Ночь, когда Отис Р.В.М.

      Когда пришло время грешникам расходиться по комнатам, в салоне автобуса с гулким стуком рассыпались шашки. — Прошу прощения, господин менеджер, позвольте мне все убрать! — демонстрируя пустую коробку, Отис случайным пинком загнала часть рассыпавшихся кругляшек дальше под кресла. — Она Р.В.М. — закатив глаза прокомментировала Рёсю прежде чем закрыть дверь в свою комнату. Синклер отчаянно покраснел и уже открыл рот, чтобы расшифровать аббревиатуру вслух, но Родия успела его остановить: — Данте и так догадается! В таких вещах иногда следует брать пример с Фауст, оставим их вдвоём разбираться. — Это же не, — попытался тикнуть Данте надеясь, что Р.В.М. не означало «решила выебать менеджера», но его перебила Фауст: — Уверена, вы всё правильно поняли. Могу лишь добавить, что у всех решений есть последствия.       Данте замолчал в болезненной надежде избежать последствий Р.В.М. просто игнорируя ситуацию. Грешники поспешно расходились по комнатам, большинство из них не придало значения действиям Отис. За спиной менеджера слышались звуки перекатывающихся по полу шашек, загадочно улыбалась Фауст похожая на голубоглазую белую кошку. Наверное, именно такие всезнающие надменные выражения были на мордах священных зверей древности. Фауст демонстративно оставляла Данте право выбора, хотя уже просчитала самый вероятный исход событий. Она хотела лишь видеть, как воплощается предугаданное. Время шло, но, судя по звукам, шашки на полу не кончались. Сгорая от смущения и радуясь, что по циферблату не видно эмоций, Данте продолжал стоять на месте и ждать, пока все грешники уйдут в свои комнаты. Звук заново опрокинутой на пол коробки шашек заставил его повернуться, чтобы предложить помощь, пройти в салон автобуса, собрать всё в коробку до того как Фауст наскучит ждать, проигнорировать любые намёки и посягательства Отис, распрощаться с обеими девушками на 12 часов и спокойно блуждать по своей комнате и автобусу в одиночестве. Хороший был план, но стоило сделать шаг, как одновременно хлопнули закрывшаяся за Фауст дверь и коробка в руках Отис. — Мы с вами остались наедине, менеджер Данте! Сегодня вы выглядите крайне устало, я умею делать отличный массаж, позвольте, я помогу вам немного расслабиться! — Отис, я даже не уверен, что мое тело способно чувствовать массаж, я не ем, у меня нет большей части человеческих потребностей. Тебе же, как и остальной команде, необходим полноценный отдых. — Простите, менеджер Данте, если мои слова оскорбили вас! Я ни в коей мере не недооцениваю совершенство вашего невероятного тела. Я лишь надеялась, что вы не откажетесь провести этот вечер вместе со мной. Понимаю, ваш досуг, вероятно, уже был распланирован. Я сожалею, что отвлекаю вас, но уверяю, что сделаю всё возможное, чтобы вас не разочаровало проведённое вместе время!       Ситуация складывалась отвратительно. С самого начала Данте было слишком неловко, чтобы глядя в лицо Отис сказать что-то вроде: «отстань, женщина, у меня все равно нет члена, так что забудь о домогательствах и уйди в свою комнату». Теперь он чувствовал себя загнанным в ловушку, с каждой новой порцией её слов, собственное существование казалось все ничтожнее. Выход из ситуации, при котором получилось бы сохранить хоть каплю достоинства, кажется, стал невозможен. — Вы же не считаете меня недостаточно привлекательной, чтобы дать шанс нашим не связанным с работой отношениям? — прищурившись, неотрывно глядя на стрелки лица собеседника, Отис подошла к своему менеджеру вплотную.       Её слова требовали ответа, а решимость пугала. Как ответить Данте не знал и подозревал, что просто не в состояние вырулить ситуацию к хоть сколько-то приемлемому исходу. Сейчас он облажается и с этого момента уже никто в команде не станет его уважать даже на словах. — Ты очень привлекательная, Отис, но не думаю, что мне стоит начинать отношения сейчас. Как бы сильно мне этого не хотелось, но я сейчас почти ничего не решаю в собственной жизни и не смогу дать тебе ничего кроме проблем. Я даже не помню собственного прошлого.       