Окончание страданий одного...

Отчаяние затопило все сердце, давя на совесть. Он не справился. Не оправдал ожидания. Не смог выйти из этой передряги. Не смог найти вновь выход. Не смог... Слезы, от моральной или физической боли - уже не ясно да и не важно, грозились скатиться по щекам. Человек пытался вдохнуть, уже который раз, но легкие отказывались работать и в то же время переполнялись воздухом так, будто казалось, что его грудь сейчас разорвет. Он устал. Страшно устал. Господи, он так долго боролся! Со врагами, со сложными ситуациями, за друзей, да даже за Мир! Но теперь... Теперь-то за что стоит бороться? Да не за что. Банально потому что «ничего» - это то, что его окружает. Хотя это даже ни чем назвать трудно. Это был даже не Конец Света. Это было нечто намного хуже. Закрытая ветка. О, как он недооценивал эти слова раньше. Концепция изолирования одной временной линии, в которой случился конец света, от остальных, конечно, вряд ли была бы им понята раньше. Если попытаться описать, то это можно сравнить с тем, как одну из множество веток дерева ломают и относят за множество километров от дерева. Основная часть продолжает расти и развиваться, появляются новые ветки. А та, которую отломали... Она медленно гниёт. Это самое близкое описание, которое он способен подобрать своим больным сознанием, опираясь на свои ощущения. Да черт! Это даже не похоже на то, что он испытывал, когда только впервые вышел за пределы бункера в тот, чужой и враждебный, Архей! А в месте с веткой, гниёт и он сам - единственный, чудом выживший в закрытой ветке и вечно страдающий в этой дыре. И вот, теперь он тут совсем один. Может, стоило согласиться сотрудничать с организацией? Хотя... Уже поздно. Раньше нужно было думать. Нужно было увиливать от чёткого ответа как можно дольше. Да, пусть его бы это могло всё равно не спасти, но может быть...! Может быть он бы придумал, что нужно сделать! Он бы помог Лайе, он бы смог встретить вновь своих друзей... Но не теперь. Теперь ни Лайи, ни друзей, ничего и никого больше нет. И никогда не будет. Спенсер описывал чувство нахождения в этой линии очень сдержанно и явно не до конца осознавая многое. Теперь он может на листов пять дополнить, каково это, находиться в месте, где Время очень концентрированно и его, одновременно, нет. Тело уже не сковывают судороги, ибо оно даже не успевает напрячься, разум уже привык к боли прошлого, настоящего и будущего одновременно, а искра постоянно трескается, разрывается и восстанавливается в миг-вечность. Кости, в которые будто поместили множество обжигающих сжатых звёзд, обжигал будто холод смерти, температурой в абсолютный ноль. Голову разрывали на части мысли, выворачивало наизнанку органы и затем, наигравшись, будто запихивали обратно. Он будто бы существовал в нескольких реальностях и не существовал вовсе. Бесконечно умирая и возраждаясь, надеясь на спасение и потеряв последние крупицы этой же надежды. Он не может больше продолжать существовать так. О, как же хотелось ему, чтобы Организация добила его, как же молился на это всём известным Богам одно время и вечность..! И одновременно при этом казалось, что его горячее желание жить такое огромное, что даже приобрело материальную форму, также мучая его грудь. Организация, то ли чтобы обречь на вечные муки, то ли действительно не понимая, не до конца его добила. Кто же знал, что мироходец, междумирец выживет. Да даже он сам не догадывался, что способен на это. Но, как обычно, всё настроено против него, одновременно и благосклонно к его бренному телу. В конце-концов, не надеясь ни на что, он использует маску, Искру, всю свою магию, да просто всё, что у него осталось, чтобы ухватиться за Время и попытаться перепрыгнуть на другую ветку. Боль разрывает на части и собирает его заново, играясь с ним так же, как ребёнок играется со своей игрушкой - неосторожно и не заботясь о сохранности. Кажется, он кричит, но не улавливает ни малейшего звука. Возможно просто не может. Возможно просто не хочет. Яркая вспышка взрывом озаряет не-пространство и тут же начинает бесчисленное количество раз схлопываться. Возможно он сравнил бы эт с сингулярностью, но, не имея таких же обширных знаний, как у одного своего знакомого, имеющего почти идентичную внешность, он мог сильно ошибаться. Последнее, что он видит перед окончанием своего существования - край чужой мультивселенной. Это последний факт, который пришёл в его угасающий разум. Он закрывает глаза. Кто-то другой их открывает под черной маской.