Часть 2

Сакура подняла голову, с удивлением осознав, что все еще жива. Она вдруг заметила, что обычно безупречная черно-белая мантия Мадары была забрызгана сбоку чем-то красным. Она отступила на шаг к огню и снова вгляделась в Мадару. Она узнала этот цвет и, оглянувшись назад, увидела сквозь пламя осколки стекла – это не кровь была на его одежде. Это был ее яд! Сакура сглотнула, почувствовав обжигающую гордость: она попала в цель. Резко вдохнув задымленный воздух, Сакура быстро соображала. Она догадалась, что ее брошенный бутылек разбился о ближайшее дерево и обрызгал Мадару. Не прямое попадание, но все лучше, чем ничего. Она вытащила кунай, чувствуя жар от огня вокруг поляны. Она напомнила себе, что надо сосредоточиться и дышать, и снова скользнула глазами по фигуре Мадары, с молчаливой гордостью вспоминая, как яд задел его –зелье на мантии блестело в мерцающем свете пламени. «Придумай стратегию, как выбраться отсюда живой», — приказала она себе, стараясь не поддаваться панике. Мадара острым взглядом прищурился на Сакуре, а потом перевел взгляд на то, что капало с его бока. Она почувствовала его гнев даже через заполненную дымом поляну, по тому, как он вытирал зелье с мантии и стряхивал его с пальцев в огонь. Она усмехнулась про себя. Ему снова не удалось убить ее товарищей, и теперь он, наверное, чувствует боль от ее импровизированного оружия. Он выглядел недовольным, и в его металлических глазах сверкнул убийственный блеск. Он снова посмотрел на Сакуру, и его насмешливый голос эхом разнесся по поляне. – Химическое оружие с чакрой? Ты совсем отчаялась. Сакура отступила назад, ее сердцебиение возросло до панического темпа. – Раньше я считал тебя жалкой, но это просто скучно. В твоем арсенале нет чего-нибудь получше, женщина? Желчь подступила к горлу Сакуры, она оглянулась назад. Радость победы начала угасать, открывая пугающую правду: теперь она была одна и прямо под прицелом Мадары. Сейчас он ее убьет. За ее спиной, там, где раньше была ее команда, теперь было пусто. Живот скрутило от тошноты, и Сакура прижала руку к груди, пытаясь подавить отчаянное сердцебиение. Она всегда хотела защитить своих товарищей… но никогда не хотела умереть. Она оглянулась на Мадару. Он поднял руку в черной перчатке, в его ладони что-то сформировалось, и она уже знала, как умрет. В прошлый раз он чуть не убил ее – черный штырь прошел сквозь ее живот, но сейчас у нее не осталось чакры для печати Силы Сотни, которая могла бы спасти её. Не в этот раз. Сакура стиснула кунай. Черт возьми… она задела Мадару, но какой от этого толк? Пятно на его боку, судя по всему, не причиняло ему никакого вреда. Остатки яда пропитали ткань мантии красно-пурпурным цветом, как краска, и Мадару это, казалось, не беспокоило, словно это была обычная вода. Сакура заняла оборонительную стойку с кунаем наготове. Ей придется избегать его любой ценой. Без запаса чакры, который помог бы ей избежать смерти, ей нужно быть осторожней. Пламя разгоралось сильнее вокруг поляны, жар обжигал ее кожу, и Сакура сдержала проклятие при мысли, что у нее очень мало места, чтобы увернуться, не упав в стену огня. Смерть никогда еще не казалась такой неизбежной как сейчас. Сакура едва услышала тихое бормотание Мадары: – Что это? Она не заметила его промедления, пытаясь придумать план спасения. Сакура приготовила свой второй кунай, чувствуя, как ярость растет вместе со страхом. Но она не трусиха. Она никогда никого не боялась. Не важно, насколько силен противник, она умрет бесстрашно, сражаясь изо всех сил. Сакура подняла голову, ее губы жестко скривились в усмешке, сердце колотилось от подпитываемой ненавистью решимости. Лицо Мадары было скрыто за растрепанной серебристо-белой гривой, черный штырь крепко сжат в руке. Некоторое время он стоял неподвижно, подняв руку и готовый к мощному броску. Сакура не поверила своим глазам, когда Мадара вдруг отбросил штырь и снова взглянул на красное пятно на своем боку. Его лицо передернулось, в голосе звучала ярость: – Что это?! Сакура крепко сжала кунай, поблагодарив судьбу за то, что бесполезный