Амнезия казалась самым надежным прикрытием, но, видимо, не для Отис. Девушка положила ладони ему на плечи, горькое выражение мелькнуло на обычно уверенном лице. — Иногда остаться без воспоминаний совсем не плохо, менеджер Данте! И это точно ни к чему не должно вас обязывать! Все находящиеся под вашим блистательным руководством сотрудники, включая меня, помнят много того, что были бы счастливы забыть.       Данте хотелось обнять и ободрить Отис, может, даже ответить на едва сохраняющие видимость приличия домогательства. Решительная, красивая, она одна пыталась его поддержать с самого начала, пусть эти восхваления и были ужасны. Данте знал, что не сможет соответствовать её заоблачным ожиданиям. Способность воскрешать связанных с ним контрактом после каждого поражения было его единственным талантом. Найти в себе хоть какие-то зачатки стратега или сносного лидера Данте не удавалось. Многие грешники были сами по себе, слишком равнодушные к происходящему либо, напротив, уверенные только в собственных решениях, быть их лидером не всегда получалось даже у Вергилия. Отис, если и не была слишком искренней, верила в успехи менеджера Данте гораздо больше самих часов. Даже если проигнорировать очевидные физиологические проблемы, по-настоящему близкие отношения заставят их обоих лучше узнать друг друга, не оставят места для иллюзий. Ему очень не хотелось видеть разочарование на изящном лице с глазами цвета кофе, ореховой скорлупы, мёда и янтаря. Там и так уже были смесь паники и смущения. — Данте?       Кажется, от волнения он пропустил часть её слов. Впрочем, хуже ведь уже не будет. Он попытался честно объяснить свой отказ девушке, называвшей себя Никто. — Отис, я не хочу, чтобы ты разочаровалась во мне. Ты пытаешься видеть меня идеальным менеджером, но я едва справляюсь. До какой степени ты сможешь закрывать глаза на реальность, если мы сблизимся?       Данте собирался ещё многое сказать, но руки на его плечах крепко сжались, Отис решительно перебила своего менеджера: — До бесконечности! — Что?! — Я могу закрывать глаза на реальность и любые ваши недостатки до бесконечности, менеджер Данте! К тому же вы совершенно напрасно недооцениваете себя, ведь вы буквально возвращаете к жизни всю команду, другие могут только мечтать о подобном менеджере! Могу я снять вашу одежду, чтобы понять, как можно задействовать в сексе ваше прекрасное тело? — Отис, ты невероятная! — Это означает да? — Да.       Всё стало так головокружительно просто. Отис отпустила плечи Данте, чтобы развязать его галстук и начать расстёгивать пуговицы рубашки. Часы наконец обняли девушку, та на миг замерла, попыталась уловить мельчайшие отголоски давно желанных прикосновений, прижалась к нему, зарылась руками под рубашку. Данте не знал, как выразить переполнявшие его восторг и нежность, поэтому просто неловко гладил спину девушки через одежду, опасаясь сделать слишком резкое движение. Отис осторожно попробовала поцеловать край циферблата, затем медленно прошлась по нему изучающими касаниями губ. Поверхность была тёплой, но не ощущалась живой. Часы взволнованно тикали, их устройство и прочность оставались загадкой, дающее слабый свет неугасающее пламя не обжигало. Опасаясь травмировать стрелки, Отис спустилась поцелуями к шее и уже почти обнаженным ключицам. Кожа его тела казалась вполне живой, хотя одновременно с этим металлической. А ещё, вероятнее всего, чувствительной. Чтобы проверить догадку, Отис прильнула губами к боковой части шеи Данте. Этот нежный по началу поцелуй она закончила жестким засосом. Менеджер едва заметно вздрогнул. — Значит, вы всё-таки сможете в полной мере почувствовать массаж! — Прости, что соврал, Отис, пожалуйста, продолжай! — Мой восхитительный менеджер Данте, несмотря на неоспоримую сексуальность, ваша анатомия может достаточно сильно отличаться от человеческой. Пообещайте, что скажите, если мои действия покажутся вам неуместными или слишком грубыми. — Обещаю, — Данте не помнил, чтобы ему было лучше чем теперь, но пытался сохранить чувство ответственности, — Отис, ты тоже говори, если что-то будет не так или если решишь отказаться от этой затеи, я всё пойму, не нужно продолжать, если тебе не захочется. — Вам не стоит беспокоиться о подобном, Данте! Я давно вас хочу, это обдуманное решение и я не откажусь от него, от вас! По крайней мере до тех пор, пока вам нравится происходящее. Не недооценивайте себя, мой любимый менеджер Данте!       