Часть 4, о побеге Яблока Белоснежки.

      Вечером Донне Кихот не спалось, а в салоне автобуса ожидаемо нашёлся Данте. Она решила показать менеджеру альбом набитый фотографиями, карточками и прочим мелким мерчем со всеми маломальски известными корректировщиками. Хотя Данте мало что запоминал из рассказов Донны, живость её эмоций сглаживала специфичность коллекции и такое времяпрепровождение оказалось даже интересным. Они пролистали уже две трети альбома, когда в салон зашла отчаянно сонная Отис. — Менеджер Данте, я не совсем поняла, что не так с вашей комнатой, но, если вам подойдёт обычная кровать… — О! Отис! Mi amigo! Можешь без стеснения утаскивать нашего менеджера-эсквайра, любви не нужно надуманных оправданий!       Не желая слушать трёп Донны, Отис коснулась руки менеджера и вопросительно заглянула в циферблат. Данте кивнул, сразу же оказался притянут к ней. Слова Донны стали белым шумом, смысл был только в тепле Отис и румянце на её лице. Данте не понял, как прошёл коридор, вроде бы пару мгновений его ноги вовсе не касались пола, но вот дверь комнаты закрылась, оградив пару от продолжения разговора с Донной. — Я действительно хотела предложить только отдых в своей комнате, но, Менеджер Данте, если… — Всё хорошо, Отис! Мне приятно находиться в комнате с нормальной уютной мебелью, спасибо. Ты устала за день! Разговор с Донной мог оставить неправильное впечатление. — Данте? — казалось, она устала вслушиваться в слишком длинный ответ. — Что, Отис? — Останешься рядом, пока я сплю? — С радостью.       Уютная компания настоящей кровати с подушками и одеялом была для Данте соблазнительнее просмотра альбома корректировщиков. Сонная Отис рядом казалась почти нереальной, сказочным осколком чужой жизни полной любви и беззаботности.

🍏🍏🍏🍏🍏🍏🍏

      Для Донны Кихот остаток ночи был полон событиями. Побег двух влюблённых коллег навеял будоражащие мысли. Она привычно открыла один из разворотов альбома. На фоне других страниц эти выглядели почти жалкими: журнальные вырезки и несколько низкокачественных фото. Красный Взор явно никогда даже не пытался выпустить свой мерч. Какое расточительство, его суровое лицо так хорошо смотрелось бы на плакатах и карточках! Гонимая томлением в груди и между ног, Донна отнесла альбом в свою комнату, затем вышла в коридор, закрыла дверь и взмолилась вслух: — Синьор Мефи! Мы так давно работаем вместе, что стали всё равно что семьёй! Я, Донна Кихот, смиренно прошу о том единственном, что способно даровать покой моему метущемуся в смятение, справедливому, пламенному сердцу. Синьор Мефи, прошу, хотя бы лишь в этот раз отворите предо мной врата в покои Вергилия!       Дверь открылась сама и Донна сразу поняла, что перед ней нужная комната, прошептав автобусу «спасибо», она шагнула внутрь. Тело била крупная дрожь, всё внутри кипело от страха, возбуждения и авантюризма. Ориентироваться в чужой комнате ночью не так-то просто, но Донна неплохо видела в темноте и беспрепятственно миновав прихожую, подошла к кровати. Вергилий спал на боку, позволяя рассмотреть половину своего как никогда спокойного лица. Тело ниже шеи было закрыто одеялом так, что невозможно угадать: в одежде корректировщик или без. В голове Донны Кихот зазвенела пустота. Чувствуя полное эмоциональное изнеможение и слабость в ногах, она медленно села на пол. Вергилий всё так же спал, его дыхание было спокойным, а лицо расслабленным. Донна не могла отвести взгляд и мучительно давилась воздухом. Время ощущалось плотной застывающей патокой. Но, если ужасная, как у мухи увязшей в карамели, гибель неминуема, ещё можно было узнать ответ на последний самый важный, единственный оставшийся вопрос.       