яд, по крайней мере, отвлек его и дал ей несколько минут, чтобы подготовиться к бою. Она надеялась, что яд обжигает его, причиняя боль. Сакура побледнела, когда Мадара оглянулся на нее, волосы упали с его лица, и она увидела смертоносный блеск Риннегана. Внезапно Мадара кинулся на Сакуру, схватил ее за рубашку и с рычанием притянул к себе. – Скажи мне, чем ты в меня бросила, прежде чем я выпытаю это из тебя. Его дыхание обожгло ее лицо, даже несмотря на нагретый дымный воздух. Сакура нанесла удар Мадаре, ее кунай с грохотом упал на землю, когда он легко заблокировал клинок тыльной стороной руки. Она пихнула его, но он был неподвижен. Мадара заблокировал другой кунай, который Сакура попыталась вонзить ему в руку. Его хватка на ее воротнике была железной. Он даже не взглянул на ее следующую попытку нанести ему удар, выбивая лезвие из ее рук, оно отлетело в стену пламени. – Черт! Сакура схватила Мадару за запястья, изо всех сил пытаясь бороться с его хваткой. Она выругалась, в результате борьбы влажное пятно красного яда с его одежды перешло на ее бок. И она резко вдохнула, чувствуя, как яд быстро просачивается сквозь ее рубашку. Страх скрутил желудок, когда она почувствовала, как яд проникает под рубашку вдоль талии, обжигая кожу, словно сыпь. Сердцебиение Сакуры усилилось, а пятно на боку впиталось глубже. Она посмотрела вниз, царапая рубашку и кожу, пытаясь в панике стереть яд, и резко вдохнула, когда рука в перчатке стиснула ее подбородок и подняла лицо вверх. Она вовремя избежала туннелирующего взгляда Мадары, не давая ему поймать себя в гендзюцу и сосредоточив внимание на его нахмуренных бровях. — Теперь, когда ты закончила свою бессмысленную борьбу… отвечай на мой вопрос. Она чувствовала, как его властный приказ отдается в груди. — Я не знаю, — прошипела Сакура, сдерживая надвигающиеся слезы разочарования. Она заставила себя неотрывно смотреть на освещенный пламенем рот Мадары. – Ты ничего от меня не добьешься. Я не знаю, что это за зелье. — Посмотри на меня, — прорычал он. Возвышаясь над ней, его Риннеган сверкал в красном лунном свете, обжигая ее щеки. Схватив за воротник, Мадара прижал Сакуру к себе, устрашающе нависая над ней. Она отказывалась сдаваться, ее руки сжимали его запястья. Она видела, как его губы скривились в гримасе, и где-то в сознании она пыталась оценить ситуацию. Без чакры. Без оружия. Без шанса убежать. Она моргнула, чувствуя, как его нетерпение гаснет, как предохранитель бомбы. Этот яд так сильно жжется… он сейчас проникает через мою кожу. Поэтому внутри все горит? Это какой-то тепловой яд? Он был неправильно маркирован? Ее взгляд снова сосредоточился на изгибе его рта. Он всегда был таким привлекательным? Сакура изменилась в лице. Откуда взялась эта мысль? Она нахмурилась, сосредоточив внимание на подбородке Мадары, раздраженная тем, что ее мысли сбились. Она попыталась собраться и прошипела: — Ты поймаешь меня в гендзюцу или убьешь меня им. Я не настолько глупа, чтобы встретиться с тобой взглядом. Ты никогда не заставишь меня, — пообещала она, — я никогда не посмотрю тебе в глаза. — Но ты настолько глупа, чтобы попасть под собственный яд. Она увидела, как его губы изогнулись в насмешливой ухмылке, и быстро выдохнула от странных мыслей, которые вспыхнули в ее голове. По ее щекам пробежал жар, который был явно не из-за ревущего вокруг них огня. Возьми себя в руки, Сакура. Она вернула свое враждебное выражение лица, хотя ее злобный взгляд был менее впечатляющим, так как она смотрела на его рот, а не ему в глаза. Она попыталась прийти в себя, но чувствовала, будто внутри нее все перевернулось вверх дном. В голове все кружилось, неестественное покалывание скручивало ей живот и учащало пульс. Что бы ни делало с ней пятно яда на боку, ей становилось все хуже. Сакура уже запуталась в странных ощущениях и мыслях, затуманивающих её разум. Сакура сильно сжала зубы, когда Мадара провел скользкими пальцами по ее челюсти, поднимая лицо вверх. Она почувствовала, как яд остро обжег и зашипел на ее щеке, и Мадара ухмыльнулся убийственной улыбкой, его зубы