ДЕРЕВЯННЫЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ: Две дороги.

Линч шагнул внутрь, и дверь за его спиной захлопнулась с тихим, зловещим щелчком, словно челюсти хищника, поглощающего свою добычу. Коридор сузился, словно змея, готовящаяся к броску, и полумрак сгустился, окутывая его. Воздух был пропитан запахом пыли, старых книг, заплесневелых трав и чего-то неуловимо зловонного, напоминающего запах тлеющих костей и разочарований. Комната, куда он попал, представляла собой диковинное зрелище. Её стены были увешаны полками, заставленными всевозможными артефактами, вызывающими дрожь и любопытство одновременно. В склянках плавали заспиртованные глаза, глядящие с немым укором. Старинные манускрипты, перевязанные человеческими волосами, покоились на полках, источая пыль веков. Амулеты из костей неизвестных существ, перья хищных птиц, засушенные травы, издающие дурманящий аромат, — всё это создавало атмосферу жутковатого, но притягательного хаоса. За прилавком, сделанным из почерневшего от времени дерева, стояли они — братья Мрак. Вернее, то, что от них осталось. Два столба клубящегося таинственного дыма, словно сотканные из теней и праха, окутаны в тёмный балахон. Вместо лиц — лишь мерцающие провалы, в которых угадывались отблески потустороннего огня. Их тела, казалось, были собраны из вороньих перьев и костей, а руки представляли собой костлявые клешни, готовые вцепиться в любую добычу. Один из братьев, тот, что казался чуть более высоким, взмахнул когтистой рукой. Дымчатый силуэт выдохнул облачко пепла. Оно словно мимолётное воспоминание о давно угасшем костре, растворилось в затхлом воздухе, и в мёртвой тишине лавки братьев Мрак повис томительный вопрос. — Дорогой братец Сумрак, клянусь всеми чернокнижными заклинаниями, у меня галлюцинация! Или, что вероятнее, это одна из тех кошмарных мигреней, что так любят терзать мой бедный, многострадальный разум? Второй силуэт, чуть ниже ростом и, казалось, более плотный (если вообще к куче дыма и костей можно применить слово "плотный"), откликнулся хриплым шёпотом, напоминающим шорох сухих листьев: — Не спеши с диагнозами, Безликий. Возможно, это просто сквозняк. Или, у меня есть другое предположение, что мы столь ничтожны и незаметны, что даже ветер не удостаивает нас своим вниманием? Сумрак, тот, что выше, зашарил костлявой рукой в пространстве, словно пытаясь поймать ускользающую бабочку. Затем, резко остановившись, он прошипел: — Именно! Совершенно верно! Мы стали столь незаметными, что даже клиенты проходят сквозь нас, словно призраки сквозь стены! Это гениально, Безликий! Наша никчёмность достигла апогея! — Апогей никчёмности? – переспросил Безликий, в его голосе слышался оттенок восхищённого отчаяния. — Это звучит почти как достижение. Но, боюсь, это лишь следствие нашей врожденной некомпетентности, Сумрак. Мы бездари, потерпевшие неудачу! Линч, стоявший в дверях, поражённо наблюдал за этой сюрреалистичной сценой. Он, уменьшенный до размеров куклы, оставался незамеченным посреди этого хаоса самобичевания. Ему стало не по себе. Он было хотел кашлянуть, привлечь внимание, но что-то в этих мрачных фигурах, их увлечённости собственным ничтожеством, удерживало его. Неожиданно Сумрак замер и, наклонив голову, словно прислушивался к чему-то, проскрипел: — Братец, я чувствую… присутствие. Что-то маленькое, деревянное… и подозрительно живое. Безликий хмыкнул, издав звук, похожий на треск ломающихся костей. — Деревянное? Живое? Бредишь, Сумрак. Наверное, ты просто переел заплесневелого мухомора, который мы так любим добавлять в наш утренний чай страданий! Или, погоди… Ты слышал? Кажется, кто-то пищит. Сумрак наморщил