Он спал в одежде. Какая ужасная несправедливость.       Вергилий проснулся от того, что какая-то тварь с горящими жёлтыми глазами стягивала с него одеяло. Только замахиваясь ею, чтобы в пятый раз швырнуть о стену, он узнал Донну, выругался, включил свет и осмотрел коллегу. Серьёзных травм не было, но она не издавала никаких связных звуков, а кожа была более красной чем обычно. Вергилий бегло проверил её голову, даже попытался понять как реагируют на свет зрачки, но жёлтые глаза слишком отличались от нормальных. Казалось, Донна в порядке, недавно полученные ушибы не должны были повлиять на мозг. Вергилий гадал, мог ли с ней случился инсульт или какие-то внутренние повреждения полученные ещё до ударов о стену дали такой странный эффект. Не зная, что и думать, он спросил: — Как ты здесь оказалась?       Ответом был бессвязный лепет. Мужчина усадил коллегу на свою кровать. Заботливо придержав за плечо от падения, немного подождал в надежде, что пройдёт бившая её дрожь. Он наклонился к лицу Донны, чтобы смотреть прямо в глаза и снова спросил очень спокойно и чётко выговаривая слова: — Донна Кихот, как ты оказалась ночью в моей комнате? — Пфмпф, а, простите… Я прошу прощения, это было ошибкой! Больше не повторится! У меня были веские причины! Имела место быть неизбежная необходимость! — Как. ты. сюда. попала? — П-простите, Вергилий, эта недостойная… просто… просто вошла не в ту дверь. Мне следовало сразу уйти, я знаю, но…       Так как разочаровавшая Донну Кихот одежда Вергилия состояла из трусов и майки, то при включённом свете всё же было на что посмотреть. Это сбивало Дону с мыслей. Забывая, что и зачем говорит, она поспешно запоминала мельчайшие детали его внешности, нюансы узоров мускулов и сосудов под бледной кожей. Другого шанса могло не представиться, ведь всё шло ужасно.       Красный Взор никогда не был высокого мнения об интеллекте Донны Кихот, когда она зависла посреди каких-то нелепых объяснений, мужчина немного подождал, затем взял её на руки, чтобы выкинуть из комнаты, как нашкодившее домашнее животное. Возле двери обнаружилось, что Донна зажала зубами его майку, терпение Вергилия начало кончаться. — Отцепись! Если испортишь мою одежду, выебу!       На тот момент свою угрозу он не собирался выполнять даже под страхом смерти. В норме человеческие зубы не способны в мгновение ока выхватывать большие куски из плотной ткани. Удивление от того, как легко это удалось Донне немного сгладило шок от понимания её мотивов. Отшвырнув ненормальную как можно дальше в коридор, Вергилий захлопнул дверь и задвинул её шкафом. Такая хлипкая баррикада никого из психованной команды автобуса не остановит, но хотя бы даст понять, насколько он против неожиданных гостей. Решив утром серьезно поговорить с Фауст о проблеме с дверями, Вергилий выключил свет и как ни в чём не бывало вернулся в свою кровать.