блеснули в свете огня. — Если раньше дозировка яда, под которую ты сама попала, была недостаточной, то теперь ты обязательно выяснишь все вместе со мной. Он издал низкий насмешливый смешок, и Сакура вздрогнула от этого звука. Она слышала только бархатный тембр его голоса, а не его слова, и ничего не могла ответить, потому что ее мысли разрывались, ведя битву между нелогичным пылом и паникой. Мадара замер, когда взволнованные зеленые глаза Сакуры скользнули по его лицу, исследуя его черты. Ей хотелось посмотреть ему в глаза, но она остановила себя в последний момент и, покраснев, снова перевела взгляд на залом его бровей. Он мог бы убить ее, если бы она встретилась с ним взглядом. Надо вывести себя из этого странного состояния. Где ее обычное острое чутье и концентрация в бою? Что за странные вещи она чувствует? Почему ей кажется, будто кто-то другой пытается завладеть ее разумом? Сакура закрыла глаза, не доверяя себе. Но от этого она еще сильнее ощутила его высокую фигуру, его запах на одежде, хвою, дым и тепло, потрескивающую ауру его мощной силы. Она снова запаниковала, отчаянно пытаясь вырваться из его хватки. Воротник рубашки Сакуры треснул и разорвался, оставив в руке Мадары кусок ткани. Сакура удержалась от падения в пламя, выпрямилась и нерешительно взглянула на Мадару. Он стоял, глядя на нее с досадой, в его руке в потоке дыма развевался кусок ткани от ее воротника. Она заставила себя собраться, надо было воспользоваться тем, что он решил посмеяться над ней, а не быстро убить. Ей нужно было сражаться, но она не могла вырваться из чар, а могла только глазеть на него в состоянии паники. Что с ней сделал этот яд? И почему он до сих пор не пытается ее убить? В предыдущих битвах даже малейшие колебания с ее стороны или со стороны ее товарищей стоило им серьезных ранений. Пламя вокруг них разгоралось, и что-то, казалось, щелкнуло в опасных глазах Мадары. — Слишком боишься, чтобы бежать, но слишком боишься, чтобы сражаться? И ты будто разучилась разговаривать. У меня больше нет на тебя терпения. — Тогда убей меня, — прошипела Сакура в ответ, — у тебя уже была сотня возможностей. Ты прекрасно это знаешь. К чему тянуть резину? Для развлечения? – она сжала кулаки, сдерживая колотящееся сердце. – Или яд действует на тебя больше, чем ты хочешь показать? Сакура сделала шаг назад, увидев, как в ответ сверкнули глаза Мадары. Ее спину жгло от близости к разгорающемуся лесному пожару вокруг поляны. — Какова твоя истинная цель, женщина? Она молчала, и Мадара продолжил: — Я позволил тебе жить только для того, чтобы ты рассказала мне всю правду. Признавайся сейчас же, и я в свою очередь быстро убью тебя, – в руке Мадары материализовался новый штырь, и он решительно схватил его, делая еще один шаг к Сакуре. – Однако… если ты продолжишь тратить мое время, то узнаешь, что такое страдание. Я не даю второго шанса. – Можешь спрашивать меня, можешь угрожать мне, но мой ответ остается прежним, – Сакура потерла мурашки, пробежавшие по ее рукам, обвиняя пламя в том, что ее лицо горит румянцем, – и что ты имеешь в виду, какова моя истинная цель? Яд должен был причинить тебе боль… — она посмотрела на бок Мадары, красный цвет на ткани его мантии высох и теперь походил на пятно крови. Мадара рассмеялся над ее ответом, и Сакура стиснула зубы. Она старалась изо всех сил игнорировать растущее внутри напряжение, что-то подталкивало ее к нему, что-то шептало ей в уши о том, как он прекрасен. «Возможно у меня появились такие мысли, потому что до этого я на него так долго не смотрела», — подумала Сакура, ведь раньше она лишь мельком видела Мадару во время битвы. Эта мысль немного утешила Сакуру, она неловко сместилась в позе между оборонительной и наступательной позицией, и тут ей в голову пришла мысль, от которой она стала по другому интерпретировать его насмешки. — Кажется, яд не причинил тебе никакого вреда. Я даже не понимаю, как он влияет на меня. Почему ты вообще хочешь это знать? Эффект от него сохраняется, несмотря на твои регенеративные способности? Сакура увидела подтверждение в нахмуренном