Поглоти меня.

Все было таким знакомым, приятным, настолько, что хотелось радоваться плакать. Лоррейн зашла на поле... Ноги щекотала старая, сухая от времени рожь, колоски которой могли слегка поцарапать, но Лоррейн было все равно. Твёрдыми, больными и уставшими от тяжкого веса тела ноги, подкашивалось, но все таки донесли хозяйку до центра грязно-желтого поля. Края этого посада были словно безграничны, но на самом деле, поле не было таким большим, и Лоррейн, сдвинувшись с места, пошагала к концу, чертя серым и пахучим пеплом из старой, тёмной синей вазы несколько кругов. Сначала большой, затем поменьше, ещё меньше, и вскоре, дошла и до центра, в который встала сама. Трясущиеся, бледные руки сжимали факел, который развивал рыжие искры на ветру, мерцая и дополняя кровавый контраст зари своим ярким сиянием. Лоррейн посмотрела в сторону где находилась крепость, в которой часто был Ризли, и девушка была точно уверена что он сейчас именно там, и знала, что он как и все сбегутся на огромный пожар на заброшенном, практически сгнившем поле. Рука девушки дрогнула, и пылающий факел полетел почти к самому краю поля, поджигая первый, самый большой пепельный круг. Поле вспыхнуло, как вспышка в фотоаппарате, и голодное, жгучее пламя принялось поедать засохшую рожь, поглощая еще больше и ражзигая следующие круги пепела. Лоррейн стояла неподвижно. Руки были соединены внизу в плотный замок, а ветер, что становился сильнее, качал ее белые волосы, играя с ними, и одновременно заправляя костёр. Ненасытное пламя было совсем рядом, чёрный дым чуялся отчётливее, и становился только гуще и сочнее, разнося запах горящего поля на целые километры. На дым сбежалось много людей, зевак, и среди них также был и Ризли. Из-за черного дыма, парень не мог стоять кто стоял в центре, женщина, или мужчина, но увидев белые волосы, и ту самую заколочку с шишками которую когда-то он подарил Лоррейн, осознание едким дымом залилось в голову. Глаза наполнил ужас, и парень звал девушки, пытаясь докричаться до нее, но та стояла неподвижно, словно мёртвая, или просто спящая. Огонь стал близко, гуляя мертвым, пепельным кругом вокруг ног Лоррейн, вот вот готовясь поглотить её в чёрный дым, и оставить в её память лишь кучку бледно серого пепла и противного запаха горящих волос, плоти и кишков. "Простите меня, мама, папа и бабушка. Я больше не приду чтобы навестить вас... Прости, Мисси, соя любимая черепашка... я больше никогда не поглажу твой панцирь и не скажу что ты обжора... Прочти и ты, Ризли, что не была для тебя идеальной..." Лоррейн бросила последний взгляд на Ризли, она знала что он здесь, и испустила последнюю слезу, прежде чем огонь, словно дикий зверь накинулся на нее, сжигая розовую ночнушку, и расплавляя кожу словно воск, принося Лоррейн дикую боль, заставляя кричать от боли. Её крик был резкий, протяжный, словно вопль, пока тело тряслось в ужасной агонии, и медленно уничтожалось под давлением рыжего пламени. Лоррейн все чувствовала, чувствовала как горят ноги, вены как кипятится кровь, и как мышцы вот-вот завоют от боли. Голос пропал, но этот было и не нужно... Пламя перекинулось на живот. Лоррейн упала, ведь стоять ей было больше не на чем... Словно кислота, огонь сжигал толстую кишку, печень, желудок и почки, го<i>рела даже кровь.</i> Лоррейн закрыла глаза, закрыла их навсегда, не в силах терпеть ужасную боль и муки. Сознания тоже больше не было, Лоррейн была мертва.

***

"Я сделала это ради любви, и ради тебя, Ризли, будь же счастлив." Шептала Лоррейн, стоя перед черными, острыми воротами вниз, откуда веляло болью и жестокостью, откуда словно из рога изобилия лились бесконечные крики грешников. Убийц, обманщиков, и таких же суицидников как и она. "Мы еще встретимся, мой дорогой... " Сказала напоследок Лоррейн, прежде чем черные врата отворились, и она медленно спустилась по ступенькам вниз, навстречу мучениям, боли, и греху. Навстречу тому, что ее поджидало так уже многие годы.