Глава 13. Семь раз отмерь, один раз отрежь

Хоть Мерлин и понимал, что подслушивать ему не стоило, но тревожные волны от взрослых из соседнего помещения очень мешали ему выполнять классное задание по арифметике. Он ещё нескоро привыкнет к своей внезапно возникшей эмпатии к другим, совсем чужим и незнакомым ему людям. От этого в голове снова назревал вопрос к профессору Розэ, которой приходилось с этим уживаться, возможно, если не всю жизнь, то половину или несколько её лет уж точно. А их декан, кто бы что не говорил из её близкого круга общения, не была похожа на общительного человека, способного открыто, к примеру, кого-нибудь обнять или заплакать. Мерлину не нравилось, что чужие чувства накладывались на его собственные. Он уже пережил на себе эмоции друзей — плачь сестры и подруги до сих пор гулкой болью отзывался в груди, а волнение и страх Саввы он испытывал и сам, только умножив свои чувства его. После происшествия всех четверых студентов отправили с профессором Химиарком на обеденный перерыв, предупредив, что занятий по уходу за магическими существами не будет. Не сказать, что это расстроило ребят, но оставило свой неприятный отпечаток поверх воспоминаний о погоне. И ведь уже был вечер, а по академии до сих пор не ползли слухи о неизвестных вражеских магах, которые гнались за четырьмя студентами от самого центра Менхида. Ковалту ещё интереснее было узнать, доложили ли об этом их декану, которая должна была вернуться к ним только в понедельник. Если да, то что предпримет профессор Розэ в таком случае? Мерлин видел, что профессор ещё не поправилась, хоть и примчалась к ним на помощь и даже вразумительную и воспитательную беседу провести смогла. Но сможет ли она прибыть в академию раньше? И при этом без вреда себе? Вопросы хорошие, а ответ на них неутешительный, к сожалению. И ещё к этому же опять проблемы из-за него и его друзей. Мальчик уже успел заметить, что именно с их компанией всегда происходят какие-то приключения. Будто кто-то сглазил, не иначе. — Как думаешь, нам очень сильно достанется за это? — тихо спросил его рядом сидящий Савва, судорожно сжимая в руках свою подушку. Не смотря на детское время для сна (всего-то восьмой час пошёл, когда отбой у них в десять часов) и поэтому шумное оживление вне их комнаты, оба студента не имели ни малейшего желания спускаться к друзьям, чтобы поиграть с ними или поделиться новостями дня. Не после того, что произошло с ними и их подругами сегодня. — За что нам может влететь, если мы тут никоим боком даже не замешаны? — обескуражено спросил, посмотрев на друга, Мерлин и удручённо покачал головой. — Никто нас винить не будет даже. Мы пострадавшие в первую очередь, а во вторую уже свидетели. Скорее всего, нас хватятся, когда нужно будет отвечать на вопросы законников. — Но… тогда… разве в этом случае не вызывают родителей? — у мулата нервозно дёрнулась губа. — Мы же несовершеннолетние, как-никак. От досады Ковалт протяжно выдохнул и уткнулся в свою подушку, которую, как и Савва, сжимал у себя в руках. Сие действие он просто повторил за ним, потому что почувствовал, что ему так будет легче. Немного, но это принесло свои плоды, и мальчик на время ощутил спокойствие. Куинн отвлекал его разговором как только мог, увидев состояние друга, который на момент только начала вечернего времени чуть ли уши не закрывал от раздражающих внешних факторов. Мальчик догадался, что мучило его соседа по комнате и поспешил отвезти его в комнату подальше от назойливых однокурсников. Да и вообще, к ним в комнату обещала зайти Юли. Однако всем троим было обидно, что Милену нельзя было пригласить вот так просто посидеть. Хоть факультет Бабочек и был добродушным ко всем остальным, всё равно было некоторое напряжение между несколькими студентами, да и правила запрещали ученикам с другого факультета находиться на территории их соседей. Чем было обусловлено данное правило, никто из детей не знал, но была догадка. По крайней мере, Мерлин думал, что тем самым сотрудники академии (или, точнее, директор) строили между своими студентами своеобразный дух соперничества. — Проблема как раз в этом, — глухо, сквозь подушку пробубнил Мерлин, не без сомнения обдумывая, что скажут ему родители. Вероятнее всего, подумают о том, чтобы помочь профессору Розэ быстрее пойти на поправку или отец обратиться в министерство, чтобы министр вызвал к себе господина директора для решения проблемы. Почему-то Ковалту совершенно не хотелось, чтобы за академией следили законники, присланные из РПУ. Конечно, если хотя бы один из них будет похож на того законника, с которым они познакомились совсем недавно, Мерлин был готов ещё поверить в то, что они будут в полной безопасности. Наверное. А ещё он точно помнил, но забыл из-за побега от злобных магов, что должен был поговорить с Томом, который сам же и вызвал его на разговор. Какие цели тот преследовал мальчик не знал, но догадывался, что староста первого курса Огненных ящеров не будет ему вредить. — Надеюсь, что обойдётся без допроса с их стороны, — тихо промолвил Савва, отвлечённо поглаживая Пампушку, которая смирно сидела на покрывале, подставляя свою пушистую голову под пальцы хозяина. — Или пусть мистер Блэквуд нас допросит. Он нормальный, как мне кажется. Мерлин молча посмотрел на кареглазого мулата и кивнул. Внезапно со стороны двери в их комнату раздалось три скромных постукивания. Долгожданные постукивания, которые оба мальчика восприняли по-разному: один вздохнул с облегчением и лёгкой усмешкой на губах стал наблюдать за тем, как вскочил второй и на всех парах понёсся открывать дверь, хотя, как считал брюнет, можно было спокойно сказать «войдите». Юли была, как и Мерлин, приверженкой этики и хороших манер, а также уважала личное пространство. Обычно, по крайней мере, если ей не нужно было что-то срочное. Савва, чуть не впечатавшись из-за ковра в дверной косяк, выпрямился и спокойно открыл дверь на маленькую щёлочку, чтобы точно убедиться, что Юли смогла спокойно добраться до них. Мерлин не знал, что он там конкретно обнаружил, но дрогнувшие плечи и хлопок двери с последующим после этого открытием проигнорировать не мог, с удивлением заметив, что его двоюродная сестра пришла не одна. Точнее она принесла кое-кого с собой. — Старшие курсы помогли мне пронести его незаметно для старосты академии и факультета. Да и, пока профессора Розэ нет, профессор Лавролл разрывается между нами и своим факультетом, поэтому не заметил какого-либо подвоха, пока мы тащили его сюда, — ВандерКилл с гордостью подняла над своей головой хорька, которого Мерлин и Савва уже где-то точно видели. — Милена попросила последить за ним, но только этой ночью, потому