Часть 35 - Отвергнутый возлюбленный

— Чувак, не гони. Уже скоро неделя будет. Сколько можно упрямиться? Иди поговори с ней!       Его тут же прожгли раздраженным взглядом — Учиха явно не пребывал в восторге от нравоучений и жалости АНБУшника. Саске сделал выпад катаной вперед и ловко прокрутил её в пальцах, описывая лезвием четкий круг. — Я тебе уже сказал, что мне всё равно. Сакура права — нам не стоит общаться после того, что я с ней сделал. И меня это вполне устраивает.       В холодном тоне сквозила щедрая доза раздражения.       «Всё равно ему, как же!» — Сай фыркнул.       Такого унылого, депрессивного и разбитого упрямца ещё нужно было поискать. Сай готов был поклясться, что со дня разговора с Сакурой Саске не спал полноценно ни одной ночи. Упертый баран закрылся дома, как самый настоящий затворник, оброс щетиной на своем раздражительно-идеальном лице и всё, чем занимался днями напролёт, — это лишь изводил себя тренировками на заднем дворе, снимая напряжение. Угрюмый, осунувшийся, раздраженный и внутренне страдающий — вот как выглядел Саске Учиха, стоящий перед ним с катаной в руках.       Сай подумал, что если бы его кто-то попросил передать подобного Саске на холсте, то он бы написал мрачную картину с зимним лесом, где в центре композиции на луну выл бы одинокий волк. У животного были бы видны остатки былого величия и силы, но грусть от потери партнерши высосала бы из него все могущество, оставив лишь истерзанную оболочку с тусклым мехом, выпирающими ребрами и потухшими глазами.       Смерив недовольным взглядом своего друга, Сай вдруг драматично вздохнул и как бы между прочим протянул, ковыряя пальцем кору дерева: — Жаль её, конечно. Она ходит, как в воду опущенная, явно переживает, а тебе, вон, всё равно на неё, оказывается.       Кончик катаны в вытянутой руке дрогнул.       Уголок губ Сая довольно приподнялся на пару миллиметров.       Клюнул. — Видел её? — тщательно скрывая интерес, Саске задал вопрос максимально отстраненным голосом и сделал ещё один точный взмах холодным оружием. Лезвие разрезало вечерний воздух безупречным движением.       Сай кивнул, усаживаясь поудобнее на крупной ветке дерева, свесил ноги вниз и лукавым взглядом смерил друга, тренирующегося прямо под ним.       Задний двор Саске оказался главной жертвой в этой ссоре между Учихой и Харуно. Всего за пару дней истощающих тренировок Саске некогда роскошный сад покрылся проплешинами. На деревьях виднелись разбросанные в хаотичном порядке отметины от ударов катаной и ожоги от Катона, а вся трава была вытоптана. — Да, видел её в кафешке вчера вечером с каким-то шиноби. На свидании, наверное, были.       Саске окаменел, подобно изваянию, и медленно поднял голову вверх, направив на Сая леденящий душу взгляд. Если бы подобные взгляды имели какое-либо влияние на Сая, то тот едва бы добился успеха в таком непростом месте, как «Корень». А потому, непоколебимый, он продолжил свой спектакль, как ни в чем не бывало, играючи подбрасывая в руке кунай: — Она ещё вся такая намарафеченная была: макияж, декольте, каблуки – во всеоружии пришла. Интересно, что за парень?       По отвердевшей линии плеч Саске можно было сказать, что этим вопросом задавался и он тоже. Его плотно сжатые до побеления губы разомкнулись лишь для того, чтобы выдать одно слово ледяным голосом: — Повтори.       Учиха клюнул на крючок, даже не заметив такой простой и очевидной провокации. Не мог заметить — был слишком ослеплён эмоциями. — На свидании, говорю, видел. О, чувак, у тебя шаринган активировался. Так и должно быть? — лукаво усмехаясь, Сай с наигранной невинностью рассматривал багровый шаринган, буравящий его снизу.       