Часть 9

Даша продолжала морозиться от родственников. Ни звонков, ни сообщений, ни походов в гости - просто ничего. Она в глубине души понимала: семьи, как раньше, уже не будет. Будут они с Веником и отдельно Васнецовы. Но долго ли смогут первые..? - Ты есть будешь? - Дарья заглядывает на кухню, где Вениамин снова сидит за столом, что-то торопливо печатая на ноутбуке, - Я сварила суп. Он на несколько секунд поднимает голову от экрана и сухо бросает: - Поем, пожалуй, да. - Сейчас. Девушка наливает суп в тарелку, думая в этот момент совершенно не о нем. О том, что её жизнь, её будущее разрушено. Разбито. И склеить ничего не получится. Хотя бы потому, что вины за собой Васильев не признавал. Он ходил, как ни в чем не бывало. И было не понять, что у него в голове. Как вообще можно жить спокойно, зная, что сестра твоей девушки от тебя залетела? Как можно спать спокойно, дожидаясь? Он ждал. Понял, что аборта никакого не предвидится и выбрал выжидание. Оно и сводило с ума. И не давало возможности ставить точку или продолжать. Ставя тарелку горячего супа перед мужем, уж больно увлеченным тем, что в его компе, Даша не замечает, как содержимое выливается на клавиатуру, стекая по штанам Веника. Это действительно получилось случайно. Или не совсем..? Веник вскакивает и кричит, попутно ища тряпку и стягивая джинсы: - Ты что, совсем больная?! Я могу ожог из-за тебя получить! Идиотка! Даша несколько секунд молчит, а потом... Выкрикивает на одном дыхании всё то, что так долго сдавливало ей сердце, душу. То, что, вообще-то, Венику пора было сказать очень давно - еще полгода назад, когда всё раскрылось. Когда он, насмехаясь, говорил что-то там про аборт Маше и даже не попытался исправить то, что натворил. Когда жизнь Даши и её связь с семьей резко оборвалась. - А ТЫ? ТЫ НЕ ИДИОТ?! ХОДИШЬ ТАК, КАК БУДТО БЫ НИЧЕГО НЕ ПРОИСХОДИТ И НИЧЕГО НЕ БЫЛО! УСМЕХАЕШЬСЯ И ПЯЛИШЬСЯ В СВОЙ КОМПЬЮТЕР! А, МЕЖДУ ПРОЧИМ, МОЯ СЕСТРА ЖДЁТ ОТ ТЕБЯ РЕБЕНКА! РЕБЕНКА, КОТОРОГО ДОЛЖНА БЫЛА ЖДАТЬ ОТ ТЕБЯ Я, А НЕ ОНА! И ТЫ НЕ ПРИЗНАЁШЬ ДАЖЕ, ЧТО ВИНОВАТ, ХОТЯ ВИНОВАТ ПО ПОЛНОЙ ПРОГРАММЕ: СЛОМАЛ ЖИЗНЬ И МНЕ, И ЕЙ И ВСЕЙ МОЕЙ СЕМЬЕ! УРОД! КОНЧЕНЫЙ ПОДОНОК, КОТОРЫЙ ТОЛЬКО ПРИТВОРЯЕТСЯ ХОРОШЕНЬКИМ БАРАШКОМ В ОЧЕЧКАХ! После чего, всё еще трясясь, Даша разбивает о книжный шкаф ноутбук Васильева. Наступает тяжелое молчание. Он, уже не насмехающийся, а, скорее, удивленный и даже напуганный, смотрит на Дашу. А та - на человека, который еще не так давно был ей очень дорог. И нужен. Ждёт, какой будет его реакция. К ней постепенно возвращается рассудок и понимание, что случилась ситуация "из ряда вон". И дело далеко не в разбитом ноутбуке. - Я понял, - тихо произносит Веник, поправляя чуть съехавшие на нос очки, - Мне здесь делать больше нечего.