Отис едва сдерживала возбуждение, но очень осторожно снимала одежду своего менеджера, так как не была уверена, что он такое и не окажется ли что-то из вещей частью тела, как у некоторых аномалий. Обошлось. Непревзойдённого менеджера Данте оказалось возможным полностью раздеть. Тело было как минимум интересным. Никаких признаков пола и отверстий, не было сосков, зато кости и мышцы находились там, где им положено у людей. — Отис, — неловко переступая с ноги на ногу, Данте отвлек девушку от задумчивого созерцания. — М? — Если ты тоже снимешь одежду, … — А! Прошу прощения, менеджер Данте, ваше тело оказалось слишком интересным предметом для созерцания, я увлеклась и не подумала о вашем комфорте! Сейчас, — Отис очень быстро избавилась от плаща, потом на пол автобуса посыпалось оружие. Как, помимо привычного ужасающего гибрида фалькаты с берданкой, её одежда вместила ворох миниатюрного холодного оружия и даже пару небольших пистолетов, Данте не понял и решил не спрашивать. Даже в её в лифчике что-то издало характерный металлический звон. Часы не сразу осознали, что бряцание этого предмета одежды посреди россыпи ножей означает полностью обнаженный торс девушки, взгляд Данте вернулся к ней. Отис была идеальна: соблазнительно рельефная мускулатура подчеркивала упругие объемные груди, несколько шрамов красиво оттеняло смуглый цвет кожи, её освобожденные от одежды накачанные бёдра были изящны как у греческих статуй. Хотя щёки Отис горели от смущения, голос оставался уверенным и бодрым: — Вам нравится то, что вы видите, менеджер Данте?! — Да! Отис, ты восхитительная. — Тогда дайте мне это почувствовать!       Она решительно приблизилась, поймала ладони часов, потянула менеджера к себе. Поняв желание девушки, Данте вновь обнял Отис, прижался к ней всем телом, лаская спину и бёдра. Без одежды ощущения показались ему просто невероятными, так стало в разы лучше. Их горячие тела беспрепятственно соприкасались и могли в полной мере чувствовать друг друга. Данте не знал, какой была его жизни до амнезии, всё, что он испытывал с Отис казалось новым и головокружительно прекрасным: её частое дыхание и поцелуи, прижатые к торсу мягкие выступы грудей, сильная гибкая спина, пряди растрепавшихся каштановых волос иногда задевавшие циферблат, мягкие едва ощутимые кудряшки на лобке. В какой-то момент стоять стало неудобно, они переместились к ближайшему сиденью. Обивка показалась менеджеру неуместно грубой и грязной, он попытался устроить любимую так, чтобы её чувственное тело как можно меньше соприкасалось с обстановкой автобуса. В итоге восхитительная в своей наготе Отис сидела на коленях Данте лицом к нему. Руки менеджера ласкали её, уже более уверенно следуя линиям напряженных мышц. Спина, шея, чувствительная кожа возле груди, живот, бёдра, он не хотел оставить без внимания ни кусочка её тела, сожалел лишь, что чтобы достать до ног пришлось бы отказаться от удобной позы. Данте коснулся рукой сочащихся влагой половых губ, начал ласкать их и все что находилось между ними. Отис явно нравилось происходящие, она не пыталась сдерживать шумное дыхание и стоны. Данте осторожно погрузил два пальца во влагалище, попробовал массировать чувствительную плоть внутри. — Продолжайте смелее! Я почти уже., — остаток фразы Отис неразборчиво простонала уткнувшись лицом ему в шею, затем прерывисто дыша прижалась щекой к циферблату. Данте помог своей девушке кончить, потом какое-то время сидел нежно обнимая полулежавшее в его руках расслабленное тело. Умиротворённая тихая Отис с полуприкрытыми глазами казалась часам самым драгоценным зрелищем на свете. Её чуть влажные растрёпанные волосы и бисеринки пота на коже пробуждали в Данте любовь и нежность.       Адски болела спина. Рассветные лучи безжалостно оповестили Данте о том, что он каким-то образом отключился сидя на скамейке в обнимку с Отис, снаружи автобуса кто-то орал.