Чакра, резонирующая от стоящего под деревом Саске, приобрела убийственные оттенки, утопив сад в тёмных тонах. — С кем? — гортанный низкий голос мог бы отпугнуть кого угодно, но не Сая. Тот продолжил давить свою линию, мастерски игнорируя устрашающие невербальные звоночки от друга: — А тебе разве не всё равно? Тебя же вроде как всё устраивает. Пусть ходит с кем хочет. — С кем она была? — голос Саске стал больше походить на гортанный рык.       Пару секунд пристально рассматривая друга, Сай вдруг рассмеялся и спрыгнул с дерева. По-кошачьи мягко приземлившись на землю, он выровнялся и поравнялся с напряженным Учихой. — Я его раньше не видел. Но выглядел он смазливо. Джоунин, не меньше. Да и смазливый такой. Возможно, даже смазливее тебя. У нашей Харуно явно есть типаж.       Неожиданно ярость в глазах сменилась на растерянность, и Саске удивленно моргнул. А затем резко отвернулся, пряча эмоциональное лицо от цепких глаз друга.       Что и требовалось доказать.       Всё равно ему. Как же.       Тяжело вздохнув, Сай похлопал сбитого с толку эмоциями Учиху по плечу. — А говоришь, что всё равно. Надеюсь, ты врёшь только мне? Сам-то понимаешь, что это херня?       Саске нахмурился, рассматривая искусственную улыбку напротив. Кажется, только в этот момент он осознал, как легко попался на провокацию и ложь Сая. Бордовый шаринган погас, уступив место глубокому черному нефриту, который делал Учиху таким привлекательным. Сдерживая бурлящие в нем эмоции, он лишь выдавил сквозь зубы одно слово: — Зачем?       «К чему был весь этот цирк и ложь?» — читался немой вопрос в его глазах. — Затем, что тебе пора прекратить лгать и себе и мне. Ты слишком гордый и упрямый, чтобы признать, что тебе херово и что тебя совсем не устраивает то, что между вами происходит.       Учиха молчал, подняв уставший взгляд к вечернему небу. Оно было окрашено в меланхолично-сладкие розовые тона. — Но я и впрямь видел Сакуру. — Можно было бы сказать, что Саске было всё равно на услышанную информацию, если бы Сай не заметил, как вздрогнули нижнее веко и пальцы руки Учихи на рукояти катаны. Для всех вокруг Саске наверняка был закрытой книгой, прочесть которую было бы не суждено никому. Но Сай владел языком деталей, а потому видел внутренний мир и бурлящие эмоции внутри Учихи в полутонах. Эмоции и чувства Саске просачивались наружу по крупицам, но АНБУшник был достаточно внимателен, чтобы ловить их все. — Видел, когда она шла в больницу. Перекинулись с ней парой слов. Говорит, что за её лечение взялся Орочимару и сейчас проводит какие-то обследования.       На пару мгновений Саске задержал дыхание, а затем медленно выдохнул и кивнул, засунув катану в ножны. — Если всё проходит под контролем Цунаде, то можно не беспокоиться. — Кажется, он успокаивал скорее самого себя, нежели Сая. — Чувак, не гони, иди сходи к ней. На тебя смотреть жалко! И я не врал, когда сказал, что она тоже выглядит не лучше. Вам нужно поговорить.       Саске ничего не ответил. Он продолжал стоять полубоком, направив глубокий тяжелый взгляд в небо. — А ещё тебе пора простить себя за тот период. Да, в то время ты был больной неадекват. Да, ты хотел порубить всю Коноху, да и весь мир вообще. Да, ты был как перекати-поле, которое носило из крайности в крайность... — Саске бросил на Сая короткий злобный взгляд, и АНБУшник тут же улыбнулся своей наигранной улыбкой и выставил указательный палец перед ним: — Но! Нельзя сказать, что у тебя не было на это причин! К тому же нельзя скинуть вину за попытку убийства Сакуры всецело на тебя.       После долгого молчания Саске отрицательно покачал головой, отвергая все доводы Сая: — Ты не знаешь, о чём ты говоришь. Это не её вина.       