что её соседка снова взяла свою сову к ним в комнату, а Скраффи для птицы приходится своеобразной закуской. Хорёк, будто поняв, что говорят о нём, заёрзал в руках Юли в попытке выбраться, но испугано пискнул и замер, заметив на своей шкурке пронзительный взгляд карих глазок совушки-сплюшки, что сидела теперь на излюбленном ею месте — на верхотуре шкафа. Туда она улетела сразу после того, как её неугомонный хозяин вскочил с кровати, побежав открывать дверь, за что она вознаградила его возмущённым угуканьем, которое, впрочем, смог выслушать за друга Мерлин. Она внимательно наблюдала своими глазами-бусинками за мелко дрожащим и поджимающим под задние лапки хвост хорьком, у которого, видимо, сова отбила всё желание выбраться из чужих девчачьих ладошек. Из его ротика раздавалось с перерывами писк и мелкое, тихое шипение, когда птица перепадал с лапы на лапу, не отводя от маленького хищника взгляда. Дети как-то не переживали по поводу того, что Пампушка нападёт на Скраффи. Чисто физически, она может только клюнуть или поцарапать его, но никак не съесть. По крайней мере, не с такими размерами, как у совы-сплюшки. — Однако он побаивается Пушку, — Мерлин всегда, когда ему представлялась такая возможность, издевательски сокращал кличку питомца друга, потому что знал, что ей это не нравится, но при хозяине стукнуть мальчика птица не могла. — При своих-то габаритах… — Ну, логично, — Савва с любопытством рассматривал лесного хорька в руках Юли, пока та с недовольным видом скосила взгляд своих голубых глаз на брата, надув губки от возмущения. — Оба хищника так-то, только вот он понимает, что моя девочка хищник поопаснее, чем он. Куинн, захотев погладить сие чудо, не смог понять, что у хорька, видимо, высокая для его животной натуры самооценка и слова мальчика его разозлили. Не успел Савва даже пальцем прикоснуться к лбу куньего, как тот ежесекундно впился зубками ему в ладонь. Его воинственный клич раздавался по всей комнате пополам с криками о помощи и проклятиями мулата. Брат и сестра, смотря на данное представление, повалились на кровать брюнета, хохоча во весь голос. — Хорош ржать! Мне больно! — кричал Савва, пытаясь отцепить от своей ладони хорька, который, не терпя к себе такого отношения, вгрызался мелкими зубками в кожу парня ещё сильнее, не имея желания отпускать обидчика из плена. — Да отцепись ты, мелкое недоразумение! — Савва, надо думать прежде, чем что-то говорить! — не сдерживая хохота, Юли грозила другу пальцем, пока позади неё Ковалт пытался нацепить свою маску спокойного мальчишки и не вздрагивать лишний раз от смеха, когда видел сцену нападения хорька на «добычу». — Вдруг кого-нибудь обидишь! Хотя, почему «кого-нибудь»? Его Величество Скраффи! — пошутила она, прикрывая покрасневшее от смеха лицо. Мерлин, с довольной ухмылкой наблюдая за тем, как сестра всё-таки решила помочь их другу, невольно позабыл о прежних переживаниях, что мучали его до этого момента. В конце концов, возможно, те волшебники были заодно с охотниками на магов, которые до этого преследовали его, Милену и профессора Розэ. В это раз, как подумал мальчик, им с друзьями очень даже повезло. Хотя маленький червячок сомнения вгрызался в голову с мыслью о том, что, когда об этом узнает их декан, им четверым мало не покажется. Мерлин догадывался, как девушка тогда прибыла им на помощь, когда они, как самые настоящие глупые дети, пошли-таки на дурацкую дуэль и чуть было серьёзно не пострадали. А если уж она в тот момент нашла их именно по чувствам, которые, словно Проклятые являются эмпатами с повышенной чувствительностью, волшебница смогла ощутить даже из столь отдалённой точки, то, что уж говорить о сегодняшнем дне? Мивард находится не так далеко от госпиталя Мирона, поэтому вариант того, что профессор всё чувствовала на собственной шкуре, — был не таким уж не невозможным. Ковалту оставалось только надеяться, что они своими страхом и переживанием не довели профессора Розэ до необдуманных действий, которые та могла совершить, обнаружив своих студентов в трудном положении.

***

Мистер Вермиллион уже целых три часа пытался добиться того, чтобы его пациентку не приплели к делу с мистером Филшем. Ему бедному, но справедливому лекарю и Робин с её-то проклятием только этого и не хватало для полного «счастья». Однако мистер Бёрч упёрся, как громорог, и ни в какую не хотел понимать, что у мисс Розэ недавно была операция, после которой девушка должна оставаться в покое ещё порядком двух-трёх дней. Конечно, «операцией» было то самое успокоение после приступа, но посторонним этого знать было необязательно. А ещё Робин недавно пришла к нему и сказала, что приступы стали захватывать сознание всё больше, а также призналась, что сбегала проведать детей в академию. На своё счастье, девушка вовремя смоталась, пока лекарь не наорал на неё, находясь в шоковом состояние после таких «хороших» новостей с раннего утра. Мерлин её задери! Взрослая ведь уже, а ведёт себя иногда как ребёнок. — Молчать! — непосредственный начальник Филла и Блэквуда повернулся к двум законникам, один из которых уже было открыл рот, чтобы высказаться, но после приказа закрыл его с характерным стуком зубов друг об друга. — Нам нужно знать, что она сотворила с его разумом, когда вмешалась в нашу работу! — «Она мне сознание спасла, вот, что она сотворила, а ты…» — Алан молча и с не читаемым выражением лица выслушивал крики и брань начальника, но в голове перебирал темы разговоров с шатенкой, которые они успели обсудить до того, как поссорились. Если произошедшее недавно можно назвать ссорой. Мужчина сам не понял до конца, что произошло после того, как они переместились на территорию госпиталя. Не с ним, а с Розэ. Она внезапно отшвырнула его руку от себя и прикрыла лицо ладонью и волосами. Блэквуд сильно удивился и был также очень шокирован своими и её дальнейшими действиями: Алан быстро ринулся к ней, чтобы словить оседающее женское тело, а девушка, как только он коснулся её спины, резко отскочила, всё также еле держа равновесие. В ней будто что-то изменилось. Она, накричав на него, быстро скрылась в дверях госпиталя, а он остался на улице под холодным ветром и начинающимся дождём. Его в ту же секунду объяло раздражение и глубокое непонимание происходящего. Он-то, дурак, подумал и поверил, что они, в кой-то век, смогли поладить и установить если не дружеские, то хотя бы товарищеские отношения. Даже решил, что она-таки изменилась после обучения. Видимо, он ошибся. — Мистер Бёрч, — мистер Вермиллион встал со стула и грозно посмотрел на мужчину, — Вы заставляете меня отрывать мою жену от работы, чтобы, на сей раз, уже она сидела здесь и втолковывала Вам