Часть 5

Саша застыла в проходе, не решаясь пройти дальше. Марк подрывается с дивана, но не делает ни шага навстречу ей. Смотрят друг другу в глаза. Кондратюк замечает красные следы от слез на лице девушки. Парень сжимает руки в кулаки, шумно выдыхает и практически подлетает к Александре. Он обхватывает ее руками с обеих сторон, сильно прижимая к себе, целует в макушку, хочет столько ей сказать, но в горле встал ком. Марк опускает лицо Саше на плечо, левую ладонь перемещает на затылок. Пальцы аккуратно проходят по волосам, таким родным, невероятно мягким, к ним всегда хотелось прикасаться. Девушка обнимает Кондратюка в ответ, сцепляя руки у того за спиной. В ушах Трусовой что-то запищало, кончики пальцев стало покалывать. Ей много чего хотелось сделать и сказать, но она стояла, просто стояла. Первым тишину нарушил Марк, тот поднял голову к Сашиному уху и прошептал: «Солнышко, я так скучал», Трусова переместила ладони парню на спину, после чего сжала его кофту с такой силой, с какой только могла. Снова шепот «Я тебя люблю», после которого парень услышал тихий всхлип. Поцелуй в висок, в знак того, что ей не нужно больше прятать эмоции. Этот жест говорил: «Рядом со мной тебе не нужно делать вид, что ты сильная». Саша зарыдала во весь голос, стараясь вытеснить всю ту боль, что копилась в ней. А Марк не утешал ее, он позволял ей прожить эти эмоции, потому что чувствовал насколько девушка в этом нуждается. Его пальцы медленно поглаживают волосы на затылке Трусовой. Саша тяжело дышит, но больше не плачет. Она не злится на Марка. А чему должна? Пауза была обоюдным решением и, в какой-то степени, даже правильной. Любовь к парню в ее душе загорелась с новой силой. — Больше я не позволю тебе уйти — она говорит тихо, почти шепотом. Эти слова очень интимные, предназначенные только для Кондратюка. — Я никуда и не собираюсь — они все еще очень близко. Настолько, что чувствуют биения сердец друг друга. Практически в унисон. Она впивается в его губы. Сейчас Трусову не волнует, что в фойе могут прийти в любую минуту, ей нужен он. Прямо сейчас. Чтобы он залечил все ее раны, чтобы она перестала чувствовать себя так плохо. Тело бьет мелкая дрожь, лицо мокрое, уголки глаз неприятно жжет. Все это не важно, ведь сейчас девушка слишком увлечена губами Кондратюка. Она сминает их своими, ласкает его язык своим, тонкие пальчики ложатся на его щеки и притягивают еще ближе. Ей становится жарко. Марк медленно отстраняется, напоследок чмокнув уже раскрасневшиеся губки напротив. Затем он берет ее за руку и утягивает за собой на диван. — Я хочу быть с тобой — заявляет Марк. Трусова трет мокрые и уставшие глаза. Кондратюк берет ее за запястье и целует его. Теплое, приятное чувство разливается в груди девушки, но она не решается ничего ответить. Александра хочет его объятий. Она хочет милых слов, звучащих его тихим голосом. Она хочет снова утопать в глубине его глаз. Она хочет всего и сразу. — Если хочешь чего-то, попроси — произносит он. — Марк, — почти шепотом — мне очень плохо без тебя. Он двигается ближе и целует в лоб. — Когда вижу тебя, но не могу прикоснуться или заговорить, становится очень больно, здесь — девушка показывает на место в районе солнечного сплетения. Марк кладет туда руку. От его прикосновения по телу Трусовой прошел разряд. Глубокий вздох. Медленный выдох. Именно в этот момент Саша почувствовала, как каждая ее клетка расслабляется. Это произошло не постепенно и размеренно, как обычно наступает усталость, а мгновенно. Казалось, что ни одна ее мышца больше не хочет работать. Веки стали тяжелыми. Парень вновь целует ее губы, медленно, нежно. Прошел языком по ранкам на них. Шепчет: «Устала?», после чего кладет ее голову себе на плечо. Девушка улыбается, прикрывает глаза. Марк гладит ее по плечу. Очень чувственно. Слишком влюбленно.