свой несуществующий нос. — Ты прав, братец… Должно быть, это таракан. Они так любят посещать нашу скромную лавку, привлекаемые запахом вековой пыли и безысходности. Безликий забарабанил костлявыми пальцами по прилавку. — Какая досада. Я так надеялся, что это крыса. У меня есть несколько гениальных идей для новой модели капкана, а таракана ловить как-то совсем неинтересно. Сумрак, вооружившись метлой, сделанной из вороньих перьев, начал красться вдоль полок, высматривая незваного гостя. — Сейчас мы тебе покажем, где раки зимуют, насекомое! — прошипел он. — Я превращу тебя в пыль, а затем развею её по ветру, чтобы ты никогда больше не потревожил наш унылый покой! И тут тишину разорвал слабый голос: — Эм… здравствуйте, господа Мраки. Это я, Егор Линч. Я… Оба брата разом замерли, словно поражённые молнией. Сумрак выронил метлу, а Безликий перестал барабанить пальцами по прилавку. — Говорит… таракан? — прохрипел Сумрак, будто заново учился говорить. — Или всё-таки крыса научилась говорить… — протянул Безликий. Линч откашлялся громче, стараясь перекричать поток самобичевания. — Эм… простите, я всё ещё здесь. И я не крыса! И не таракан! Сумрак вздрогнул и уставился в пол. — Что это? — прошипел он, прищуривая мерцающие провалы. — Кажется, я слышу… голос? — Действительно. Звучит как… таракан, объевшийся галлюциногенных грибов и возомнивший себя оратором. Надо прихлопнуть! Сумрак кивнул и поднял костлявую руку, намереваясь прихлопнуть его. В этот момент Линч, собрав все свои силы, закричал: — Эй, полегче! Я же не таракан! Я — Егор Линч, журналист и охотник за мистикой! И мне срочно нужна ваша помощь! Братья замерли, словно поражённые молнией. Они медленно перевели взгляд на крошечную деревянную фигурку, стоящую посреди комнаты и отчаянно жестикулирующую. Некоторое время они просто молча смотрели, не в силах поверить своим… несуществующим глазам. — Что… это… такое? — пробормотал Сумрак, его голос наполнился искренним изумлением. — Безликий, скажи мне, что я сплю. И что этот… этот… шедевр резьбы по дереву — всего лишь плод моего воображения, вызванный очередной неудачной попыткой сварить кофе из пепла дракона. Безликий покачал головой и скрестил руки на груди. — Боюсь, что нет, Сумрак, — ответил Безликий, его голос был полон мрачного восхищения. — Это… это… нечто невероятное. Как такое возможно? — Он такой маленький, такой… деревянный! И он действительно говорит! — Ладно, допустим, — вздохнул Безликий. — Допустим, это не плод нашего воображения, доведённого до ручки многолетней самоизоляцией и любовью к абсурду. Тогда… что это? И как оно сюда попало? Сумрак наклонился ближе к Линчу, и его дымчатое лицо исказилось в подобии любопытства. — Итак, деревянный журналист, — проскрипел он. — Что привело тебя в нашу скромную обитель печали и разочарования? И почему ты так… мал? Линч, наконец, почувствовал, что его замечают. Он вздохнул с облегчением и принялся рассказывать Мракам свою историю, стараясь не упустить ни единой детали. Линч подробно рассказал им о своих злоключениях, начиная с рокового заклинания, произнесённого Джоном, и заканчивая их ссорой в Грибном лесу. Братья слушали, затаив дыхание. Вернее, они старались выглядеть так, будто затаили дыхание, потому что, будучи существами из дыма и теней, дышать им было нечем. Когда Линч закончил, в лавке повисла тишина. Сумрак и Безликий обменялись долгим, красноречивым взглядом. — Ну, что скажешь, брат? — проскрипел Сумрак. — Это самая нелепая и трагичная история, которую я слышал за последние… лет пятьсот, если не больше. — Я согласен, — вздохнул Безликий. — Бедняга. Превратиться в деревянную куклу, связаться с мышами, слизнями-параноиками