в голову, что мисс Розэ мы никуда не отпустим, а уж под ваш надзор её оставлять лично я считаю идеей, уж извините, крайне идиотской, — Тайлер уже не считал нужным сдерживать раздражение, которое осталось у него ещё с прошлого визита наглого и упрямого начальника РПУ. Тогда от ссоры с мистером Бёрчем его спасла внезапно появившаяся в его кабинете Робин. Он точно не знал, какая кошка пробежала между этими двумя, но готов был помолиться самому Мерлину, чтобы одна из ему подобных снова ворвалась в этот кабинет и напугала полноватого грубияна. Вообще, как уже понял рыжеволосый мужчина, его кабинет давно стал походить на проходной двор или какую-нибудь гостевую комнату. Со времён знакомства с мисс Розэ уж точно. А уж свой испуг, от которого он чуть не посидел в свои-то молодые годы, от тела девушки, неподвижно лежащего на диване, он ещё всю оставшуюся жизнь будет припоминать Робин. Да и сейчас иногда это делает, когда недоволен её поведением. У девушки в такой ситуации сразу срабатывает инстинкт самосохранения и появляется чувство стыда. И она не устаёт повторять, что данный инцидент был чуть ли уже не четыре года назад, когда ей только перевалило за двадцать лет. Робин просто уснула у него на диване, пока ждала его. Слава богу, что кабинет был заперт самим Вермиллионом, а под телом девушки был её плащ из драконьей чешуи. Иначе бы Тайлер решился одного из мест своего сна на работе. — Да как Вы…! — не унимался Льюис, упираясь вспотевшими руками в рабочий стол лекаря. — Вы что, не понимаете, как для нас это важно?! — Не понимаю, — скрестил руки на груди Вермиллион и вскинул бровь, как бы кидая вызов сотруднику министерства. — Эта девчонка сама же и могла что-то сотворить с этим ублюдком! А если так и есть, то она может быть подозреваемой! — от слов Бёрча вздрогнули не только его сотрудники, но и Тайлер, который всё же сохранил на лице мнимое спокойствие. — Вы это понимаете?! — Нет, не понимаю. — Робин Розэ может быть соучастницей этого преступника! — продолжал гнуть своё мужчина, с жаром доказывая свою теорию, но никак не замечал опасность позади себя. — То, что она вытворила на суде, можно приравнять к тому, что она просто избавилась от улик! Хотя бы это Вы понимаете?! — И я всё ещё не понимаю, что за лапшу Вы мне тут вешаете на уши, мистер Бёрч, — блеск зелёных глаз мужчины довольно ясно показывал его враждебный настрой против законника. — За мисс Розэ может поручиться сам министр магии, а Вы смеете в моём же кабинете, при мне, том, кто знает упомянутых людей уже несколько лет лично, обвинять её в соучастии с магами-террористами? Несусветная глупость человека, обделённого логикой и здравым смыслом, — лекарь скосил взгляд за спину начальника РПУ и, нахмурившись, кивнул своим мыслям или даже знакомым законникам. — И я думаю, что с моими словами согласятся и Ваши сотрудники, одному из которых мисс Розэ спасла сознание. Блэквуд понял, что спалился. Вот так просто и без каких-либо сложностей в распознавании эмоций со своей стороны. Мужчина сглотнул и встретил прямой взгляд мистера Вермиллиона на себе, молча и вдумчиво кивая. То, что сделала девушка и к чему привела её помощь, Алан не забудет. Про те отметины на руке волшебницы он так и не узнал. Блэквуд даже не мог предположить, с чего начать личное расследование. Да и почему всё же стоит его начинать, если девушка, видимо, не хочет иметь с ним ничего общего. Однако же, как и его Духовный проводник, Алан также чувствителен к атмосфере в своём окружении. То, что он чувствовал тогда, когда Робин от него отскочила в госпитале, и то, что произошло совсем недавно, — было совершенно разным по ощущениям. В первый раз мужчина ясно ощутил животный страх от раздражённой девушки, а вот за второй раз брюнет уже несколько минут проклинал на себя всеми известными бранными словами, потому что он совсем не мог вспомнить, что же летало в атмосфере, когда Розэ убегала от него обратно в госпиталь. Он ясно помнил своё раздражение, какой-то глухой гнев и глубокое разочарование. И всё. С чем, прикажете, ему работать? На одних только чувствах никуда не улетишь, а без должного осмотра тех отметин Блэквуд даже не сможет расспросить о странном явлении у знакомых лекарей. Почему-то он думал, что, спроси об этом он у лекаря напротив своего непосредственного начальника, тот ему в ответ укажет на дверь, а информацию даст только о направлении до кабинета лекаря-сознателя — мага или волшебницу, что как раз работают с сознанием человека, леча от внутренних недугов своих пациентов, даря им успокоение. Конечно, Блэквуд на сие действие со стороны Вермиллиона даже зла держать не будет, только лёгкое недовольство, потому что очень хорошо понимает, что лекарь не должен выдавать информацию о своих пациентах. Во-первых, это противоречит правилам всех волшебников, что ступили на путь лекарей, а во-вторых, это незаконно. Зная (хоть и не долго, и весьма поверхностно) характер заведующего отделением магических травм, сероглазый мог убедиться в том, что рыжеволосого мужчину больше волнует врачебная этика и правила, чем какой-то там арест. Брюнету даже казалось, что тому на арест начхать и как плюнуть с высокой колокольни. Впрочем, Блэквуд сам слеплен из такого же теста, так что разделял стремление во всём служить народу своими навыками, способностями и знанием.Уважение к мистеру Вермиллиону возросло ещё на одну ступень. — Мистер Вермиллион, не вынуждайте меня задействовать силу, — предупредительно прошипел сквозь зубы мистер Бёрч. Алан и Артур осторожно переглянулись, отлично зная, что имел в виду их начальник. — Я сообщу всё министру и сегодня же мисс Розэ перейдёт под нашу юрисдикцию. — ЧТО?! Мужчины (все без исключения) вздрогнули от такого гневного крика и испуганно оглянулись на дверь в кабинет. Филл даже чуть палочку из руки не выронил, когда увидел вместе с другом в проёме женщину уж никак не старше сорока лет с тёмно-русым каре и злостно стреляющими в них молниями тёмно-зелёными глазами, слегка скрытыми тонкой оправой очков на цепочке. Позади неё, восстанавливая дыхание, склонилась юношеская фигура, упирающаяся в колени. «Видимо,» — догадался Алан, невольно сглатывая ком в горле от враждебно выглядящей женщины, — «этого кабана было слышно даже в коридоре…» — Я повторюсь, молодые люди, — прищурив глаза, женщина прошла на середину кабинета и, приставив палец к груди полного мужчины, что был чуть больше неё ростом, прошипела ему в лицо разъярённой кошкой, — что я только что услышала?! — Дорогая, спокойствие. Прошу тебя, — осторожно, чтобы не навлечь гнев жены и на себя, рыжеволосый лекарь махнул рукой смущённо мнущемуся стажёру, освобождая его и мысленно благодаря за