***

Пока Васильев собирал вещи, звонил маме, что собирается приехать, Даша чувствовала... Пустоту. Пустое место, где когда-то было так много любви и нежности, тепла. Теперь же там была дыра, заполнить которую вроде надо, да нечем. Девушка мимолетно вспоминала и их знакомство - довольно странное, "наэлектризованное". Когда он испробовал какой-то прибор в кафе и при виде Даши тот заискрил, а потом вовсе сломался. Их непростые отношения в самом начале: то ли дружба, то ли любовь. Никак Васнецовой не хотелось верить, что её может полюбить парень. Привыкшая жить одиночкой, исключая, конечно, семью, девушка забыла, что может в принципе нравиться кому-то. Через эти занятия физикой и странные подарки, нелепые ситуации и сложилось то, что так быстро сломалось. Их любовь. "И разве может человек так поменяться за секунды? Ведь он таким никогда не был!" - подумала Даша, глядя на суетливые движения Вениамина из стороны в сторону. Что могло стать отправной точкой к произошедшему? То, что Машка вешалась на него раньше? Навряд ли. И соблазнить его... Насколько помнилось Даше, сестра была в таком состоянии, что еле стояла, а потом и вовсе свалилась на их диван и уснула. Не получалось оправдать с этой стороны, как ни старайся. Что тогда могло послужить? И была ли та самая любовь? Конечно, была. Ведь он так старательно ходил к Даше каждый день домой с учебниками, которые девушку доводили до трясучки. Он объяснял каждую непонятную тему, а, если учесть её "замечательные " оценки, то такой темой была буквально каждая за исключением, может, предисловия к изданию. Он терпеливо ждал её восемнадцати лет, чтобы сделать предложение. И переспать. Никогда не настаивал на постели. Никогда не угрожал уходом. Так что могло резко изменить его?

***

- Я поехал, самолет через 4 часа, - Васильев останавливается в дверях, оглядываясь на Дашу. Она молча кивает, подавляя желание остановить, потребовать объяснений, оставить здесь. Ведь если человек сам не принимает попыток извиниться, по крайней мере. Ему это и не нужно, значит. Сжав зубы, кулаки и всё, что сжимается, девушка выдавливает из себя улыбку. Или нечто на нее похожее. - Хорошо, удачно тебе долететь! Он был удивлен, искренне. Чем же? Ожидал, что его будут уговаривать остаться? Этого не случилось. И не случится. Ведь не случится..? Воспоминания о том, "старом" Венике раздирали и заставляли спрашивать себя одно и то же. Почему? Почему так резко всё изменилось? Он ведь старался добиться её так, как никто и ни разу в жизни не делал! Он добивался, добился и... сам всё разрушил? Не думалось Даше, что тот, кто так хочет этих отношений и быть рядом, станет всё глупо рушить одной случайной связью. Просто нет логики в этом! - И ты не хочешь больше ничего мне сказать? Хотелось сказать. Закричать. Тысячу слов стояли в голове, в горле, готовые вылететь, выскочить потоком на него. Но надо молчать, держать себя и дальше холодной, как до встречи с ним. Отстраненно смотреть, как продолжает рушиться твоя жизнь с ним. Мысленно проигрывать похоронный марш в честь гибели этим отношениям. Прощаться, но не поддаваться. Иначе поддашься - и что потом будет? Измена за изменой, только ты будешь знать: виновата, допустила сама. Осталась в дурах, позволив изменять себе уже открыто, не таясь. Представив, как будет "весело" каждый вечер встречать мужа с работы, пахнущего чужими духами; как будет снимать чужие волосы с его одежды; как будет ловить на переписках с другими, такими же наивными дурами и... молчать. Просто молча проглатывать, а по ночам выть от собственной глупости и мягкотелости. Всё это так четко нарисовалось в сознании. Настолько, будто бы стало уже реальностью. И стало мерзко, противно от самой себя, той, которая всё это съест, проглотит и простит. - Не хочу, ты опоздаешь на рейс, - как можно холоднее говорит Даша, чувствуя, что подкатывает ком к горлу, - Удачно добраться! Он сухо кивает и выходит за дверь, захватив свой единственный чемоданчик с длинной ручкой. В ноздри ударяет шлейф его одеколона. Вот, открывается дверь лифта. Он уезжает. Уезжает в Питер, в город разводных мостов. К родителям, к матери. Которая больше его не отпустит и найдет ему "умницу и красавицу". Но там, рядом. А Даша - как неудавшийся этап в жизни. Как страница в дневнике, которую надо вырвать, чтобы мама не видела "двойку". Выбросить подальше и забыть. Из глаз Даши, наконец-то, хлынули слёзы, которые так долго держались внутри неё. Все те эмоции, сдерживаемые в железной клетке, за занавесом, обрушились, вырвались наружу.