Решившись, словно перед прыжком с высоты, Сай, наконец, сказал то, что давно хотел сказать: — Я говорил не про неё. — Саске нахмурился, не понимая, к чему вел АНБУшник. — А про себя. Это я тогда подбил её к тому, чтобы напасть на тебя.       Признание далось ему с трудом. Было страшно потерять новообретенного друга, коих у Сая и так было меньше, чем пальцев на одной руке. Но в книгах всегда говорилось, что строить отношения нужно на твердой почве из фундамента правды и открытости.       Медленно переведенный на него взгляд был тяжелым и непонимающим.       Пальцы рук Сая вздрогнули, и он сжал кулаки, пытаясь унять дрожь. Затем отвернулся от внимательных глаз, которые наверняка заметили его слабость, и принялся объясняться: — Я считал, что ты тянул всю команду на дно. Наруто ради тебя пускался во все тяжкие, пытаясь тебя спасти. Чёрт, да он ради тебя на колени падал перед другими, пытаясь вымолить тебе жизнь. Сакура бредила тобой и изводила себя. Они оба страдали, посвящая себя тому, чтобы вернуть тебя, а ты в тот момент тотально слетел с катушек и собирался грохнуть всех Каге. Рано или поздно ты бы утащил их за собой на самое дно, потому что сдаваться и отрекаться от тебя они не собирались. — Горячая речь Сая была прервана на рваный глубокий вдох, и он продолжил: — Когда ты покинул Коноху, Сакура взяла с Наруто обещание вернуть тебя, сделав его заложником этих слов. Я влез не в своё дело и надавил на неё, чтобы она, наконец, забрала свою просьбу назад и избавила Наруто от этого бремени. Я свалил вину за страдания Наруто и на неё тоже, обвинив её. После этого Сакура приняла решение пойти даже дальше и разобраться с проблемой собственноручно. Поэтому она искала тебя. Из-за разговора со мной. Так что это и моя вина, что она напала на тебя и вы оказались в этой ситуации.       После нескольких тяжелых секунд, во время которых Сай не дышал, ожидая реакции друга, Саске, наконец, кивнул и спокойно ответил: — Ты правильно поступил.       Он воспринял услышанное слишком спокойно. Намного спокойнее, чем мог представить себе Сай. Это сбило его с толку, и он принялся эмоциональнее доказывать свою вину: — Нет. Я в то время всё ещё плохо разбирался в отношениях и передавил на неё. Она тогда даже Наруто призналась в любви, чтобы он… — Что?.. — А вот теперь реакция не заставила себя ждать. Голос Учихи вновь походил на лёд.       Сай осекся, видя опасные глаза Саске напротив. Он нервно сглотнул, желая забрать слова назад. Неужели Саске не знал об этом?! Кто его тянул за его блядский длинный язык?! — Повтори. — Саске, дорогой, ты меня пугаешь. Давай сбавим обороты. — Нервно хихикнул Сай, но, увидев убийственное лицо друга, понял, что это было не время и не место для шуток, и ответил серьезно. — Ну, Сакура призналась в любви Наруто.       Показалось, что Коноха резко из лета переключилась на зимний сезон — стало чертовски холодно. Казалось, что сад покрылся инеем, а воздух стал обжигающе ледяным. — Чувак, расслабь рожу, а то мне реально не по себе! — Шлепнув ладонью по лицу Саске, он отвернул его в сторону. — Она не всерьез это говорила, а чтобы Наруто отказался от обещания вернуть тебя назад в Коноху и избавился от этого груза. Мол, разлюбила тебя, переключилась на него, шаришь? И снова-таки, даже в этом виноват я, потому что это я рассказал ей о его чувствах.       Вспышка эмоций Саске стухла, и, отведя взгляд и нахмурившись, он лишь спросил: — Что он ответил? — Он разозлился. Сказал, что ей не стоило врать ему. Строго между нами — он тогда был весьма крут! Она могла бы и впрямь на него переключиться. Ну, я бы ему дал на её месте, например. Но потом у него случилась паническая атака, когда он узнал, что тебя всерьез планируют убить. Вот настолько ты их разрушал.       