***

Саша нехотя открывает глаза. Мерзкий, пищащий звук бьет по ушам. Девушка по привычке поворачивается влево и, проведя пальцем по дисплею, выключает будильник. Приподнявшись на локтях, она осмотрела, где сейчас находится: комната такая же, как и ее, рядом чья-то незаправленная постель. После пробуждения зрение было мутным, девушка приняла сидячее положение и потерла глаза, которые тот час же заболели. Дверь ванной открылась, оттуда вышла Щербакова, которая бросила на соседку какой-то многозначительный взгляд. «Это моя комната, почему я вообще подумала, что проснусь в другом месте? Я уснула, Марк отнес меня сюда» — рассуждала Саша. Анна бросила пару слов о том, что девушке лучше поторопиться. Почему-то сказанное вызвало у Трусовой раздражение, захотелось вякнуть в ответ. Возможно, просто влияние раннего подъема. Она нашла в себе силы не ссориться с соседкой и, наконец, встать с кровати. Еле доковыляв до ванной и посмотрев на себя в зеркало, Саша поняла, что сегодня придется налечь на макияж, как никогда раньше, иначе эти красные опухшие глаза распугают всех на стадионе. Девушка пшикает фиксатор на лицо. Осматривает себя во всех сторон: волосы убраны в аккуратный низкий пучок, ни один волосок не торчит, все несовершенства кожи спрятаны от зрителя хорошей косметикой, пиджак, украшенный разноцветными стразами, которые эффектно переливались свету, был застегнут на три верхние пуговицы. Стук в дверь. Анна, не дожидаясь разрешения войти, приоткрывает ее и просовывает голову. — Ты идешь? — Да — уверенно отвечает Трусова.

***

До начала шоу остается пара часов. Царит паника и напряжение. Фигуристы, взволнованные от предстоящего выступления, стараются довести все до идеала, будь то костюм или выражение лица во время проката. На бывшей олимпийской арене гул голосов, некоторые из которых пытаюсь перекричать друг друга. Петя и Марк же не поддаются общему безумию. Парни сидят в раздевалке и зачитывают друг другу анекдоты с какого-то сайта, дизайн которого явно рассчитан на другую возрастную категорию: огромный шрифт и странные, немного кринжовые, как сказал Гуменник, картинки сразу дают это понять. После очередного «прикола», прочитанного Марком, Петр страдальчески протяжно стонет, прикрывая лицо руками, и говорит: — Это очень плохо — Кондратюк не может не согласиться с другом. Желание продолжать отпадает, и ребята решают выйти на стадион, чтобы понаблюдать за всем происходящим. Однако это оказалось не так просто: помещение было заполнено людьми, не только русскими и китайскими фигуристами, но и зрителями, которые по неизвестной причине пришли раньше. Чтобы пройти к соотечественникам пришлось потолкаться. Олимпийский чемпион, еле протиснувшись сквозь группу азиатских спортсменов, говоривших на повышенных тонах, споривших о чем-то, слышит от друга: «Видишь, не только наши с ума сходят». Наконец, Гуменник и Кондратюк добираются до знакомых. — Задание уровня Форта Боярда — говорит Марк. — Вот-вот, это тебе не по кладбищу на тренировки ходить — Петя был в приподнятом настроении. И было понятно, почему: он смог получить разрешение на исполнение программы Sonne, с которой было очень много проблем. Пришлось заменить слова на русские и немного подредактировать мелодию, но парень остался доволен результатом. После всех гадких слов в его сторону, он может показать над чем так долго работал. Марк замечает в толпе Алину, машет ей рукой. У девушки в глазах застыл немой вопрос, он сразу понял, о чем его хотят спросить. Кондратюк кивает, а Загитовой этого достаточно. На самом деле, он очень ей благодарен, но скажет об этом позже.