оперативность. — Мистер Бёрч, возможно, просто… — Да всё он так выразился! — рыкнула в сторону мужа миссис Вермиллион, даже не глядя на него. Её праведный гнев был целиком и полностью направлен на начальника РПУ. Окружающим их волшебникам даже показалось, что в кабинете поднялась температура, — Артур невольно оттянул галстук, сглатывая и предвещая скорую расправу над их шефом. — Я ума не приложу, где вас земля таких носит?! Ты, неблагодарная свинья, думаешь, что можешь быть тут главным и решать, что нам делать с нашими пациентами? Ха! Да как бы не так! — женщина снова ткнула в грудь Льюиса, да с такой силой, что он побоялся что-либо говорить на её грубость в его сторону. — Да мы с мужем и нашими коллегами и днём и ночью без отдыха, сна, а иногда даже еды и воды спасаем таких, как ты и твои бравые солдаты! Если бы не мы, то ты остался бы инвалидом на всю оставшуюся жизнь после своих необдуманных действий на задании! — Сюзанна, дорогая… — Тайлер с тревогой и страхом следил за тем, как его жена всё больше и больше распалялась от услышанного ею ранее. — Я не закончила! — выглянув за спину на своего мужа, отчеканила лекарь и снова обратила свой строгий взор на Бёрча. Её даже не волновали его сотрудники, которые, впрочем, не спешили вмешиваться в монолог женщины. — И сейчас я услышала, что одна из наших пациенток, у которой была сложнейшая операция, должна за какой-то неведомой мне дурью сумасшедшего перейти под юрисдикцию РПУ, которые после инцидента почти месячной давности к ней даже руки тянуть не имеют права по приказу не только моего мужа, но и самого министра! Да ты берега попутал, Бёрч! — она всё наступала и наступала на испуганного воинственным настроем мужчину, пока тот не упёрся спиной в поверхность рабочего стола побледневшего мистера Вермиллиона. — Пока ты в госпитале, у тебя нет никаких прав указывать нам, что и кому мы должны сделать! Ни. Единого. Права. Ты меня понимаешь? Женщина, даже не дожидаясь ответа, гневно наставила на него палочку, ловко и натренировано вынутую из кармана, и, пробасив себе под нос что-то с грубыми словами в адрес опешившего Льюиса Бёрча, отправила мужчину прямым маршем за дверь, которая с громким хлопком закрылась сразу, как только пятки начальника РПУ оказались за порогом. Женщина резко убрала палочку обратно, тяжело выдохнула и стала массировать пальцами переносицу, пока мужчины до сих пор смотрели на неё с опаской. Никому из них не хотелось точно также, как и Бёрчу, выходить из кабинета. Особенно Алану, которого слова миссис Вермиллион едва-ли не сбили с ног. О какой такой операции шла речь? Она и вправду была настолько сложной, что Розэ просто обязана была проводить свои дни в госпитале без каких-либо встреч и занятий с своими студентами? А что же было ночью? А незадолго до наступления утра, когда девушка убежала от него? Когда эта операция вообще была? Почему его вообще пугают слова этой женщины? — Розэ он вздумал заграбастать, жирдяй неблагодарный, — пробубнила себе под нос Сюзанна, словно и не замечая мужчин в кабинете. А возможно, так оно и было на самом деле. — Да я ему в следующий раз лично все кости пересчитаю в рёбрах, чтоб знал своё место в нашем заведении. Ишь чего захотел! Совсем уже с катушек из-за этих магов-отступников съехал! — «Как же хорошо, милая, что ты дурь про соучастницу преступления не слышала…» — подумал с облегчением Тайлер, уже без страха наблюдая за ворчащей женой. На магов позади неё он тоже внимание обратил и сильно нахмурился, отметив немалый страх и тревогу в глазах того самого законника, который спрашивал у него про Робин. — Дорогая, успокойся. Всё, уже всё прошло. У нас тут коллеги мистера Бёрча остались, так что… — мужчина намекал своей жене на то, чтобы та больше ничего не говорила ни по поводу Розэ, ни по поводу Бёрча. Проблем им и Робин и так хватает, а включать в список с ними ещё и праведных законников не очень хотелось. Русоволосая женщина только фыркнула, поправив на вздёрнутом носике свои очки и таки взглянула на двух оставшихся законников, которые от её пронзительного взгляда не то вздрогнули, не то почувствовали её желание сделать с ними то же самое, что и с их шефом. Впрочем, ничего не произошло, и она просто вздохнула и покачала головой. — Мистер Блэквуд и мистер Филл я полагаю, да? — уже не так грубо спросила она, снова посмотрев на магов. Те осторожно кивнули, а она в ответ слегка склонила голову, произнеся: — Извините за столь неприятную сцену. Я не терплю, когда моих пациентов беспокоят. А мисс Розэ и ваш маг-отступник таковыми для меня и являются. — Да ничего, миссис Вермиллион! Мы всё прекрасно понимаем! — поспешил заверить её Артур, помахав перед собой рукой. — И Вы правильно сделали… — искоса глянув на дверь, Алан всё же остался в напряжённом состоянии. Он отлично понимал, что их двоих может постичь участь их начальника, однако на языке так и вертелись вопросы о состоянии Розэ. И подробные ответы мужчина мог получить только от двух лекарей перед ним. Блэквуд слегка скривился и раздражённо посмотрел на напарника, который каким-то неведомым образом незаметно смог пихнуть его под ребро. Он-то догадывался, за что Филл с ним так поступил, но не считал, что стоило промолчать или отнекиваться от слов миссис Вермиллион. Женщина была, как никогда, права, а не отметить это хотя бы так он не мог. В тёмно-зелёных глазах Сюзанны Вермиллион брюнет заметил некое одобрение и искорки смеха, потому немного приподнял уголки губ. Простая вежливость и знак признательности с его стороны. Лекарь хорошо поняла, что Льюис Бёрч надоел не только ей и её мужу, но и его же коллегам. — Однако, — Тайлер Вермиллион кашлянул в кулак, привлекая к себе внимание жены и законников, — мистер Бёрч просто так этого не оставит. — А я на него мисс Розэ натравлю, — без злого умысла сообщила свою идею Сюзанна с самой милой и радостной улыбкой, от которой мурашки пошли даже у тренированного Блэквуда. — В прошлый раз же вышло. В нынешней ситуации, думаю, девочка решит — с твоего разрешения, естественно, — спустить его с лестницы. Травмы пусть лечит сам, нахал! — женщина скрестила руки на груди и бросила недовольный и подозрительный взгляд на дверь, будто ожидая, что причина её раздражения сейчас выломит её. — И всё же… — осторожно начал Филл, сконфуженно почесав затылок. — Мы очень надеемся, — он бросил внимательный взгляд на друга, — что мистер Бёрч передумает дёргать Сне… эм, мисс Розэ по поводу её причастности к делу. — Перестанет, — проигнорировав запинку Артура, Алан нахмурился, вспоминая всё то, что услышал в кабинете за последний час о Розэ. — Будь в этом уверен. — Не сажай Изумруда возле двери, умоляю, — тихо попросил его