Глава 23. Письмо

      Головные боли ушли. Кровь носом больше не текла, желудок не крутило в преддверии обморока, однако теперь, гудело сердце. Со дня увольнения Амалии, каждый раз бросая взгляд на пустующее место он ощущал что-то ноющее в районе сердца. Его накрывала необъяснимая тоска. Лучше уж кровь из носа, чем это чувство.       Медленно выдохнув, Ацуши откинулся на спинку кресла утыкая взгляд в монитор. День сегодня спокойный, даже скучный, по этому голова гудела от собственных мыслей. Руки сами потянулись к клавиатуре. Взгляд стал осознанней только когда перед ним высветилась фотография бывшей коллеги. — О! У Амалии новые фото? — проходя мимо, заметил Осаму. — Да, пост о возвращении на работу… — протянул Накаджима, — Т-то есть… Случайно попалась, ха-ха.       Неопределённо вздохнув, Дазай хлопнул его по плечу и сел за свой стол. Быстро закрыв все вкладки, он открыл программу отчёта в сотый раз перечитывая его. Прошёл почти месяц, его коллеги уже давно перестали вспоминать её, а он — нет. На заданиях, то и дело проскальзывала мысль о ней. «Может, снова прокрасться в приют? Папку забрали, может она уже на месте?» — подумал он.       До конца рабочего дня эта мысль не покидала голову бедного Ацуши. Однако, вопреки всему, поле работы он отправился домой, поужинал, прочел с десяток страниц новой книги и лёг спать. Что бы на следующее утро осознать, что потерял что-то важное.

***

      Уткнув пустой взгляд в тротуар, он крепко сжимал газету и письмо в руках. В голове кавардак, Директор приюта мёртв… Погиб. Под колёсами грузовика. Какая нелепица. Главный страх его жизни мёртв, а он себе и места не находит, считает это не справедливым. Он искал его, зачем? Что бы вновь напомнит о никчёмности? — Прочти письмо, — глухо отозвался голос Дазая, — Думаю, там есть ответы на все твои вопросы. — Нет, — мотнул он головой, — Зачем? По какой причине мне так тяжело? — Знаешь, — начал он, — Думаю так чувствуют себя те, кто потерял отца. — Он не мой отец! — резко вскочил Накаджима, — Я знаю, что мои настоящие родители отдали нас туда! Но он ни черта не заботился! — Нас? — переспросил детектив, — Прочти.       Взгляд растерянно забегал по коллеге. Нас. Он сказал нас. Не его. Не я. Не меня. Нас. Потому что изначально нас было двое.       Раскрыв листок он тут же принялся читать. «Здравствуй Ацуши, Амалия.       Это письмо я написал если всё же не смогу рассказать вам всё. Для начала ты Ацуши. Я не буду просить прощения за все что делал с тобой. Ты стал сильным благодаря той боли что пережил. Я следил за тобой и с чистым сердцем готов признать твою силу и способность защитить её. Молодец.       Амалия. Прости меня. Я знаю как ты ждала его. Знаю, что опечалилась, когда он не вернулся за тобой. Даже возненавидела, но ты смогла добиться таких высот несмотря ни на что. Спасибо за то что ты держала в тайне всё что знала, что не смотря на все слёзы молчала ради его же блага. Он тебя не помнит, вот в чём причина. Я сделал так, что в его памяти он всегда был один, что он понятия не имел кто ты такая. Он был слишком слаб что бы защитить тебя, но теперь, спустя столько лет, я знаю, что он накажет любого за тебя.       Уверен ваши родители не хотели бы что бы ваше детство было таким, однако по другому я не мог. У меня был выбор и я выбрал жестокий, что бы сейчас, у вас всё было хорошо.       Руки пробрало мелкой дрожью. Глаза застелили слёзы. Накаджима поднял взгляд устремляя его куда-то вперед. По началу в голове не было ни одной мысли. Чёткий ответ на его вопрос просто не клеился, а потом, боль врезалась словно лавина. Барьер, что мешал вспомнить, разбился в пыль. Свалившись на землю, он схватился за голову отчаянно вопя. Всё детство начало поноситься пред глазами. Из той лачуги, он бежал не один, держал её за руку. Потом, как он ранит её. Начало его «воспитания». Как она обрабатывает его раны, как читает ему, как рассказывает об экскурсии. А что самое главное её лицо. Её белые волосы и такие родные глаза.       Когда он открывает глаза, пред ними уже не улица, а родные стены мед кабинета агентства. — Очнулся? — отвлекаясь от ноутбука, Ёсано взглянула на парня, что пытался встать, — Лучше ляг.       Молча повиновавшись, он прикрыл глаза, чувствуя как к горлу подкатывает ком. За всё время, она даже не пыталась рассказать ему правду, значит ли это что она отказалась от него? Конечно, ей же уже наверняка рассказали обо всем, будь по другому, Амалия бы была здесь.

***

      Нервно постукивая ногтем по поверхности стола, Накаджима-младшая сверлила своего собеседника недовольным взглядом. В руках письмо директора, однако… — Зачем? — спустя минуту молчания, спросила она. — Что «зачем»? — вскинув брови, Дазай захлопал глазами. — Зачем ты написал это письмо? — откинув листок, девушка сложила руки на груди, — Это не его почерк, содержание еще сносное, думаю он бы так и сказал, но почерк не его. Я же сказала, что не хочу что бы он знал. Я четко объяснила свою позицию. — Прокол, — не громко засмеявшись, кивнул детектив, — Старею… — Дазай, — холодно осадила его Амалия. — Он должен знать, — вздохнул он, — Ему нужен стимул. — Какой еще стимул?! — воскликнула она, — Ладно я, — уже тише начала девушка, — Может переживу еще пару похищений, плевать. Он же сума сойдет если что-то случится, если не получится спасти. — У него получится. — Какой ценой?       Замолчав, Амалия прикрыла глаза, погружаясь в раздумья. Сначала бессонная ночь из-за смерти Директора, потом из-за этого письма, а сегодня что? — В любом случае, у тебя есть месяц, — поднявшись из-за стола проговорил Дазай. — До чего? — нахмурилась она. — Один из тех, кто назначил награду за него объявиться через месяц. Тебе придется уехать из страны на неопределенный срок, там ты будешь в безопасности. Так что решай, месяц живешь полной семейной жизнью или же…