взгляде Мадары и почти рассмеялась, схватившись за бок и закашлявшись от дыма в легких. Итак, Мадара не убивает ее, потому что ее яд был достаточно сильным, и он действовал на него на фоне быстрой регенерации клеток. Он оставил ее в живых только для того, чтобы узнать, что это за яд, и, возможно, чтобы найти противоядие или способ противостоять его эффекту. Даже если это не имело никакой ценности, кроме причинения легкой боли… в конце концов, маленький бутылек с загадочным зельем все же купил ее команде еще один день жизни, и Сакура с ненавистью ухмыльнулась: — Я рада этому, ублюдок. Это тебе подарок на память обо мне. Мадара скептически хмыкнул, и выражение его лица снова стало убийственным. — Я скоро узнаю, была ли это диверсия или ваш плохо продуманный план, — гневно сказал он, — такая тактика все равно никогда не сработает, чтобы убить меня. Не волнуйся… — Сакура сделала еще один шаг назад к огню, когда он начал приближаться к ней, – твоя смерть близка. Я не пощажу тебя только потому, что ты женщина. Мадара указал на горевшую поляну, на которой они стояли. — И не говоря уже о том, что на этот раз твои товарищи оставили тебя одну, – его зубы сверкнули в красном лунном свете, – ты умрешь от моей руки, твоя попытка провалилась. Сакура вздрогнула от слов Мадары, ее зеленые глаза пристально смотрели на его лицо. Его взгляд скользнул по ее ярко румяным щекам и опустился вниз, на обнаженную ключицу и декольте у порванной рубашки. Она вздохнула, словно в последний раз, и уже хотела заявить, что будет сражаться с ним до смерти. Однако вместо этого Сакура почувствовала, как из ее бока, задетого ядом, вырывается жжение, и ее охватило почти непреодолимое влечение. «Сдавайся», — прошептала ее отравленная кровь. Она подавила этот порыв. Ее смелые слова пропали, и сердцем завладел настоящий страх. В голове крутились мысли, но Сакура уже не узнавала их. Теперь, когда она смотрела на Мадару, она чувствовала не страх и не ненависть, а сильное притяжение. Сакура запаниковала. Она развернулась, нырнула прямо в пламя огня и побежала прочь. Не обращая внимания на пламя, обжигающее ее кожу, на огонь, охвативший ее одежду, она с отчаянной скоростью пробиралась сквозь дым и почерневшие деревья. Она бежала по горящему подлеску, дым жалил ей глаза и заполнял легкие. Позади нее еще больше деревьев взорвалось от жара и пламени, порыв ветра ударил в спину Сакуры, — это Мадара поджег лес мощным потоком огня. Задыхаясь, Сакура разорвала влажную часть рубашки, где скопился яд, и бросила ее в огонь. Рядом упало огромное дерево. Сакура уклонилась от пылающих ветвей и покатилась по покрытой пеплом мертвой земле. Снова ударил поток пламени, прорываясь сквозь деревья огненным цунами. Она прикрыла голову, когда огонь нахлынул на нее, оставляя болезненные ожоги на открытой коже. Сакура изо всех сил пыталась потушить огонь, прилипший к ее одежде. Она каталась по грязи и пеплу, шлепая себя по одежде, и вскрикнула, когда внезапно земля провалилась, и она упала в какую-то нору. Сакура нырнула в нее и обнаружила в конце странную, идеально округлую трубу. Земля затряслась, куски породы раскололись вокруг нее от надвигающегося пламени. Почувствовав, как вокруг все рушится, Сакура нырнула в трубу ногами вперед как раз вовремя, потому что сверху рухнул очередной поток жара и огненной смерти. Нора над ней рухнула в огне, а она полетела вниз, все дальше и дальше в темноту. Сакура скользила вниз, цепляясь за гладкие стены трубы. Отчаянно царапаясь и цепляясь ногами, ей удалось замедлить падение, ее полурасплавленные подошвы сандалий царапали рифленую плитку. Каждая царапина ее обожженной кожи о шершавые стенки вызывала агонию, разрывавшую ее, но Сакура сильно стиснула зубы, зная, что нельзя кричать, чтобы не выдать себя. Наконец, тяжело дыша, она упала на холодный пол, полностью погрузившись во тьму. Сакура прикрыла рот обеими руками, откашливаясь. Её легкие жгло от дыма. Она позволила себе лишь на мгновение отдышаться в затхлом холодном воздухе, а потом заставила себя подняться на ноги. Она с трудом прислонилась к