блондин, одёргивая за рукав кейпа, чтобы вразумить неспокойного друга. — Иначе даже я не смогу войти. Даже дураку, что хотя бы немного знает Блэквуда и Розэ, поймёт, что мужчина рядом с ним сейчас сдерживался только благодаря своей силе воли. Артур очень хорошо помнил, насколько мрачным вернулся к нему Алан. И без Робин даже, которая его и похитила. Все попытки расспросить угрюмого представителя волшебной аристократии заканчивались для Филла или хмурым косым взглядом, или весьма грубой просьбой отстать от брюнета и оставить его в покое. На посылы куда подальше блондин уже давно был настроен, но вот на грубости и мат — к удивлению, нет. Артура просто трясло от незнания того, что же крошка Робин сотворила такого, из-за чего вернула ему не спокойного и умиротворённого Алана, а какую-то бешенную и скалящую зубы на прохожих волчару. — Я могу сказать вам новость, которую так и не услышал ваш начальник, — Вермиллион видел темноволосого законника и очень хорошо понимал его чувства. Светло-серые глаза мужчины хоть и пугали лекаря, но были чисты и полны лишь гневом за сказанные Бёрчем слова. Его жена, что внимательно осматривала молодых людей, видимо, тоже заметила это и кивнула своим же мыслям, которыми обязательно поделится с Тайлером немного позже. — Точнее, он не соизволил её даже выслушать… Мистер Филш сейчас находится в предельно хорошем состоянии, поэтому, если вам нужно провести допрос снова, такую просьбу я могу выполнить. — Он правда сможет говорить? — сероглазый брюнет перешёл на рабочую волну, так и не удостоив ответом друга, который только обречённо покачал головой. — Вы говорили, что у него крайне тяжёлое состояние и что поговорить с ним в его положении затруднительно даже лекарям. — Теперь нет, мистер Блэквуд, — Мистер Вермиллион покачала головой, — он в состоянии отвечать на ваши вопросы, если таковые ещё есть. Прошло достаточно много времени, чтобы он смог оправиться от вмешательства в своё сознание со стороны мисс Розэ. — Мне всё ещё интересно, что же она такого сделала, что он вырубился на такое долгое время, — протянул с задумчивым видом Филл, потирая подбородок и переглядываясь с Аланом, который только плечами пожимал. Его не интересовало, что было с Филшем, который чуть не уничтожил сознание самого Блэквуда. — Когда Алан вырубился, не прошло и минуты как за ним следом последовал и Филш с мисс Розэ. Лекари просто переглянулись между собой, и женщина осторожно кивнула в сторону мужчин, явно на что-то намекая. И если законникам было непонятно, на что, то вот её муж отлично понял, что хотела сделать его жена, и, немного обдумав последствия того, что им сейчас поведает Сюзанна, кивнул. Когда разрешение на объяснение произошедшего было получено, миссис Вермиллион выпрямилась и встала напротив магов, которые внимательно следили за её движениями. У них перед глазами до сих пор было воспоминание о том, как эта на вид хрупкая женщина молниеносно вынула палочку и применила сознательное заклинание на мистере Бёрче, будто не раз такое вытворяла. — То, что я вам сейчас расскажу, вам лучше не передавать слово в слово вашему начальнику. Я вижу, что вы, мальчики, куда более склонны верить тому, что можно проверить, поэтому, мы подумали, — она кивнула на своего мужа, — что это некое подобие на объяснение ситуации с участием Вас, мистер Блэквуд, а также мисс Розэ и мистера Филша можно спокойно доверить таким законникам, как вы. Я лишь прошу вас выполнить просьбу и не передавать всю информацию мистеру Бёрчу, иначе проблемы могут возникнуть не только у мисс Розэ, но и у Вас, мистер Блэквуд. — В моих же интересах сохранять подробности лишь у себя в голове. — Я нем как рыба, мем. Не очень уж хочется подставлять друга, который чуть жизнь на суде Богу не отдал, если бы не Робин. Сюзанна насмешливо фыркнула, но удовлетворительно кивнула, решив, что довериться этим двум министерским работникам — неплохое решение. По крайней мере, тому темноволосому точно. Было в его взгляде что-то знакомое женщине, что она почувствовала некое беспокойство. Но не в плане плохого предчувствия. Скорее это было ожидание чего-то важного. — «Любопытно…» — задумчиво пожевав нижнюю губу, лекарь важно кивнула и взмахнула палочкой в воздухе, создавая перед мужчинами дымовую завесу, в которой проглядывались какие-то силуэты и объекты. — Сначала я постараюсь объяснить, что же произошло с мистером Филшем и почему мы не можем отдать его вам под арест. Женщина взмахнула палочкой ещё несколько раз и перед окружающими зависли светло-синие силуэты двух человек, только один отличался от второго тёмно-серым пятном в области груди. Законники, хоть и были просвещены в область медицины, чтобы успевать оказывать первую помощь своим товарищам до перемещения тех в госпиталь, не могли понять, что им показывает миссис Вермиллион. — Похоже на некое подобие рентгена у нулов… — прошептал другу Филл, а тот просто пожал плечами, потому что не видел того, о чём ему говорил товарищ. — Хо-хо, не совсем, мистер Филл, — Сюзанна невесело усмехнулась, в напряжении смотря на тот маленький тёмный вихрь в груди одной из фигур. — Перед вами обычный маг и маг, проклятый своей же магией, — она указала на каждый из силуэтом по очереди, ожидая реакции законников. Блэквуд, прищурившись, всмотрелся в тёмное пятно в груди человеческой фигуры и в недоумении покачал головой, переводя взгляд на лекарей. Он совсем не понимал, как возможно такое, чтобы маг или ведьма были прокляты своей же магией. Ещё и так масштабно — силуэт с вихрем немного пестрил в воздухе, будто его трясло от боли, пока второй спокойно показывал на себе тонкие потоки магии в каждом волшебнике, которые шли прямиком из мешочка возле сердца. Рядом стоящий Артур нахмурился и с таким же непониманием взглянул на женщину, задавая вопрос: — А это… что конкретно такое? — И как такое вообще могло произойти? — вмешался в несостоявшийся диалог Алан, снова всматриваясь в теперь уже чернеющий вихрь. — Это какая-то болезнь? — Если бы, юноши, — подавленно ответил им мистер Вермиллион, снимая очки и массируя переносицу. — Каждую болезнь как-то можно вылечить или хотя бы ослабить симптомы, но это… — он, покачивая головой, вышел из-за стола и встал рядом с женой, которая с лёгкой тревогой наблюдала за силуэтом с тёмным пятном. — Это лечению не поддаётся, но и заражению тоже, к счастью. — Мы просто держим таких магов на учёте, чтобы фиксировать, что с ними происходит, — коротко проинформировала Сюзанна. — И по мере возможностей, ослабляем приступы или успокаиваем, держа пару-тройку дней в палатах, — женщина тяжело вздохнула, понимая, что формулировку выбрала не очень хорошую, но по-другому сказать и нельзя