Глава 12

      Гарри перемещается в библиотеку уже далеко за полдень. Он без предупреждения выходит из камина и застаёт Драко и Гермиону на большом диване со стопкой книг.              — Тебя пропустят, — ухмыляется он, очевидно очень гордясь собой. — Но только на пятнадцать минут, и прямо сейчас.              Гермиона обращает внимание на время: три часа дня. Позднее, чем она думала. Выходит, Гарри несколько часов усердствовал, чтобы добиться этой встречи. Она благодарна ему и прямо говорит об этом.              — Даже если бы я не любил тебя как сестру, Гермиона, это моя работа. Пойдём. Послушаем, что скажет Повелитель времени.              Азкабан, как и всегда, гостеприимен, то есть мрачен и холоден, а его работники относятся к прибывшим мракоборцам как к досадному недоразумению. Наконец их ведут по коридору в больничную зону тюрьмы, где в каждой камере предусмотрены минимальные удобства.              — Мистер Бейкер?              Он поднимает взгляд, смотря на Гермиону, Драко и Гарри через магические прутья решётки.              — А, наконец-то, мисс Грейнджер. Я ждал вас.              Гермиона сразу всё понимает.              — Вы тоже в петле, — это не вопрос, но он всё равно кивает ей.              — Я так предполагаю, вы надеялись, что я смогу как-то помочь положить этому конец? Боюсь, вы будете разочарованы.              — Вы не можете помочь? Наверняка у вас есть какие-то мысли… идеи, что вы такого сделали…              — Если честно, я бы не стал вам помогать, даже если бы мог. Не сомневайтесь, — продолжает он, — я не знаю, как так вышло. И, разумеется, это не было специально, но я бы предпочёл, чтобы петля шла своим чередом.              — Что… с какой стати… как это… не поможете?! — Гермиона ошарашена, если можно так выразиться, да настолько, что не может говорить.              — Мистер Бейкер, рекомендую вам помочь нам, пока не пришлось принять меры, — в голосе Гарри звучит такое предупреждение, что его должность главного мракоборца вдруг начинает казаться весьма заслуженной.              — Мистер Поттер, вы не можете ни искусить меня, ни пригрозить ничем таким, что сподвигло бы меня помочь вашей подруге.              — Но… вы же тоже застряли! — вспыхивает Гермиона. — Зачем наказывать меня за то, что я вас арестовала…              Его смех, искренний и исходящий прямиком из груди, прерывает её — пока они ждут, когда Бейкер придёт в себя, Драко и Гарри обмениваются взглядами.              — Моя дорогая девочка, я не наказываю. Я понимаю и вашу работу, и намерения. Могу честно сказать, что не держу зла.              Она начинает говорить, но Бейкер поднимает руку, останавливая её:              — Я в любом случае проведу остаток жизни в Азкабане, мы все это знаем. Несанкционированная магия времени запрещается даже строже, чем любая другая преступная магия, включая тёмные заклинания и непростительные. Но сегодня, в этот день, в это прекрасное утро понедельника, мне ещё не предъявили официального обвинения. Охранники пока проявляют ко мне хоть какое-то уважение, меня кормят здоровой порцией еды три раза в день, я могу отправлять и получать сов, и всё это даже с удобствами. Немного утомляет один и тот же допрос в начале и конце дня, но я считаю это забавной зарядкой для ума — можно менять ход рассказа.              Его взгляд делается строгим, а голос — стальным:              — Может, не завтра, но очень скоро меня бросят умирать в холодную камеру. Мне дадут рваное одеяло, какие-то помои и ведро, куда я буду справлять нужду до конца своих дней. Нет, я думаю, лучше оставить всё как есть, спасибо.              — Но… мы ведь, — начинает Гермиона, — могли бы проявить немного милосердия. В конце концов, вы же не пользовались маховиком. Они могут осудить вас за намерение, но не за действие. Приговор может отличаться от…              Он снова перебивает её:              — В этом мире нет разницы между намерением и действием. Вы уже должны знать, мисс Грейнджер, что магический мир сильно отличается от того, в котором вы выросли. Нет непредумышленного убийства, преднамеренного или нет. Нет мотивов, нет условно-досрочного освобождения, нет свидетелей, нет справедливого судебного разбирательства. Есть только преступление и наказание, и никакого выбора, каким будет это наказание. Я совершил преступление, мисс Грейнджер, независимо от намерений, и Азкабан — вероятный итог.              — Я… но это… — Гермиона, хотя и работает в области магического права, питает множество сомнений к системе, частью которой сама же и является. Она всем сердцем верит в то, что делает, обеспечивая порядок и безопасность в магическом мире, но она достаточно прагматичная и рассудительная, чтобы признать наличие серой зоны, которую закон не видит.              — Кризис мышления случился, девочка? — не без злобы спрашивает он.              Гермиона расправляет плечи и окидывает его свирепым взглядом.              — Если и так, то только из-за того, что ваш отказ помочь мне значит умышленно обречь меня на чистилище, а это только убавляет моё сочувствие к вам.              