***

Все фигуристы вышли на поклон. Зал заливается аплодисментами. Это было прекрасное шоу, где каждый проявил себя и свои таланты. Поистине магия на льду. Саша довольна своим прокатом. Она была очень рада возможности вновь исполнить «Круэллу» в Пекине. Трудно передать все те эмоции, что она испытала, ностальгия бьет через край. Когда Трусова встала в финальную позу, по рукам прошли мурашки, причем не только у нее. Марк, наблюдавший за ее выступлением, подмечал каждое движение руки, каждое вращение, каждый прыжок. «Все еще прекрасна!» — подумал он. Сам Кондратюк еще никогда не чувствовал себя так хорошо, во время проката. Было так легко, будто кроме него и музыки вокруг не было больше никого. Отдаться ритму, раствориться в нем — то, что называется артистизмом. Марк — актер на льду. Прекрасен. Или машина, как сказал бы Морис. На арене вновь толпа, давка. Парень заметил среди большого количества лиц, то, что всегда отзывалось приятным трепетом. Зеленые глаза бегали, выискивая проход в раздевалку. Марк, аккуратно протиснувшись сквозь скопления спортсменов, практически в ту же минуту оказался рядом. Он положил свою ладонь на её, чем вызвал испуг девушки, но, заметив кто стоит рядом, она расплылась в улыбке. Взгляд ушел куда-то в сторону. Слишком непривычно. Особенно спустя столько времени. Кондратюк понял в чем дело и осторожно сцепил ее мизинец со своим. Этого было достаточно, чтобы к щекам Александры прильнула краска, а глаза заблестели, но не от слез, как вчера, а от счастья. Расставаться не хотелось, но оказавшись у развилки между мужской и женской раздевалками паре пришлось разъединить пальцы. Бросив влюбленный взгляд девушке, Марк скрылся в проеме. У Кондратюка было еще одно незаконченное дело: в сумке Петра была бутылка китайского алкоголя, а главная проблема в том, что она все еще целая. Пить вдвоем было не так интересно, поэтому ребята предложили присоединится Александру Галлямову и Никите Кацалапову. Но, к сожалению друзей, оба отказались, аргументировав тем, что «Я не готов спаивать детей» и «Ты предлагаешь выпить неизвестный китайский алкоголь с неизвестным количеством градусов из неизвестного автомата?». Других вариантов у них не было. Сначала Гуменник позвонил по видеосвязи Жене Семененко, но тому в скором времени стало скучно наблюдать за попыткой диалога пьяных ребят, поэтому он отключился. Да, именно пьяных. С первых двух глотков ни Марк, ни Петя ничего не почувствовали, однако через время алкоголь резко ударил в голову. Язык стал заплетаться, зрение слегка помутнело. Разговор шел хорошо, перетекая от одной темы к другой. Не было чувства неловкости или скуки. Темы для обсуждения рождались сами по себе. — А как там Сашка? — спросил Петр, оперевшись спиной на стену ванной комнаты. Пить они решили именно там. У этого не было какой-то причины. Гуменник предложил, как Марку показалось, в шутку, тот «в шутку» и согласился. В итоге оба сидят на полу и наливают спиртное в стаканчики, нагло украденные из кулера в коридоре. — Какой? — мозг Кондратюка перестал соображать еще полчаса назад. Улыбка с лица Петра пропала мигом. Он уставил серьезный, практически испепеляющий взгляд на сидящего напротив собеседника. — Ты тупой? — а Марк даже не понимает в чем дело. Гуменник, который был не настолько слаб к алкоголю, понял, что пора заканчивать. Утро следующего дня отдавало резкой болью в висках, всякий раз когда раздавался громкий звук или в поле зрения друзей появлялся яркий свет. Кто бы мог подумать, что серебряный призер чемпионата России на вопрос о самочувствии будет отвечать: «Это просто пиздец».