было. Грубее и прямолинейнее неё могла дать определение только Робин, которая и сама изолируется от всех далеко не на пару-тройку дней. — Вы, случаем, не намекаете ли нам на то, что… — блондин выразительно кашлянул и потыкал пальцем на входную дверь под хмурым взглядом светло-серых глаз. — Намёками тут только и можно, мистер Филл, — миссис Вермиллион кивнула на его предположения, чем удивила обоих законников. — Мистер Филш не просто на учёте у нас. Он под строжайшим наблюдением магов и ведьм, которые включены в список ознакомленных с этим… явлением. Пока мы точно не узнаем, в чём суть его Проклятия, выпустить его мы не можем. — Прямой приказ господина министра, господа законники, — добавил Тайлер, пожимая плечами. — А… — Значит, из-за его Проклятия, возможно, могли пострадать и я, и мисс Розэ? Артур тут же закрыл рот, когда его друг задал вопрос двум лекарям в надежде получить оптимистичный ответ, и испугано посмотрел на товарища. Филлу было страшно даже думать о том, что его лучший друг вместе с маленькой подругой могли подвергнуться какому-то неизвестному явлению, у которого даже лечения нет. — Этого мы не знаем, — покачал головой мистер Вермиллион, но слова законника заставили его задуматься.А если нынешнее состояние Робин усугубилось именно из-за контакта с ныне уже известным Проклятым? Своеобразный триггер для её Проклятия, которое просто защищает себя и своё место обитания от внешних раздражителей? В таком случае им с супругой необходимо провести некоторые анализы как с мистером Филшем, так и с Розэ, чтобы вычесть все возможные проблемы. — Мы вас проверяли и не заметили ничего необычного, — сказала Сюзанна. Но ни она, ни её муж даже не представляли, что о чёрных полосах на руках их подопечной знают далеко не только они. — Мы лишь можем сказать, что Проклятие своего рода паразит, что обустраивается возле самого сердца и магического мешочка, поглощая и отдавая энергию в оба эти органа, — волшебница обвела кончиком палочки тёмный сгусток у дымовой фигуры, показывая место и масштаб трагедии. — Оно живое, насколько мы успели узнать, и далеко не глупое. — Паразит внутри твоего организма… Жуть, — выразил общий вердикт Артур, поморщившись от представления того, как этому существу (возможно, Проклятие можно было так называть, если оно живое) открывается возможность воздействовать на организм и тело мага. — На наше счастье или несчастье, — тут мы ещё не определились точно, — Проклятие у всех бывает разным. От самого безобидного до вполне себе… опасного, — лекарь нахмурился, вспоминая результаты анализов и осмотров Розэ, которые были не такими уж утешительными для них обоих. Приступы участились, а то, что Проклятие ещё и начало говорить в сознании волшебницы, стало скверным открытием. — К примеру, есть Особенный, у которого… — Особенный? — Алан скосил взгляд на мужчину, вскинув бровь. — Не всем из них нравится, когда их называют Проклятыми, поэтому их мы и называем Особенными, — быстро пояснил Тайлер. — У одного из них Проклятие вызывает яркость глаз. Магия вспыхивает внутри и вырывается именно таким способом. А вот у других… — Примером может послужить тот же мистер Филш, — вмешалась в объяснение Сюзанна. Она тяжело вздохнула и прикрыла глаза. Было видно, что ей не очень приятно об этом говорить. — Его Проклятие может влиять как на сознание своего владельца, так и на сознание окружающих. Боюсь, — миссис Вермиллион прямо посмотрела на застывшего Блэквуда, — если бы не мисс Розэ, то вам троим пришёл бы конец — вегетативное состояние я бы даже злейшему врагу не пожелала. Ни один нерв на лице брюнета не дёрнулся, но вот внутри него бурей бушевали не самые прекрасные эмоции от такой новости. Кажется, он даже сам не подозревал и не думал, насколько же ему и Розэ повезло на самом деле. Мужчине по долгу службы иногда приходилось видеть людей в абсолютно разных состояниях. И состояние овоща он видел далеко не один и даже не два раза. Больше, намного больше. Преступники и отступники не пренебрегали пытками и использовали на пленниках даже далеко не весь арсенал своих изощрённых заклинаний и методов добычи информации. Иногда законники просто не успевали вовремя, и вместо того, что схватить только вражеских магов, освободив своих товарищей или мирных граждан, они выносили тела уже не подающих признаки здорового человека сотрудников своей службы или тех же неповинных волшебников и волшебниц под гневные крики и оскорбления преступников, коих ждала участь без суда и следствия угодить прямиком в Фобионскую тюрьму с его не самыми добродушными обитателями. «У тебя самого такой обитатель дома спит и железные игрушки грызёт» — фраза, брошенная когда-то после вылазки уставшим Филлом, промелькнула в голове сама собой, и Алан сумел подавить смешок, чуть не сорвавшийся с губ. — Понимаете серьёзность ситуации? — спросил законников не в меру серьёзный мистер Вермиллион, сжимая ладони в кулаки в карманах рабочей формы. — Поэтому мы не можем со спокойной душой отпустить мистера Филша с вами. Лучше проводить все допросы здесь, чтобы у нас была возможность скорейшей помощи при неблагоприятных исходах. — Ну, мы-то поняли, — ответил ему слегка обескураженный и перегруженный новой информацией блондин и, указав на входную дверь пальцем, сразу же продолжил: — а вот он — нет. — Господин министр тоже ведь в курсе всего этого, да? — спросил лекарей Алан, смотря на то, как плавно и спокойно исчезало изображение двух человеческих фигур в воздухе. От увиденного и услышанного он ещё нескоро придёт в норму, а поговорить с каким-нибудь специалистом про Проклятых и ситуацию с Розэ — было чуть ли не первостепенной задачей, которую мужчина в ближайшее время выполнить был не в силах. Ему нужно было заслужить доверие четы Вермиллионов, чтобы расспросить их, было ли то, что он видел на руке Робин, побочным эффектом от связи с Проклятием Филша. Волшебники, немного подумав, на вопрос Блэквуда только кивнули, понимая, что смысла скрывать данного факта нет, если законники уже догадались. Брюнет кивнул, а внутри произошёл своеобразный переворот. Он был знаком с министром лично, как бы это иронично и прискорбно не звучало, благодаря войне, на которой побывал и он, его семья, товарищи и даже люди, которые не были ему такими уж приятелями. Та же Розэ, к примеру. Он стал вспоминать, что происходило в последней битве и с некоторым подозрением ещё тогда отнёсся к тому, что после какого-то непонятного импульса от неизвестного заклинания министр с гневными криками запретил идти за ним к эпицентру места, откуда этот самый импульс был произведён. Розэ была одной из близко приближённых к господину министру и часто отсутствовала по его