Краски смыты.

***

Она любила его... любила этот строгий и серьёзный вид, а также железный характер, который был неподвластен даже ему самому... А он любил её не меньше... Странное тепло всегда окутывало своим нежным покровом его как казалось многим, упругое и железное сердце, согревая что-то живое, что до сих пор в нём оставалось. И всё это лишь при одном виде его прекрасной Лоррейн. Загадка этой девушки была словно нежный вечерний летний ветерок. Такой приятный, и такой желаемый. Они были иными. Совсем не похожими и разными, что крепило их куда надёжнее чем магнитное поле, и создавало иллюзию отторжения, но при этом невидной нити, что соединяла их.

***

Она стояла рядом с каменной крепостью, смотря в далекую, голубую пустоту небес, пока солнечный луч мерцал и блестел на поверхности далёких чистых рек, и на гладком шёлке белоснежных, топких волос. Совсем рядом щебетали крохотные крылатые создания, напевая неразборчивые и задорные, иногда спокойные мелодии, а вокруг разбросанных, словно крупа цветов на зелёной поляне летали бабочки, такие разные, и изящные, как воплощение чуда в мире насекомых. Янтарные глаза окропленные белыми, вальяжными ресницами, плавно утопали в потоках света, купаясь в июльском тепле, пока задумчивый, прохладный ветерок тихо шелестел листвой, как будто не желая быть услышанным. Еле слышное, мягкое дыхание улавливало атмосферу и покой со совсем недавнего полдня, пока тени играли на траве в прятки, появляясь, и тут же убегая, смеясь про себя над весёлой игрой. Молчаливые, на вид мудрые и умиротворенные деревья стояли смирно, отблёскивая нежный свет на прочной и тугой коре, словно засыпая в тихом и беспечном покое этого приятного дня. Эти мгновения были словно благословение людям от Всевышнего, давая волю на спокойный день, чтобы население этих прекрасных краёв расслабилась и прочувствовала красоту и тишину, этих дальних мест. Вскоре, хрупкое плечо Лоррейн ласкала большая, крепкая мужская, рука, мягко упавшая на чувствительную и бледную кожу девушки, словно осенний лист на землю. Мечтания мягко растворились в воздухе, словно утренний туман, который до сих пор витал где-то вдали, кружа пустыми облаками словно в одиноком бальном танце. Лоррейн обернулась, и встретив любимого, мягкие губы словно горячий воск расплавились в мягкую и тёплую улыбку, одаривая Ризли мягким и топлёным как молоко чувством в груди. Но в этот раз, он как будто был несчастен и не озарён... Ведь Лоррейн всегда знала и искренне верила, что с каждым её солнечным и топящим как камин взглядом, Ризли слегка освещался изнутри, словно зарождал новый огонёк в душе, который делал счастливее и светлее чувства, и уничтожал все волнения и переживания. Но сегодня, он был другой... — Что то не так, любимый? — спросила Лоррейн, все ещё пытаясь издавать свет, несмотря на щекочащее трепетание в груди, неохотно кусая внутреннюю сторону щеки. — Всё в порядке. — мрачно и коротко ответил Ризли. От его слов веяло холодом, и как будто кривая неприязнь к разговору читалась на его лице, пока он все еще смотрел в янтарь глаз любимой, выражая на палитре чувств краску лжи. — Ты уверен в этом? Я что-то не так сказала? — теперь лицо Лоррейн больше не прятало волнений и сомнений, пока бледные брови, еле заметно дрожали, а глаза пытались оторваться от холодного, густого мрака глаз её возлюбленного, но зрительный контакт не прекращался, и еще больше загонял девушку в глухой ступор. — Я же сказал, всё нормально. — уже с пустынным следом недовольства и как показалось Лоррейн, агрессии, ответил Ризли, не замечая явного волнения на бледном лице своей девушки, либо же просто не желая его замечать. — Пожалуйста, Ризли, не ври мне. Я знаю что что-то случилось... — стояла на своем Лоррейн, собираясь коснуться щеки парня, но тот резко остановил её руку, предотвращая прикосновение. — Не надо, Лоррейн. — бросил Ризли, слегка сжимая бледную руку девушки, и навостряя взгляд, уже смотря не в глаза любимой, а протыкая её душу мрачным, пустым и жестоким взглядом, — Нам надо поговорить. Ризли отпустил руку Лоррейн и чуть отошёл от неё, делая глубокий вдох, избегая зрительного контакта с любимой, пока её глаза все также неустанно смотрели на него, жаждуя узнать причину сего поведения, и тут же исправить допущенную ею ошибку. — Ну же, дорогой, скажи, что я сделала не так? — изнемогала девушка, пока сердце громко колотилось, затрудняя попытки лёгких добыть кислород. А лицо и взгляд Ризли все также смотрели в сторону, совсем не заботясь о состоянии Лоррейн, и полностью погрязнув в раздумьях. Но внезапно, парень резко и неожиданно выдохнул и перевёл взгляд на неё, и теперь его глаза были не холодными, а леденящими. Теперь, от него не веяло ни холодном, ни неприязнью, а самой настоящей ненавистью. —Мы расстаёмся. Это был нож в спину, пуля в лоб, и стрела в горло одновременно. Ноги Лоррейн стали словно двумя, палками, которые вот-вот обломятся, и с хрустом падут на землю, оставив лишь щепки, не выдержав тяжести тела и взрыва чувств, что прогремели как гроза, размазав сердце девушки, словно слайм об стену, оставляя яркий, багровый след. — Это... шутка, Ризли? — глухо спросила Лоррейн, пытаясь натянуть на обомлевшее лицо улыбку, но кровоточащая рана в сердце не позволяла. Она знала, что её любимый с такими вещами не шутил, и что теперь, она вновь одна. — Это не шутка, Лоррейн. — отчеканил парень, смотря на свою любимую, которая вот-вот не сдержит боль, и да сломается, пролив лужу слёз. Однако, она держалась. — Н-но почему...? — бурчала девушка, делая глубокие вдохи, и выдохи, однако сознание всё ещё сопротивлялось, закованное оковами неизбежности ситуации, и всё еще мечтая о свободе, и о мысли, что всё это лишь дурной сон. — Я встретил другую девушку, и осознал что мы с тобой слишком разные. Прощай, Лоррейн.— коротко и чётко ответил Ризли, не стыдясь острой правды, которая резала последнее прекрасное, что хранила в себе Лоррейн, утопая в алой крови. Парень начал уходить, не желая слышать бессмысленные, по его мнению мольбы Лоррейн остаться, и её расспросы о той, на которую, как выразилась девушка, он её променял. И Ризли ушёл, разбив и размазав сердечко ранимой Лоррейн, оставив девушку в молчаливом одиночестве, на зелёной поляне под пекущим и горячим солнцем, на котором светились прозрачные, соленые капли слез, что активно текли с глаз Лоррейн, пока её губы дрожали, а ноги косились назад, касаясь коленками шелковистой травы, и болели от неудобной позы, но в тот момент она была незаметна и неощутима. Заметна и ощутима была лишь боль в месте, где когда то было большое и любящее сердечко.

***

Спустя день, который для убитой внутренней Лоррейн казался годом, она вышла на улицу. На голубом небе всё также сияло горячее, светлое солнышко, блестя лучами, птички также чирикали и напевали тихие песни.