🍏🍏🍏🍏🍏🍏🍏

      Той ночью Юри бежала через промозглый лес и брызги крови причудливо кружили в воздухе вокруг неё, оседали на волосы и одежду, собирались вместе, чтобы обрести форму алого плаща с капюшоном. Плотная красная ткань накрыла голову и спину, единственный глаз обрел свечение, вид которого заставил бы случайных свидетелей её преображения вспомнить о лазерных прицелах на шкурах хищных зверей. У идеи съесть Золотую Ветвь оказалось много неожиданных последствий. Та не только давала аномалии силы и новые возможности, но ещё и непрерывно резонировала с душевные терзания Грегора, путая мысли Юри его кошмарами. Немало досаждали разношерстные энтузиасты, уверенные, что именно они знают, как лучше распорядиться Золотой Ветвью, но ни в один из действующих контрактов их хотелки не входили, а поймать самую быструю сотрудницу Lкорп не каждому корректировщику под силу. Да и никто не смог бы понять ценность этой Золотой Ветви лучше Юри. Аномалия знала, что хранит часть сердца и памяти Грегора. Для неё буквально осуществилась несбыточная ванильная мечта всех влюбленных. Не страшно, что из-за этого мысли путались и настроение менялось так часто, как в её худшие времена. Вот, например, букет стал ярчайшим примером её нынешних резких переходов между состояниями. Юри помнила, как решила подкинуть в автобус грешников охапку цветов. Утром Мефи ехал по малонаселенной местности богатой на всевозможные растения, набрать по пути большой букет из самых красивоцветущих и стойких не составило бы труда, но Грег думал о чем-то грустном и отвлекаясь на его эмоции, она часто ненадолго забывала, где и зачем находится. Потом в далеке завыла собака и куда-то делось сразу около четырех часов. Пришла в себя Юри очень сытой, перепачканной в чужой крови и на огромном расстояние от автобуса, зато с уже почти готовым букетом. Правда в помраченном состояние она предпочла обычным цветам жесткие стебли с мягкими коробочками созревшего хлопка. Такой подарок показался даже более уместным, более подходящим характеру Грегора. Нежный белый хлопок в обрамление грубых бурых стеблей. Девушка несколько раз тщательно проверила, что пух нигде не испачкался кровью и осталась довольна. На её пути в направление автобуса Мефи попалось достаточно крупное скопление человеческого жилья, чтобы там нашлись приличные магазины. Букет хлопка был дополнен розовыми лентами и прозрачной упаковочной бумагой. Пора было вручать, точнее анонимно оставить в салоне Мефи, пока там не будет лишних глаз. Девушка с нежным бледным лицом и пушистыми розовыми волосами добавила свежий слой бинтов на открытые части рук и шеи, завернула букет в плотный кусок полиэтилена, чтобы точно его не испачкать и начала свой очередной непосильный для человека забег. Вновь открывались неизлечимые раны, необъятной алой паранжой закружились кровавые брызги, наконец, красный плащ привычно укрыл наёмницу, а её движения стали куда быстрее человеческих.       Приближаясь к Мефи, она вспоминала свои первые дни обладания Золотой Ветвью. Поначалу, едва восстановившись и сбежав от своих похитителей, Юри хотела присоединиться к команде грешников, не важно маскотом или ещё кем. Ей хотелось быть в команде с теми, кто так тепло её принял, особенно рядом с Грегором, сказать ему, что жива, помочь стать сильнее и преодолеть все кошмары прошлого. Красный Взор был не против до поры оставить Золотую Ветвь внутри Юри, но в автобус пускать её в нестабильном состояние он не желал ни сотрудником, ни в любом другом качестве. После пары неудачных попыток прикончить корректировщика, девушке с горечью пришлось признать, что её внешность и характер стали слишком часто меняться для путешествия вместе с людьми. Особенно с Грегором. В его кошмарах сослуживцы, умиравшие на дымной войне, и так каждый миг превращались в утративших всё человеческое насекомых. Реальные превращения Юри в освежеванного кровожадного монстра могли ещё больше травмировать бывшего солдата. С Красным Взором аномалия разошлась мирно, заключив договоре о хранение Ветви. Единственный оставшийся у неё контракт. Больше никакого грёбанного волка!       К месту, где устроился на ночную стоянку Мефи, Юри подошла уже на рассвете. Ей нужно было позвать Данте, Харон или Вергилия, чтобы передать букет для Грегора не попавшись на глаза ему или кому-то из слишком болтливых членов команды. Плоти на лице Юри катастрофически не хватало для связной человеческой речи, а сильное волнение мешало восстановить нормальный облик. Осталось натянуть пониже на лицо капюшон и начать попытки докричаться до Данте. Самым последним вариантом были Мефи и надежда, что автобус окажется достаточно разумным, чтобы проникнуться ситуацией и открыть дверь.