приказам, но в той битве он точно видел, что её не было. Или, возможно, она была в другой точке. Мог ли этот импульс заинтересовать её? В отличие от него, девочка ещё в академии больше всего интересовалась именно защитой от тёмной магии и ею самой, а это неизвестное заклинание было по-настоящему опасным, если судить по умершей земле в том месте, где, кажется, было наложено заклинание. Блэквуд был уставшим, раненным, но всё равно старался разобраться и расспросить тех, кто был ближе к эпицентру. Все, как один, говорили, что ничего, кроме черноты не видели, но Алан просто не мог их понять. Битва была ночью, в грозу. Естественно, было темно настолько, что хоть глаз выкалывай самолично, а свет вспышек молний не помогал сражаться в полной мере с теми, кто пользовался преимуществом в виде разбушевавшейся погоды. Многие подозревали и даже были уверены, что дело было не в ней, а в менталисте, который был на стороне отступников. Но после чёрной вспышки и странно импульса погода нормализовалась уже через несколько минут, и выжившие маги и ведьмы могли лицезреть результаты ужасной бойни. Больше Блэквуд о том событии не вспоминал. Пока не услышал историю про Проклятых волшебников, большинство и з которых, вероятно, даже не могли контролировать свои проклятия. Так думал мужчина, но по серьёзным лицам лекарей понимал, что недалёк от истины. Может ли быть такое, что, помимо Верховного мага, который дрался с ними, но один, где-то в гуще событий, были волшебники, что знали о своей аномалии и осознанно ею пользовались? — Простите, — светлые глаза загорелись мрачной решимостью и интересом, сравнимым с тем, который мужчина испытывал всякий раз, когда находил ответ на давно терзающий его вопрос, — если знает господин министр, то должен знать и Верховный, не так ли?.. Артур в напряжении глянул на друга и сглотнул. Просто так такой вопрос, ещё и с упоминанием настолько сильного мага, Алан просто так задать не мог. Значит, на то были весьма серьёзные причины, и Филл навострил уши, чтобы услышать ответ замкнувшихся лекарей. — Мы точно не знаем, — всё же ответил через минуту молчания Мистер Вермиллион, качая головой. — Возможно, министр рассказал, или Верховный сам может узнать. Если не уже знает. — Это нам неизвестно, — вслед за мужем ответила Сюзанна, пожимая плечами. Её напряг данный вопрос мужчины, но она попыталась скрыть интерес за спокойствием. — Министр имеет полное право даже в вопросе с Особенными не рассказывать нам того, чего не считает нужным говорить. Блэквуд слегка поморщился, но кивнул, принимая и такой туманный ответ. Вроде и да, а вроде и нет. Что это могло означать? Да ещё и полное право не говорить лекарям о планах Верховного мага. Странно это всё… — Думаю, мы на сегодня закончим. И снова вступим на пост, — блондин постарался улыбнуться не так натянуто, как есть, чтобы разрядить обстановку в кабинете главного лекаря. — Пошли, Ал. Нам ещё решать вопрос с мистером Жертре… кхм, Бёрчем. Ни от кого не было секретом, что на самом деле хотел сказать Филл, но никто не решил нужным действием или словом исправить его провинность. — Одно попрошу у вас только, можно? — шатенка остановила законников, когда брюнет уже коснулся ручки двери, что крутануть её. — Если ваш босс снова начнёт гнуть свою палку, то напомните ему, кто спас его от инвалидства, ладно? — сказанное женщиной с милой улыбкой мигом взбудоражило воображение мужчин. Те, сдержав дрожь, представили, что же может случиться с Бёрчем, если он снова нарвётся на праведный гнев миссис Вермиллион.

***

— Раздражает… Розэ даже не думала, что попадёт не в свой кабинет, где спокойно займётся рутинной работой, после госпиталя, а на какое-то «весёлое» мероприятия аристократа-чистокровки, представляться которому она даже не имела желания. Если, конечно, мистер Картер её не попросит об этом ментально. — Я понимаю, но тебе нужно немного потерпеть, — министр немного пригубил французского вина из бокала, стоя возле Розэ и невольно скашивая на неё встревоженные взгляды. И Робин знала, по какой причине он это делал. Также как и то, почему ей пришлось снова выряжаться Верховным магом и присутствовать на приёме в доме какого-то аристократа, имя и фамилию которого она при всём желании хотела бы забыть. Что ни день, что ни ночь, а для них с теми, кто знал о её тайной личности, был не секрет, сколько магов и ведьм хотели узнать хотя бы настоящее имя Верховного мага, что являлся чуть ли не континентальной защитой от волшебников других стран, стихийных бедствий чёрного уровня и громко говорящих преступлений против Мира магии. Лично шатенке её роль не нравилась, политику она и вовсе не любила, пренебрегая ею и даже нарушая что-либо. Однако же, чтобы не расстраивать чету Картеров, всё же старалась соблюдать хоть что-то из законов или не так в открытую их нарушать. Нотаций от дяди Тайлера ей вполне достаточно в последние несколько недель. А уж последнюю лекцию уже не только для Розэ, но и для Эдварда мужчина прочитал вместе с женой, слава Мерлину (не её студенту), в их доме. Будто волшебница сама хотела выряжаться в закрытые и жаркие одежды ради какого-то приёма мало-мальски знакомого аристократа (коих не любила тоже), носить весь вечер на лице белую маску с гербом Министерства магии их страны и скрывать свои непослушные и вьющиеся волосы под широким и большим капюшоном. Да она от духоты уже готова была помереть на месте, лишь бы это идиотское мероприятие поскорее закончилось! А обличие Верховного её раздражало ещё в далёкие семнадцать лет. — Ты мне даже запретил казусы устраивать… — прошипела она мужским голосом сквозь маску, под которой, если бы не наложила охлаждающее заклинание, могла уже давно задохнуться и вспотеть ещё больше. Нет, правда, будто в печи находилась или была каким-то ингредиентом в котле на бешено горящем огне. — Потому что, зная тебя, даже пятью неприятными для некоторых волшебников ситуациями это не закончилось бы, — просто ответил мужчина, а девушка лишь плечами пожала. Эдвард правда знал её как облупленную. Знал, что за показной холодностью, вредностью, некой злобой и строгостью скрывается девушка, чьё детство иногда било через край в довольно позднем для этого возрасте и приносило кучу проблем и хозяйке, и ему, и остальным её окружающим. И Розэ не скрывала того, что, порой, эти проблемы ей даже нравились. Такое занятие оживляло её рабочие скучные будни, которые повторялись изо дня в день, будто она застряла в «Дне сурка»* без возможности что-либо поменять. Ситуация с Мерлином Ковалтом и его друзьями, однако, поменяли распорядок её жизни. В лучшую пользу или в худшую девушка ещё не решила, но понимала, что и такое ей нравится. По крайней