и цветами-эгоистами… Это ж просто квинтэссенция неудачного дня! Сумрак покачал головой. — И самое ужасное, что мы ничем не можем ему помочь, — прошептал он. — Проклятия… Мы когда-то были в этом деле профи, но теперь… Наши навыки заржавели, как старый замок, забытый в сырой земле. — К тому же, — добавил Безликий, — если мы попытаемся снять проклятие, то, скорее всего, только ухудшим ситуацию. Ты же помнишь случай с бабулей, которая хотела вернуть молодость, а в итоге превратилась в гигантского слизняка-мутанта? Линч непонимающе уставился на братьев. — Что? Но… Теодор сказал, что вы можете снять любое проклятие! Сумрак вздохнул, выдыхая облачко пепла. — Теодор был очень вежливым, но немного… некомпетентным. Мы, конечно, умеем многое. Например, составлять сложные гороскопы для ленивых леших, продавать снотворное для гиперактивных демонов и создавать любовные зелья для безнадёжных гоблинов. Но снимать проклятия… это уже немного выше наших скромных способностей. Братья задумались. На их дымчатых лицах отразилась мучительная борьба между желанием помочь и осознанием собственной беспомощности. — Мы больше по части мелких пакостей, чем по части серьёзной магии, — добавил Безликий. — Мы, так сказать, дилетанты в мире колдовства. Сумрак ухмыльнулся. — Да, мы — как два сапога пара… вернее, как два старых тапка из загробного мира, — проскрипел он. — Порванные, вонючие и совершенно бесполезные. Наконец, Безликий озарился вдохновением. — Но подожди! — воскликнул он. — У меня есть идея! — И что же ты придумал, гений? — проскрипел Сумрак. — Наверняка что-то столь же глупое и бессмысленное, как и все твои остальные идеи. — Нет, на этот раз всё серьёзно, — ответил Безликий. — Мы же можем… Он наклонился к Сумраку и что-то прошептал ему на ухо. Сумрак выслушал его, нахмурившись, а затем медленно улыбнулся. — Хм… это даже может сработать, — проскрипел он. — Рискованно, но интересно. Братья Мрак отвернулись от Линча и начали что-то оживлённо обсуждать между собой. Линч терпеливо ждал, гадая, что они задумали. Линч, словно завороженный, наблюдал за этой причудливой пантомимой, разыгрывающейся перед ним. Братья Мрак, эти эксцентричные торговцы оккультной всячиной, напоминали ему двух старых ворчливых воронов, делящих последнюю кость. Их шёпот был похож на шуршание опавших листьев, перебираемых ветром в осеннем лесу, а жесты — на неуклюжие попытки танца, исполняемого тенями. — Ладно, куколка! — проскрипел Безликий. — Мы не можем снять с тебя проклятие. Но мы можем дать тебе кое-что, что поможет тебе в твоих поисках! Он нырнул под прилавок, заваленный черепами, засушенными летучими мышами и прочей оккультной атрибутикой. Сумрак в это время принялся рыться в груде пыльных книг, перелистывая страницы с маниакальным усердием. — Ага! Вот оно! — проскрипел Сумрак, вытаскивая из-под стопки книг небольшой, обитый кожей, сундучок. — Реликвия! Артефакт! Талисман! Называй как хочешь! Он театрально открыл сундучок, из которого вырвался слабый, призрачный свет. Внутри, на подушке из чёрного бархата, покоился… чайный пакетик. Линч удивлённо моргнул. Чайный пакетик? Серьёзно? После всех этих зловещих разговоров, после этой атмосферы таинственности и опасности, они предлагают ему чайный пакетик? Он ожидал древний амулет, артефакт неимоверной силы, магический эликсир, в конце концов! Но никак не... пакетик чая. — Это… что? — спросил Линч, стараясь скрыть сарказм в голосе. — Это, мой друг, — торжественно произнёс Безликий, словно представляя бесценный бриллиант, — чай «Предчувствие». — «Предчувствие»? — Линч скептически приподнял деревянную бровь. — И что, он мне предскажет, что я сейчас выпью чай? Братья Мрак обменялись многозначительными взглядами. — Этот чай, — проскрипел Сумрак, — обладает уникальным свойством. Он позволяет… предчувствовать надвигающуюся опасность. — То есть, — уточнил Линч, — если на меня захочет напасть гигантский гриб-убийца, я почувствую это заранее? — Именно! — подтвердил Безликий. — Выпьешь чашечку, и тонкий аромат трав подскажет тебе, откуда ждать беды. Линч посмотрел на чайный пакетик с сомнением. Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой. Тем не менее, он решил, что терять ему нечего. В конце концов, в этом безумном мире, где он оказался, даже чайный пакетик с предсказаниями может оказаться полезным. — Хорошо, — сказал Линч. — Я возьму его. Спасибо, наверное... Сумрак и Безликий облегчённо вздохнули. — Прекрасно! — проскрипел Сумрак. — И помни, деревянный журналист: доверяй своему чутью… и аромату чая. Линч ещё раз поблагодарил братьев и вышел из лавки. Он чувствовал себя немного разочарованным, но и заинтригованным. Чайный пакетик с предчувствиями… Что-то в этом было абсурдное, но одновременно и притягательное. Выйдя на улицу, Линч огляделся. Город казался ещё более странным и враждебным, чем раньше. Грибные дома нависали над ним, словно хищные птицы, а из тёмных переулков доносились странные шорохи и шёпоты. Вспомнив о ссоре с Джоном, Линч вздохнул. Как же глупо они поступили, поддавшись эмоциям. Он знал, что Джон бывает невыносимым, но он был его другом, его напарником, его... всем. Линч представил, как Джон сейчас, наверное, сидит где-нибудь в лесу, ворчит и проклинает всё на свете. Он наверняка уже успел вляпаться в какую-нибудь новую неприятность. И Линч не мог не признать, что ему не хватает его ворчливого, но верного друга.

***

Джон, узрев сие кошмарное порождение недр, застыл, словно деревянная статуя. Его и без того бледное кукольное лицо посерело от ужаса. Червь, чья мерзкая плоть переливалась всеми оттенками гниющей синевы, источал тошнотворный запах сырой земли и плесени, словно воплощение самых мрачных кошмаров. Его огромные, влажные глаза, казалось, проникали в самую душу, обещая мучительную и неминуемую гибель. — О, великолепно! — пронеслось в его голове. — Я, великий писатель, буду сожран каким-то червём-переростком, и никто даже не узнает об этом! Вот она, ирония судьбы во всей красе! Червь, очевидно, не разделял его саркастического настроя. Он издал утробный рык, от которого стены ямы задрожали, и бросился на свою добычу. Джон, повинуясь инстинкту самосохранения, отчаянно отполз назад, волоча за собой повреждённую ногу. Он понимал, что это бесполезно. В тесной яме ему негде было скрыться. — Ну что ж, — подумал он, — по крайней мере, я умру, как писатель. С последней ироничной мыслью! Закрыв глаза, он приготовился к неминуемой гибели. Но вместо боли он почувствовал лишь… щекотку? Раскрыв глаза, Джон увидел невероятное зрелище. Червь, только-что казавшийся воплощением ужаса, теперь беспомощно барахтался, окутанный паутиной. Нет, не обычной паутиной. Эта паутина, словно сотканная из лунного света, переливалась всеми цветами радуги и источала едва уловимый аромат лаванды. Из тени, словно сотканный из ночного воздуха, появился паук Вилли. Но на этот раз он не казался столь депрессивным, как раньше. Его восемь глаз горели решимостью, а лапки двигались с невероятной ловкостью, плетя новые нити паутины. — Вилли? — изумлённо прошептал Джон. — Что ты здесь делаешь? Паук спрыгнул вниз и, грациозно приземлившись рядом с Джоном, ответил: — Я… я п-проверил карту. Ош-ш-шибка была моя. Я д-д-должен был вернуться и п-помочь. С этими словами он вытащил Джона из ямы и обвязал его сломанную ногу паутиной...