стене и провела обожженной ладонью по поверхности, обнаружив, что она покрыта теми же ромбовидными бороздками, что и цементная труба. Сакура кивнула сама себе, поняв по небольшому эхо от своих движений, что находится в коридоре, и прерывисто выдохнула с облегчением: никогда еще она не была так счастлива, попав в одно из убежищ Орочимару. Она пошла вперед, держась за холодную стену и игнорируя вспыхивающую боль в руках и шее, приказывая ноющим ногам идти дальше. Мадара не дурак, он легко найдет ее, если она останется на месте. Она еще недостаточно далеко ушла. Ей нужно продолжать идти, преодолевая боль. Ее единственный шанс спастись, это уйти как можно глубже внутрь убежища, и она надеялась, что Орочимару не оставил после себя активных ловушек. Хотя ее кожа покрылась мурашками от непривычного холода внутри убежища, прохладный подземный воздух облегчил ее ожоги. Это отвлекло ее от боли, и она продолжала брести во тьме вслепую вперед, понимая по изгибам и поворотам стены, что идет по очень длинному коридору. Холод, казалось, прояснил разум Сакуры, а страх заставлял двигаться вперед, подальше от кровавой битвы, забывая о борьбе внутри неё. От той катастрофической встречи с Мадарой остался жар, все еще бурливший в животе Сакуры. И она продолжала сопротивляться пугающе сильным мыслям. Вернуться назад… подойти к нему ближе… сдаться. Все это вертелось в ее голове, несмотря на все ее усилия. Черт побери, она должна игнорировать все эти мысли, иначе ее ждет верная смерть. Единственное, в чем Сакура могла доверять себе, находясь под воздействием этого яда, это самоисцеление, как только у нее появится возможность. Сакура остановилась, когда стена, вдоль которой она шла, уперлась в угол. Поняв в темноте, что находится на пересечении коридоров, она застыла и прислушалась. Ее окружала тишина, будто тяжелый покров зимнего снега. Это была абсолютная тишина, через которую не пробивалось ни единого звука: ни скрипа, ни шороха воздушного потока – полное небытие, абсолютное и жуткое. Со стуком сердца Сакура решила продолжать идти вперед, стараясь не потеряться в сложном сплетении залов и комнат. Она уже достаточно далеко прошла внутри убежища и решила рискнуть остановиться. Сакура зажгла в своих ладонях зеленую исцеляющую чакру и, прислонившись к прохладной стене, поднесла руку к ожогам на лице. Она закрыла глаза, выдыхая от успокаивающего ощущение исцеления и охлаждения вздутой кожи. Слава богам, что у нее накопилось достаточно чакры, чтобы залечить свои раны. Ей удалось избежать ожогов третьей степени, хотя повязки на ее икрах сгорели, а угли прожгли дыры в ее штанах и разорванной рубашке, оставляя серые пятна от пепла. Сакура расслабилась еще больше залечивая ожоги на шее, на руках, а затем перешла к заживлению вылизанных огнем икр. Она со вздохом опустилась на колени, завершая исцеление. Однако она знала, что все еще не в порядке. Сакура поморщилась, ее запутанные мысли снова закружились в ее разуме, навязывая сильное желание вернуться наверх и найти того, кто хотел убить ее. Нужно было избавиться от яда, а для этого ей требовалось больше времени. Ее кожа продолжала гореть в том месте, куда попал яд, и она прижала ладонь к пятну, пытаясь залечить его с поверхности, как это делала при ожогах. Как же ей сейчас не хотелось тратить чакру на извлечение яда. Свет снова ожил в ладонях, и Сакура, сконцентрировавшись и стиснув зубы, все же начала осторожно распределять чакру над большим красным пятном на коже, приступая к кропотливому процессу извлечения. Не имеет значения, насколько она измотана. Она сделает это проклятое извлечение так, словно от этого зависела ее жизнь. Пока она работала, лицо Сакуры покраснело, как будто она все еще бежала сквозь лесной пожар, ее кровь почти болезненно кипела в венах. Что, черт возьми, это был за яд? Воспоминания о лице Мадары воспламеняли ее мысли и разгоняли пульс, и она быстро подавила их, сильно стиснув зубы. Это как гендзюцу, уверяла себя Сакура. На бутылке было написано «наполненно чакрой» и «экспериментально», так что в этих странных чувствах к Мадаре