Бейкер устало качает головой.              — Всё равно это неважно. Я сказал именно то, что хотел: независимо от наших споров, я не могу помочь. Я думал, что починил его. Что бы я ни сделал, как бы мы ни оказались здесь, я не смог бы это повторить, даже если бы попытался.              Драко, молчавший на протяжении всего разговора, удивляет Гермиону, когда спрашивает:              — А что с другими профессорами заклинаний? Они чем-то помогли?              — Вы хотите знать, могут ли они помочь вам? Мне пришлось от каждого из них по кусочкам собирать всё то, что привело меня сюда. Не знаю, принесут ли они большую пользу по отдельности.              — Я могу обратиться к Кингсли, — с привычным напором встревает Гарри. — Я попрошу о смягчении приговора. Даже о помиловании, если поможете.              Гермиона с нежностью смотрит на него, зная, как серьёзно он относится к своей работе и как много это значит, но Бейкер мотает головой.              — Ничем не могу помочь, правда. Я не знаю, что сделал не так.              Она чувствует себя опустошённой и то же самое видит на лице Гарри. Драко сохраняет решимость, но вместе с тем кажется растерянным.              Вздохнув, Гермиона сдаётся:              — Видимо, тогда мы вернёмся к своим исследованиям. Спасибо, что уделили нам время, мистер Бейкер.              Он хмыкает и угрюмо отвечает:              — Пожалуйста. Правда, только оно у меня и есть…              Дорога обратно в Министерство проходит мрачно: Гарри пытается несколько раз завести разговор, когда в его голове появляются мысли, но он не успевает озвучить ни одну из них.              На развилке коридоров Гарри оставляет их вдвоём:              — Я пойду к Кингсли, проверю, как дела. Ему нужен отчёт. Свяжемся позже, хорошо?              Гермиона кивает, благодаря его, и направляется к себе в кабинет. Драко без лишних слов следует за ней.              — Обратно в поместье? — тихо спрашивает он.              Внезапно почувствовав себя разбитой, она пожимает плечами, и тогда Драко кладёт на них руки. Гермиона моргает на него, замечая, как напряжена его челюсть.              — Не сдавайся пока, Грейнджер. Мы добрались всего-то до 1720.              Она кивает.              — Верно. В поместье.              — Может, выпьем кофе по пути? Я знаю кафе за углом.              Гермиона грустно улыбается ему, но соглашается:              — Звучит отлично.       

***

      Уже переваливает за девять вечера, когда Драко откладывает последнюю книгу из стопки за восемнадцатый век и смотрит на Гермиону. За несколько мгновений до этого она отложила свой томик и стала наблюдать, как он дочитывает.              — Нашла что-нибудь? — спрашивает он, но она только качает головой.              — Мы просмотрели больше половины, Драко. А если… если мы ничего не сможем найти, потому что просто нечего искать?              — Тогда попробуем что-нибудь другое, — спокойно отвечает он. — Библиотека Хогвартса. Или вернёмся в Министерство. Или спросим кентавров, или проведём исследование в грёбаной Южной Америке… Мы найдём, Грейнджер.              Гермиона кивает один раз, жаждая поверить в его упрямый ответ. Она облизывает губы и встаёт.              — Мы сегодня закончили раньше, чем обычно, но… честно говоря, я устала. Этот разговор с Бейкером, встреча с ним… было немного утомительно.              Драко смотрит на неё с пониманием и тоже поднимается с дивана.              — Когда всё начнётся сначала? Твой день, в смысле. Во сколько он заканчивается?              Гермиона поджимает губы.              — Понятия не имею, если честно. Я всегда так устаю, что ложусь спать.              — Попробуй хотя бы раз не ложиться и посмотреть, сколько у тебя времени.              — Думаю, попробовать стоит, но не сегодня. Уж точно не ради того, чтобы скорее приступить к 1699 году, — сперва она посмеивается, но затем, чувствуя необходимость скрасить этот очень депрессивный день, предлагает: — Если бы я решила засидеться допоздна, то… рассчитывала бы на что-то более приятное.              Драко приподнимает бровь:              — О?              — Я тут подумала, что мы ещё не ужинали.              Он улыбается ей.              — Приглашаешь меня на ужин, Грейнджер?              — Да. И не в первый раз.              Он кажется немного удивлённым, но охотно принимает её предложение:              — Ну, кто я такой, чтобы отказываться? Раз прецедент уже был.              Драко благородно предлагает Гермионе локоть. Обхватывая его, она нежно кладёт ладонь ему на запястье. Он ведёт её к камину и спрашивает:              — Куда?              Она задумывается.              — Ну, в «Бритой утке» мы уже были. О, и я водила тебя на тапас в магловский Лондон.              — Магловский Лондон, мм? И как тебе удалось меня уговорить?              Она уклончиво ведёт плечами.              — Я подумала, тебе не помешает отдохнуть от магического общества.              — Мне понравилось? — шёпотом спрашивает он, и она замечает, что Драко её рассматривает.              — Понравилось, — отвечает Гермиона так же тихо. — То есть еда, я думаю, понравилась, но ты очень хорошо провёл время… — отпускает она намёк.              Он протягивает руку и убирает локон с её щеки, поглаживая кожу.              — Тогда стоит попробовать.              Гермиона кивает, сердце учащённо бьётся от того, насколько близко оказываются их лица. Столько интимных моментов, первых поцелуев и прикосновений, и всё равно от каждого из них становится тепло и дыхание перехватывает.              — Драко…              Он не ждёт, пока она закончит мысль, и это к лучшему, поскольку Гермиона понятия не имеет, что могла бы сказать. Драко прижимается к её губам — ещё раз в первый раз, — и впервые это он удивляет её поцелуем. Ей требуется всего секунда, чтобы притянуть его за шею. Робость стремительно превращается в пылкость — Драко подталкивает Гермиону к стене рядом с камином. Одной рукой он обнимает её, а вторую кладёт на поясницу, маня к себе.              Он никогда прежде не был таким нетерпеливым. Может, потому что день начался так быстро и своей паникой Гермиона расположила его к себе быстрее, чем в другие дни. А может, просто всё произошло так внезапно. Они вели себя мирно и дружелюбно, но под конец дня её флирт усилился. Какой бы ни была причина, Гермиона никогда ещё не чувствовала себя настолько желанной, как сейчас, когда его крепкая рука удерживает её, а сам он трётся о её бедро. Его поцелуй — обжигающий, всепоглощающий… с языком и зубами, напористый.              Гермиона несмело опускает ладонь к его топорщащимся брюкам, кончиками пальцев проводя по очертаниям. Драко мычит ей в рот и зарывается в кудри. Она возбуждённо касается его, с силой сжимая и поглаживая.              Его рука перемещается с поясницы на грудь, и он обхватывает её через блузку, заставляя содрогаться.              Настолько интенсивной прелюдии у них ещё не было. Во вкусе Драко, в глубине его прикосновений кроется обещание большего.              Руки принимаются за пуговицы. Драко неистов, он дрожит, но не прерывает поцелуй. Он завладевает ртом Гермионы так, словно ему нужен её воздух. Рубашка расстёгивается прежде, чем она успевает это осознать, и Драко спускает чашечку, подставляя грудь холодному воздуху. Он отрывает от неё губы, но только на секунду, чтобы обрушить дорожку поцелуев на декольте. Уже в следующий миг он захватывает сосок, очерчивая его языком. Гермиона стонет его имя и запускает руки в его волосы, дёргая их и умоляя:              — Ещё… да… о Мерлин… пожалуйста…              Он боготворит её, а она хочет получить всё, что у него есть, хочет всё, что он может предложить. Увлечённая и потерянная в касаниях, Гермиона приходит в себя как раз в тот момент, когда он расстёгивает молнию на её джинсах.              — Подожди… Драко, стой. — Она накрывает его руку и подносит её ко рту, нежно целуя костяшки. — Мы не можем, — с сожалением произносит она и закрывает глаза.              — Конечно можем, — выдыхает он. — Мы уже…              — Нет… нет. Мы ещё не заходили так далеко. — Гермиона пытается выровнять дыхание и разочарованно стонет: — Ты взял с меня обещание. Мы не можем. Чёртова борода Мерлина, я хочу, но не могу.              Он странно смотрит на неё, пытаясь разобраться в этих смешанных сигналах:              — Я взял с тебя обещание?              Она кивает, делает ещё один вдох и объясняет:              — Ты сказал, мы должны подождать, пока петля не разорвётся. Сказал, что не хочешь, чтобы так случилось, что ты этого не вспомнишь.              — Какого чёрта? Во имя Салазара, зачем я это сказал?              Она хихикает над его страданиями. Под потрясающей внешностью мужчины скрывается что-то от капризного чистокровного мальчишки, каким его воспитывали. Она не может удержаться и выпаливает:              — Ты такой очаровательный… — Драко морщится, но Гермиона продолжает: — Поверь, если бы не обещание, ты бы уже трахал меня у камина.              Он стонет, утыкается лбом ей в плечо и ворчит:              — Наверное, я правильно сказал.              Гермиона гладит его по щеке.              — Иногда ты бываешь прав. Хотя было ещё одно обещание.              Подняв глаза, он спрашивает:              — Правда? И какое же?..              — Я обещала, что во вторник буду твоей. И я, Драко, не забуду.              Он целует её, звонко прижимаясь к губам и делая глубокий вдох через нос.              — Не могу сказать, что буду настаивать, но лучше бы тебе и правда это запомнить.              Гермиона снова смеётся, поправляя рубашку, чтобы постараться выглядеть чуть менее растрёпанной.              — Ты ещё голоден?              — Не в этом смысле, — ворчит Драко, но всё равно поворачивается к камину и жестом предлагает ей пройти первой.              Уже почти полночь, когда Гермиона наконец ложится в постель. Воспоминания о вкусной еде, увлекательных разговорах и поцелуе на ночь соперничают со всеми предыдущими днями, погружая её в глубокий сон.