениях. Книга для Маши не выберет Луну, заклинатели Ночи это знают.       Я хмуро оглядела подъезд и попыталась уложить услышанное в голове:       - Дома два?       - Да.       - Дня и Ночи?       - Да.       - Ты хочешь, чтобы выбрали дом Дня?       - Мгм, - Никита прислонился спиной к стене рядом и засунул руки в карманы. – Хранитель воспитывал книгу так, чтобы для Маши она выбрала дом Дня.       - Но если ваши ночные чудики это знают, зачем им тогда книга?       - Затем, – резко бросил он и устало растер глаза. – Если ее положить в дом Ночи, если подержать ее там несколько недель до Машиного дня рождения, если ублажать книгу будут одни темные заклинатели, и она будет получать только свет Луны, то книга может передумать. И Машина судьба будет предрешена в их пользу. Поэтому книгу нельзя отсюда выносить, чтобы не менять ничего для этого бумажного вершителя судеб. А теперь, пожалуйста, я очень тебя прошу, упрямая ты девчонка, отдай мне эту книгу, и я помогу Маше.       Я буравила взглядом грязный пол подъезда и думала. Оттолкнулась плечом от двери, спустилась, зашла к Маше в квартиру, он пошел за мной, остановился на пороге и стал смотреть, как я распахиваю дверцу маленькой тумбочки в гостиной.       - Когда нам было десять лет мы играли в шпионов и прятали по всему дому книжки, представляя, что это секретные сведения. Этим утром, когда я услышала, как хлопнула дверь, я тут же убрала книгу вот сюда. Не думай, зачем, мне показалось это правильным.       Я вытащила из шкафчика мелкую диванную подушку и за ней достала книгу.       - Я там смотрел, - недоумевая, он присел около тумбочки и увидел. – Зеркала?       - Мы же были шпионами, - улыбнулась я. – Мы сами делали свои тайники.       Я протянула ему книгу и осталась сидеть на полу, ожидая, пока он уйдет. Никита встал и остановился около письменного большого стола. Мне даже стало интересно, что такого интересного он там нашел, что даже не глянул на книгу.       - Ты хорошая подруга, Аня, - обернулся он, держа в руках лист. – Я не могу влиять на твое сознание, заставить тебя забыть или вспомнить, но я точно видел, что тебе было очень страшно, когда ты сюда пришла.       Он присел передо мной и посмотрел прямо в глаза.       - Твоя единственная защита от заклинателей – мозг, внимание, твое сознание.       -Ты сказал…       - Я сказал, что заклинатели правят подсознанием. Уровень, на котором ты не можешь ничего контролировать, а мы учимся этому с детства. Это сильнейшее ментальное воздействие, которому сложно противиться. Обычно циники и неверующие в чудеса имеют против нас слабенький ментальный блок, но ты – другое дело. Верить во всё – плохая идея.       - Если так, то сегодня я сошла с ума? Когда видела снежных грызунов и снеговика, решающего, как скоро перерезать мне горло?       Он задумчиво осмотрел меня и кивнул своим мыслям.       - Сознание, Аня. Единственный выход не сойти с ума. Оно у тебя ловит все. Ты вроде бы умирала, видела то, что тебе показывал Саша, о чем он заставлял тебя думать, но ты и слышала нас, так?       Я кивнула, и он улыбнулся, впервые за время нашего знакомства.       - Твое внимание не дает подсознанию отобрать всё, оно цепляется за реальность очень сильно. Готов поспорить, спишь ты чутко.       Это было правдой.       - Но не заиграйся. Ты не всемогуща, и ты ничто против меня, Саши, скоро еще и Маши. Этот медальон тебе ничем не поможет, если тебя вдруг захочет кто-то убить. Ты обвела Ветрова вокруг пальца, и теперь он разозлился.       -Нельзя было злить блондинчика? – я хохотнула и закатила глаза. – Будешь меня спасать или только дальше запугивать?       - Ты забыла, что я чувствую, когда тебе страшно. Сколько бы ты ни кривлялась.       -Не страшно только дуракам.       - Слушай меня молча, – беззлобно попросил он и достал из кармана визитку и протянул мне. – Если он придет к тебе, если тебе что-то покажется странным и необычным, позвони сюда или приди по этому адресу. Клуб «Фортуна», там ты меня найдешь.       - Зовут-то тебя как, - вздохнула я, беря визитку. – Или сказать бармену, что я к старому другу Никите.       - Да, Никита, - сказал он, и слегка дернулся уголок его губ, когда он продолжил. – Сафронов.       Он встал и направился к двери, а мой взгляд зацепился за лист, оставшийся в его руке. Тот самый рисунок, который я нарисовала еще утром. Отпустить его? С единственной зацепкой, единственным шансом найти Машу? Вдруг он уйдет и не вернется, вдруг Маша не вернется, дядя Матвей? Я любила рисковать, меня вечно мучила жажда самого острого и опасного риска, мне так нравилось чувствовать адреналин, мешающийся с ожиданием. Меня пьянила вероятность, я любила просчитывать шансы и ставить порой на невозможное. Но сейчас я рисковать совсем не хотела.       - Кто ты ей, Никита Софронов? – я так и сидела на полу, боясь, что вот-вот Никита громко рассмеется и скажет, какая же я дура, что поверила ему. – Маша мне намного ближе сестры. И если ты вдруг пропадешь, я тебя найду.       Он замер на пороге и перевел взгляд на фото на тумбочке. Долго и пристально он смотрел на фотографию, где мы с Машей высовывали языки обмазанные мороженным. Потом, не поворачиваясь ко мне, быстро сказал:       - Брат.       Он ушел, а я осталась посреди комнаты сидеть и мять визитку. Мне хотелось бить стекла от бессилия, я больше ничего не могла сделать. Брат? Маша никогда не рассказывала о брате. Чушь, она вообще много, о чем не рассказывала.       В окно постучался Фрэд, и я пустила его в квартиру. Мы вместе ели печенья на кухне, и я бездумно гладила его по темному крылу, которое он выставлял в бок.       - И все же интересно, - я задумчиво посмотрела на карточку, нахмурив брови. – Почему нужно закрывать глаза?