мере, не так скучно ей живётся. Будто глоток свежего воздуха после выныривания из воды. — Тот твой друг, — министр вскинул бровь, когда иллюзия мужского силуэта в белой закрытой одежде склонилось к нему чуть ближе, — он сейчас хорошо себя чувствует? К сожалению, Розэ не знала, что ей следует ответить. Как министр Магического мира её чуть ли не крёстный отец, Эдвард, просто обязан знать о всех новых Проклятых, что появились в последнее время в их мире. И о гениальном сыне четы Ковалтов он, естественно, тоже знал. И для него не было секретом также и то, как мальчик так быстро оказался в госпитале Мирона под присмотром мистера Вермиллиона. Лекарь ему поведал об этой ситуации чуть раньше, чем сама Робин, и мужчина одобрил её просьбу (с трудом и тяжёлым сердцем) о том, что она сможет присмотреть за студентом и помочь, если на то будет нужда. Розэ чувствовала, что у неё и у этого проблемного студента установилась своеобразная эмоциональная связь. Она лишь надеялась, что как Проклятый Мерлин не способен чувствовать её также хорошо, как она сама окружающих, иначе после выхода из госпиталя обратно на работу девушку ожидают вопросы от мальчишки. — «Стоять, какие ещё вопросы от студента? Он мальчишка, который ещё даже мир не повидал, а интересоваться мной лично ему так и так не следует. Они его не должны касаться. Значит, и на его вопросы я могу не отвечать. Могу ведь?..» — в голове шатенки смешались все мысли, что тревожной тучей нависали над ней всякий раз, как она узнавала о ком-то из «Особенных» и то, что это мог быть кто-то знакомый ей. Её проблему с доверием надо было срочно решать, если она не хочет, чтобы Ковалт перестал доверять ей и в будущем не говорил о своём состоянии. Министр Картер понял её молчание по-своему и решил, что всё более или менее нормально, а волноваться пока рано. О сути проклятия мальчика он знал от четы Вермиллионов и сочувствовал ему почти также, как и той, о ком принял решение заботиться ещё давным-давно. Мужчина мог предположить реальные последствия того, что может случиться с сыном одной из самых уважаемых семей их Магического мира. И ясно понимал, что это даже на злую шутку судьбы не тянет. Его на самом деле удивило предложение и просьба Робин присмотреть за мальчишкой, направить его проклятие в более безопасное русло. Если такое вообще возможно с его «Равнодушием»… Но министр хотел верить, что Розэ сможет справиться, да и подисциплинирует саму себя. Возможно, прекратить вытворять словесный беспредел. Это, конечно, вряд ли, но надежда умирает последней, а на светлое будущее теперь уже двоих людей с тяжким проклятием за душой Картер надеялся всеми силами, что имел. — «Интересно, а Верос может знать об этом что-нибудь?..» — вопрос возник сам собой, но закрепился на подкорке мозга и горел яркой лампочкой. — «Если он смог помочь с проблемой Робин, то, может, найдёт решение и в случае с сыном мистера Ковалта? Стоит ли поинтересоваться этим вопросом через Робин?..» Эдвард выдохнул, отставил бокал на стол с несколькими уже пустующими и повернулся всем телом к Розэ, когда на весь зал прозвучало несколько весьма звонких и громких удара по стеклу. Оба в ту же секунду повернулись к Дариану Ральфу, старшему сыну покойного Оливера Ральфа. На красивом лице с утончёнными аристократическими чертами отчётливо выделялась фальшивая улыбка, которую видели только сами министр и Верховный маг. Они знали, что этот парень (мужчиной его назвать ещё было сложно) далеко не такой, каким хочет показаться окружающим. Картер хорошо знал Оливера и дружил с ним, но даже тот никогда бы не подумал, что его собственный сын так его разочарует. Розэ вместе с Амалией было трудно остановить Эдварда от необдуманных действий в сторону «этого наглого крысёныша», но им всё же это удалось. Однако Дариана оправдали, что он не виновен в смерти своего отца и что он клянётся продолжать его дело. Для Робин Оливер Ральф был одним из тех чистокровных магов, что относились к таким как она и полукровкам нейтрально или даже одобряли их помощь в делах. Лично они не были знакомы, но от лица Верховного мага девушка могла с лёгкостью определить, что мужчина был верен своему делу, контролировал новостной отдел в министерстве и никогда его работники не писали неправду, а во времена протестантов старались даже во вред себе поддерживать волшебников, чьи члены семьи отправились на вынужденную войну с протестующими. И ещё он, в отличие от других, не имел у себя желание узнать, кто находится под маской столько сильного волшебника, которому они все должны быть благодарны своей спокойной жизнью. Розэ это неимоверно радовало, поэтому, спросив разрешение у крёстного, она в облике Верховного могла ответить на интересующие мужчину вопросы, которые всегда касались лишь дела, а никак не сплетен, теорий и тому подобного. А вот Дариан Ральф вызывал зуд под кожей у Робин всякий раз, когда был с мистером Ральфом как тот, кто унаследует главенство в семье и его дело. Он не походил на того человека, которому бы шатенка смогла доверить прикрывать свою спину или доверить поддержку невинных граждан. Слишком самовлюблён, эгоистичен, хитёр и корыстен, но его отец будто не хотел этого замечать, возможно, питая слепую надежду, что сын изменит свои взгляды и будет служить во благо обществу. Старик ошибся. Даже его смерть ничего не поменяла в Дариане. — Я бы хотел поблагодарить всех вас за то, что вы приняли моё приглашение на сие мероприятие! — звонкий голос Ральфа вывел девушку из задумчивости и заставил напрячь слух, чтобы не пропустить враньё парня. — Особенно Вас, господин министр, и Вас, господин Верховный, — на оценивающий взгляд Робин брюнет слишком вальяжно поклонился, словно делал им одолжение. Этому уроду повезло, что за белым плащом никому не видно, как Розэ сжала кулаки от напряжения, раздражения и желания пройтись по наглой роже парня. Рядом с ней слегка звякнул бокал — зная, что она не пьёт, дядя Эдвард всё равно подавал ей выпить, чтобы отвести внимание от её персоны на себя. Она приняла бокал вина, но пить не стала, — пришлось бы маску снимать, а этого допустить было никак нельзя. Зато план министра сработал. Мужчина, отсалютовав хозяину банкета, кивнул, как показалось многим, с благодарностью на слова мистера Ральфа. Однако те, кто был к нему приближён, точно знали, что он сделал это чисто из вежливости и будь его воля в данный момент — кинул бокал прямо в завравшегося брюнета. Робин оставалось только позавидовать его выдержке. И она бы и дальше это делала, если бы не женский надрывный крик со стороны дальних французских дверей, сквозь стекло которых было отчётливо видно несколько огней разного цвета. — Приехали, блин…