Осознав, что копает яму самобичевания Саске ещё глубже, Сай спохватился и спешно вырулил историю в другую сторону: — Поэтому я и надавил на неё и был неправ. Однако! Когда вся эта канитель с тобой закончилась и ты снова стал милым и послушным плюшевым медведем, то Наруто, Сакура и Какаши просто отпустили твой период сумасшествия и двинулись дальше, словно и не было его. Никто из них не держал зла и никогда за твоей спиной не вспоминал этого. Наверное, потому что хорошо знали, через что ты прошёл, и понимали тебя. Они просто всегда были рады, что ты снова был с ними, даже если тебя носит хер знает где по миру. Сакура никогда не переставала тебя ждать, Наруто вечно про тебя пиздел направо и налево, что ты его лучший друг, который вернулся. Я никогда не понимал этого, но такова истина — у вас более глубокая связь, чем её можно осознать посторонним. И Сакура — та самая Сакура, любила тебя даже после всего этого треша, что ты учудил. Не знаю, может, она и держала какую-то обиду на тебя за те покушения, но от этого явно меньше любить тебя не стала. Хотя всё равно тебе стоило бы попросить у неё прощения за те ситуации, конечно. Как и рассказать ей об этом с момента потери памяти до того, как она сама узнала от третьих лиц.       Плавно садилось солнце на горизонте, опаляя Коноху насыщенно-пламенными оттенками. Глаза Саске были отведены в сторону, но Сай всё равно увидел в них тоску и боль. Положив ладонь ему на плечо, Сай продолжил подбирать слова, пытаясь достучаться до Учихи, спрятанного за прочной броней. — Это всё уже позади, понимаешь? Я не снимаю с тебя ответственность за произошедшее, но, откровенно говоря, будет нечестно сделать тебя одного козлом отпущения. Да и, может, и хорошо, что всплыл сейчас этот твой проёб из прошлого. Как вам с Сакурой двигаться вперед, строить отношения и семью, если вы не вскрыли этот нарыв из прошлого? Искренние извинения точно не будут лишними! Не знаю уж, точило ли её это воспоминание, но тебя, по-видимому, точно грызет. Так пойди и поговори с ней. Объяснись, извинись, помирись. Как мужик.       После минуты обдумывания услышанного Саске вдруг приглашающим жестом поманил Сая на себя: — Потренируемся? — Ну давай. Надеру твой унылый зад и взбодрю тебя немного.       В ответ на его самоуверенное заявление Саске смерил Сая саркастично-насмешливым взглядом и усмехнулся. Это было первое подобие улыбки на его лице, которое Сай увидел за последние дни. — Без оружия.       Саске согласно кивнул и атаковал первым, проверив реакцию противника быстрым выпадом. АНБУшник молниеносно отбил кулак, нацеленный в его плечо, и, перехватив крепкое запястье, потянул друга вниз, занося ногу для удара. С лёгкостью увернувшись от атаки, Саске выскользнул из захвата, ударив Сая в грудь. — Саске, хотя бы попробуй поговорить с ней.       Саске кивнул, не желая продолжать эту тему, и с развороту впечатал локоть в подбородок друга. Зашипев от неожиданной боли, Сай поспешно сделал сальто назад. — А сам-то как? Не сильно лучше выглядишь.       Они закружились по двору темным вихрем, сцепившись в спарринге, скользя по вытоптанной траве. Тишину летнего вечера прерывали звуки ударов, резкое дыхание и вялотекущий диалог. — Ахх, такое ощущение, что Ино задалась целью свести меня с ума. Каждый день она ходит с каким-то новым долбоёбом на свои глупые свидания. Каждый день! Я, блять, считай, просто работаю на полставки разбивателем свиданий. Это ж нужно так мастерски тестировать мою нервную систему на устойчивость?       