🍏🍏🍏🍏🍏🍏🍏

      За пару часов до рассвета в автобус пришла Юри и аккуратно разложила на полу салона пять контейнеров для аномалий и кипу документов. В коридоре Мефи она нашла Донну замершую на полу лицом вверх с таким знакомым «лучше бы я сдохла до своего рождения» выражением. Бывшая сотрудница Лоботомии почти рефлекторно сгребла её в объятья и шептала всю приходящую в голову успокоительную чушь о том, что пока человек жив, его дела не полностью безнадёжны. Это были самые жуткие утешения, которые Донне доводилось слышать, но в объятьях Юри было очень спокойно. Длинные волосы цвета клубничных леденцов растрепались и их невесомое касание ощущалось почти на всех открытых участках кожи. Тяжелые причудливо смешанные запахи роз и каких-то толи пряностей, толи погребальных благовоний навевали мысли о приключениях в древних затерянных гробницах. — Донна, не отчаивайся, ты ведь помнишь, что только глядя в глаза своим страхам, можно отвоевать своё завтра. Ты такая сильная, ещё можешь сражаться, так к чему горевать, ведь тебе точно хватает сил бороться за будущее. — У тебя очень странные духи и прими мою глубочайшую благодарность!       Юри усмехнулась, легко коснулась поцелуем щеки подруги: — Обычные духи не перебивают запахи разложения и крови. Проводить тебя в комнату или подождёшь со мной Фауст?       Ожидая Фауст, они с Донной устроили очередное чаепитие, листали альбом корректировщиков и обсуждали изменения в упадническом настроение Грегора. Когда пришла Фауст, вид у неё был ещё более усталый чем обычно: тёмные круги вокруг раздражённых глаз достигли каких-то рекордных размеров. В сочетание с идеально белой кожей, они предавали женщине сходство с пандой. — Здравствуй, Юри. Доброе утро Донна. — Рада встречи, Фауст, спасибо, что согласились, простите, что от меня столько проблем. Я принесла аномалии, документацию к ним и всё что удалось достать по нестандартным моделям камер содержания. — Благодарю. Пока я буду разбираться в документах, посмотри, сможешь ли что-то сделать с комнатой Данте. Донна Кихот, — Фауст неловко прикрыла ладонью зевок — раз ты уже проснулась, побудешь в коридоре, чтобы нам избежать нежелательных встреч?       Ответом был сонный кивок.       Но не успели они уйти, как Фауст, едва взяв кипу бумаг, окликнула Юри. — Поскольку Мефи — автобус, мы не можем хранить F-04-42. Возможные проблемы с побегами могут оказать на него нежелательное воздействие. — Но вы уже держите здесь её отклонение, тоже с побегами. — Эбеновая Королева сильно ограничена по площади и в разы слабее Яблока Белоснежки. Ты могла переоценить возможности Эбеновой Королевы из-за травмирующих обстоятельств вашей встречи. — Наверное, вы правы, простите, — погрустнев, согласилась Юри, — мне унести контейнер с F-04-42? — Фауст полагает, что ты можешь его оставить, но эта аномалия пока побудет у моих коллег из офиса. Сегодня же попрошу прислать кого-то забрать контейнер. Возможно позже, когда Мефи станет сильнее, эту аномалию можно будет использовать здесь. — Главное — она перестанет быть моей проблемой! Спасибо, Фауст! — облегченно выдохнула Юри, — Простите за неудобства, но из-за ветви я действительно слишком рисковала, присмотр за ней приходилось доверять крайне ненадёжной личности.       Заботливо наклеив на контейнер с F-04-42 большую бумажку с надписью «опасно, не трогать!», девушки понесли оставшиеся документы и коробки к коридору с дверями комнаты Данте и светодобычи. Через пол часа Донна дремала в коридоре на 4 сдвинутых рядом ящиках с аномалиями, а одна из стен комнаты менеджера была разобрана, обнажив множество механизмов и проводов. Монитор управления горел ошибками. Юри и Фауст пришли к заключению, что эту комнату нужно заменять, а не настраивать. — Мефи в любом случае нуждается в модификации перед поездкой по Великому Озеру, — прикрыв глаза, заключила Фауст. Юри напряженно посмотрела на неё, кожа на щеке аномалии разошлась глубоким кровоточащим шрамом, девушка машинально залепила его большим куском пластыря. — Вы точно справитесь с Озером? — Будет сложно, но выбор не велик, там мы хотя бы точно не встретим Короля Жадности, — отвечая, Фауст стояла с закрытыми глазами, но её голос звучал чётко и уверено. — Что ж, Озеро не худший вариант, — Юри попыталась ободряюще улыбнуться, но ещё две открывшиеся на лице раны не дали скрыть эмоции.       Хлопнула дверь, оповещая, что кто-то из грешников раньше времени покинул свою комнату. — Не Грегор, — на всякий случай тихо пояснила Юри. — Проверю кто. Пока собери стену. До рабочего дня меньше часа, мы уже ничего не успеем.       Осознав, насколько сильно задержалась в автобусе, Юри поспешила разбудить Донну Кихот. Незаметно уйти с её помощью всё ещё казалось возможным.       Фауст брела в салон автобуса вслед за неизвестным грешником. Встретившая её за дверью коридора зловещая атмосфера обескураживала. Чувства глубокой опустошенности и сожаления о собственной впустую отданной жизни ошеломили, заставили распахнуть глаза и беспомощно пролепетать: — А? Фауст не понимает.       Коробка с надписью «опасно, не трогать!» лежала на прежнем месте, Хитклифф застыл над ней с занесённой для очередного удара битой и озлобленной усмешкой.       