виноват яд. Присев на корточки, Сакура прислонилась спиной к рифленой каменной стене и, сгорбившись, сосредоточенно пыталась ускорить кропотливый процесс вытягивания яда из крови. Одновременно она пыталась вернуть в свои мысли здравомыслие. Для меня в мире нет других мужчин, кроме Саске, сказала она себе. У меня нет абсолютно никакого интереса к Мадаре! Лишь бы сбежать или победить его. Абсолютно никакого интереса! И не важно, под каким дзюцу или ядом я нахожусь. Немного успокоившись, Сакура попыталась проанализировать ситуацию, вместо того, чтобы поддаваться панике. Она была уверена, что ушла достаточно далеко, и сейчас ей крайне важно было избавиться от яда. Убежище Орочимару находилось глубоко под землей и состояло из множества запутанных туннелей, тупиков и пустых комнат. Даже учитывая, что Мадара прекрасно ориентируется на местности наверху, сейчас он все там разнес и, что главное, уничтожил вход в туннель. Сакура кивнула сама себе. Побег прошел прекрасно. Она снова была благодарна, что ее яд- гендзюцу достаточно отвлек Мадару и дал ей уйти живой. Без этого от нее бы сейчас осталась только горстка пепла на той маленькой лесной поляне. Сакура выдохнула, теперь она чувствовала себя менее виноватой из-за пылких мыслей о Мадаре. Она сможет стерпеть это противоестественное влечение к нему, все же это дало ей возможность сбежать и сохранить свою жизнь… но ей нужно срочно вытащить яд из своего организма. Сакура закрыла глаза и усилила концентрацию, почувствовав, как яд наконец-то начал реагировать на ее чакру и медленно подтягивается к ее ладоням. Она с облегчением откинула голову назад, прислонившись к стене. Она может расслабиться. Она подняла руку, вспоминая, как Мадара насмешливо погладил ее по щеке, и провела пальцем по лицу, осознав, что уже стерла тот яд, который он нанес ей на кожу, когда каталась по грязи после лесного пожара. Сакура нахмурилась, чувствуя себя виноватой. Что это было за чувство, когда она поняла, что Мадара привлекателен? Она даже не знала, что способна видеть его таким. Она и в правду сошла с ума, раз чувствует такое по отношению к своему врагу. Стараясь избавиться от чувства вины, Сакура попыталась перенести то, что думала и испытывала к Мадаре, на Саске, но обнаружила, что образ Саске в ее сознании был каким-то бледным и неустойчивым, а старые чувства к нему меркнут в сравнении с тем, что она испытывала сейчас. Ее прежние представления о любви растворились в отравленном потоке крови. Это не любовь. Сакура вздрогнула, поймав себя на этом слове и чувствуя, как по телу пробегает дрожь. В новом приступе паники она перенаправила мысли, стараясь вспомнить этикетку от яда. Что там было написано? За весь свой медицинский опыт она никогда еще не слышала о таком яде. Кто его создал? Как долго он будет влиять на нее? Почему он воздействовал на ее чувства, но не на тело? Все это неважно. Она должна вывести его из организма, пока не стало слишком поздно. Сакура вздрогнула. Тусклый свет вокруг ее ладони замерцал, когда она попыталась сохранить концентрацию и вывести яд. Ей надо избавиться от этих мыслей на случай, если Мадара снова найдет ее. Ситуация становилась все хуже, ее отравленные инстинкты усиливались даже без его присутствия. Она все меньше и меньше себе доверяла, чувствуя, как на нее нахлынули навязчивые физические и эмоциональные желания. Сакура резко открыла глаза. Коридор, в котором она находилась, завибрировал. Сверху посыпались земля и песок и едва она подняла голову, как мощный грохот сотряс высокий каменный потолок. Ударная волна прокатилась по земле, потолок задрожал, треснул и раскололся на тысячи трещин. Послышался оглушительный треск, и мир, окружавший Сакуру взорвался снаружи. Осколки, валуны и разбитые куски камней пролетали мимо нее, как снаряды. Водопады падающего песка и грязи рушились, прорываясь сквозь растрескавшуюся землю. На вершину всего этого опустился кулак в черной перчатке, за ним последовала развевающаяся мантия и два пронзительных металлических глаза, пронзающие Сакуру, словно он видел ее сквозь тысячи миль под землей.