Спустя долгий час истязаний друг друга, тяжело дыша, они оба рухнули на траву, истекая потом. — И всё-таки тебе нужно попробовать с ней поговорить. — Как и тебе.       Повернув головы друг к другу, они ударили кулаком о кулак и устало усмехнулись. — Пойду я уже домой. — Нерасторопно вставая с земли, Сай отряхнул одежду от пыли. — Не унывай ещё больше, унылое г…       Договорить он не сумел, поскольку был перебит пинком под зад.       Едва Сай скрылся из виду, перепрыгнув забор, и Саске остался один, как зародыш веселья канул в лету, вновь утопив Саске в вязкой субстанции из переживаний и горечи.       Принимая ледяной душ, он статично замер под обжигающими потоками воды, пытаясь смыть вместе с потом и пылью ещё и душевную ноющую боль. Та разъедала его изнутри, подобно коррозии, сжигая внутренности.       В кого он превратился за эти дни?       Выйдя из душа, он встал на ковер и устремил пристальный взгляд в своё отражение в зеркале. Вода стекала по крепкому телу с плотными скульптурными мышцами, длинные волосы облепили его шею подобно щупальцам, а во впалых глазах была пустота.       Отвергнутый возлюбленный. Вот кем он был. Отвергнутый возлюбленный, который терзался пустыми сожалениями.       Стоило ему осознать свои чувства, как его любовь оказалась неприкаянной и ненужной. Какова ирония судьбы!       Столько лет отвергать чувства девушки и осознать взаимность лишь тогда, когда от её любви остались лишь жалкие крохи.              Мокрая ладонь скользнула по влажной поверхности стекла, словно желая стереть его отражение из этого мира. Дурак.       Его одержимость ею не имела теперь никакого смысла. И всё же он ничего не мог с собой поделать. Стоило чувствам затопить его — и Саске оказывался не властен над ними. Так было всегда: и с ненавистью к Итачи, и с ненавистью к Данзо, Конохе и вот теперь — с любовью к Сакуре. Проклятие клана Учиха — быть такими чувствительными под личиной хладнокровия.       Всматриваясь в своё отражение потухшим взглядом, он задавался чередой вопросов. Она чувствовала себя так же все эти годы? Чувствовала ли такую же ноющую боль в груди каждый раз, когда он её отвергал?       Если да, то это было поистине жестоко. Он был жесток с ней.       Именно поэтому он предпочитал по жизни избегать эмоций и чувств. От них никогда не было ничего хорошего.       Думая об этом, он вспомнил, как хорошо ему было, когда он проснулся с Сакурой в одной постели. Ему было так до ужаса хорошо, что это ощущение счастья даже пугало его своей интенсивностью.       Он снова врал сам себе.       Ему было и хорошо именно благодаря эмоциям. Если бы он продолжил жить за пределами Конохи, защищая деревню из тени в одиночестве, то испытал бы он когда-либо эти дни счастья, которые провел с Сакурой? Нет.       Просто он потерял её из-за ошибок прошлого. Вот и всё.       Дело было не в чувствах как в таковых, а в его ошибочных выборах в прошлом, которые привели к печальным последствиям в настоящем. Не было смысла так истошно бояться чувств и эмоций.       Сакура. Сакура. Сакура.       Он тяжело вздохнул.       Это имя, как и его обладательница, крутилось в его голове беспрестанно. Сай был прав — лгать самому себе было бы глупо. Все предыдущие дни с момента разговора с Сакурой прошли как в тумане, смазываясь в один единый беспросветный период забвения. Не хотелось кушать, не получалось спать, не было желания ни с кем видеться.       Выходить на улицу тоже стало невыносимо.       Куда бы он ни смотрел, ему казалось, что он во всем видел Сакуру. В прохожих людях ему постоянно казалось, что он видел её лицо. Едва периферическое зрение улавливало розовые тона — он разворачивался в том направлении, выискивая её глазами.       