Возможно, если бы Фауст хоть раз полноценно выспалась за тот месяц, то успела бы проанализировать ситуацию и вмешаться. Возможно, будь там любая другая аномалия, никто бы в автобусе не попал под её воздействие настолько легко. Никогда не жившая принцесса щедро делилась своими обидами. Хитклиффа легко захватили понимание бессмысленности жизни впустую истраченной ради чужих амбиций и агония от невозможности даже через смерть стать частью желанного нормального мира. В отчаяние он молотил по коробке каким-то образом виновной в его мучениях. Рядом ошарашенно замерла Фауст, апатично провожала взглядом биту и до слёз надеялась, что прекрасный принц ещё сумеет появиться в последний момент, чтобы всё исправить и найти ей то самое бесценное мгновение, способное оправдать всю предшествовавшею ему жизнь. Обухом топора-кусаригамы Хитклиффа откинуло к водительскому сиденью и даже частично привело в чувства. Его внимание сместилось с избиения коробки на извилистую зелёную поросль заполнявшую салон Мефи. Вспомнив шипы Эбеновой Королевы, парень постарался как можно быстрее расчистить пространство вокруг себя от побегов. Подтянув цепь с топором, Юри кинулась к контейнеру F-04-42 только чтобы понять, что опоздала. Технологичная коробка уже каке-то время не сдерживала Яблоко Белоснежки, гнилая принцесса оставалась внутри своей камеры только из-за того, что выбираясь наружу неизбежно оказалась бы перед незнакомцами в сбившемся платье. Ощутив приближение своей давней ненавистной тюремщицы, Яблоко осознало, что медлить нельзя. Шипы ударили по всем трём вероятным противникам разом, человекоподобное существо, ценой потери десятка роскошных сухих листьев и измятого платья выбралось на пол автобуса. Хитклифф сумел увернуться почти от всех ударивших по нему шипов и с воплем кинулся к появившейся аномалии, но сразу застрял обеими ногами в оплетавших автобус лозах. Пока он пытался освободиться, принцесса грациозно встала во весь рост, оправила алые складки подола и шуршащий воротник из сухой листвы. Она повернула гнилое яблоко головы к Наёмнице. Та ещё трепыхалась, хотя была нанизана сразу на несколько шипов. Следуя воле Яблока, две большие лозы оплели руки Юри и рванули их в стороны, отрывая. Тело подвешенное посреди салона Мефи напоминало мясную подушечку для иголок, но Белоснежке этого показалось мало, и ещё несколько лоз и веток прошили Наёмницу насквозь. — Так ты дольше не восстановишься, не сможешь меня догнать!       Лежавшая у двери мёртвая Фауст удостоилось лишь беглого взгляда глазниц. Ещё живой мужчина интересовал Белоснежку больше. — Ты мой принц? — обеспокоенно уточнило Яблоко у Хиткликфа. Поток брани был крайне однозначным ответом. Разочарованная принцесса протянула к мужчине руку, мгновенно удлиняя её в гигантский шип. Резко дёрнувшись в бок, Хитклифф избежал смертельного удара, аномалия лишь слегка надрезала кожу предплечья. Яблоко нахмурило гнилое лицо но, ощутив приближение новой порции людей, предпочло не терять время. Со всей доступной ногам из корней и веток скоростью, принцесса поспешила прочь из автобуса. Вперёд, на поиски принца!       С воплями и причитаниями Донна бросилась помогать Хиту освободиться от побегов. — Эта штука… кажется ещё живая, — парень не мог отвести взгляд от мясного кошмара, явно жаждавшего избавиться от веток. — О, сия история несказанно длинна и запутана! Данная воительница на нашей стороне, но, ели об этом узнают непосвящённые и, особенно сэр Грегор, ей придётся нас убить вместе с эсквайиром Данте. Помоги!       Подхватив с пола складной топор Донна попыталась справиться с самыми крупными шипами, проходящими через тело Юри в крышу Мефи. Это оказалось не так просто, как хотелось бы: тонкие шипы поддавались так медленно, как если бы были вековыми деревьями. Презрительно фыркнув, Хит ударил по стеблям битой и удивлённо приподнял брови вообще не увидев результата. — Может, быстрее будет срезать тело? Оно и так почти фарш.       Донна замерла с занесённым топором, чтобы обдумать эту идею.       Вергилий вышел на работу пораньше, желая подготовиться к неприятному, но необходимому разговору с Донной. Корректировщик полагал, что эта утренняя беседа станет худшей частью дня и, покончив с ней, можно будет погрузиться в покой рутины. — Какого хуя здесь происходит?! — вопросил он и попытался обломать деревянные шипы, удерживавшие посреди автобуса тело Наёмницы. Мефи качнуло, но древесина аномалии поддалась плохо, лишь обломались частично прорубленные топором части, висящее на ветках тело издало какие-то хрипящие звуки. Оба грешника напряженно притихли, прикидывая степень своей вины в случившемся. Вергилию пришлось использовать меч, чтобы отделить Юри от шипов и побегов. Собрав все части Наёмницы на одном из почти не захваченных растениями кресел автобуса, корректировщик с отвращением посмотрел на двух грешников: — Расскажете всё позже. Ты, найди куда деть аномалию! Хитклифф, займись уборкой!

🍏🍏🍏🍏🍏🍏🍏

      Мефи не использовал сирену, чтобы Юри могла остаться незамеченной. Грешники неспешно просыпались, спокойно выходили из комнат к началу рабочего дня и видели кровавую оранжерею на месте привычного салона автобуса. Данте и Отис пришли последними, заработав самый презрительный взгляд от Вергилия. — Менеджер-эскваир! В вашей комнате стало ещё хуже, зато там теперь есть звёздное небо!