Сакура была во всем. Она была в каждом. И всё же — её не было нигде.       Поэтому он решил не выходить из дому, чтобы переждать эту бурю в душе в одиночестве.       От осознания, что они находились в одной деревне, но он не мог с ней встретиться, в зоне солнечного сплетения что-то сворачивалось в плотный узел, удушая и принося новый приступ боли.       Пару раз он порывался незаметно подобраться к её дому, чтобы увидеть её хотя бы издалека и убедиться, что с ней всё было в порядке. Было ли ей тоже грустно? Плакала ли она всё так же эти дни? Уже практически срывался к ней, но в последний момент одергивал себя. Падать так низко, чтобы заниматься шпионажем и преследованием, он не собирался. У него ещё была честь и благородство, отказываться от которых он не собирался, как бы плохо он себя ни чувствовал.       А потому он продолжал сидеть дома, проживая все чувства в одиночестве. После первой вспышки эмоций, затопившей его с головой и заставившей сходить с ума, он прошёл ещё через пару волн сменяющих друг друга чувств. Второй волной было онемение. Третья волна была глубокой печалью. На смену грусти пришло отчаяние, на смену отчаянию пришла апатия. А на смену апатии пришло горькое принятие.       Он устало повел плечом и помассировал трапециевидную мышцу. Всё тело ныло. Он заставлял работать его на полных оборотах каждый день, сжигая в тренировках жгучие ядовитые эмоции, чтобы усмирить поглощающие его волны. И тело теперь было изрядно уставшим.       Так и не вытеревшись полотенцем и оставшись обнаженным, он позволил холодным каплям на теле обсохнуть, медленно стекая вниз. Пройдя по темному дому до спальни и оставив за собой дорожку из мокрых следов, он вошёл в комнату. Луна уже светила сквозь окно, освещая лимонным ненавязчивым светом одинокую кровать.       Обдумывая рассказ Сая, Саске откинулся спиной на прохладные простыни постели и закрыл глаза, пытаясь расслабить зудящее от перенапряжения тело.       Саске подозревал, что во времена его пути мстителя Команда Номер Семь натерпелась по его вине. Они искали его, преследовали и отчаянно пытались вернуть. Однако, по-видимому, он не осознавал всей картины происходящего с ними, как и того, через что они проходили. Насколько разрушался он, сгорая в пламени мести, — настолько же разрушались и они, пытаясь вернуть его.       Наруто и паническая атака? Дурак, который не боялся ничего, кидаясь опрометчиво навстречу всем возможным опасностям, проходил через паническую атаку? И из-за чего? Из-за него?       Сакура, доведенная до того, что готова была убить его, лишь бы остановить.       Заурчал желудок, сжавшись в болезненном спазме, напоминая о том, что он не ел, кажется, с утра. Или же последний прием пищи был и вовсе вчерашним утром? Последние дни смазались в один сплошной туман.       Он лёг на бок и устремил взгляд в окно, где от поднявшегося летнего ветра медленно раскачивались кроны деревьев. Подобно маятникам, они склонялись из стороны в сторону, гипнотизируя его. Бессмысленно наблюдая за ними пару минут, он, наконец, тяжело выдохнул и прикрыл болящие от усталости глаза.       Ещё несколько недель назад он никогда бы не подумал, что спать одному так одиноко и что обычная кровать может казаться слишком большой для одного.       Вот если бы они вновь спали вместе с Сакурой, то тогда…       Рвано выдохнув, он нервно сжал простынь пальцами.       «Хватит об этом думать. Хватит», — строго приказал сам себе.       Он уже попрощался с глупыми надеждами и фантазиями о светлом будущем. Совершенно глупо оставив совершенные ошибки в прошлом, он понадеялся на то, что можно будет двинуться вперед, просто перешагнув через свои старые грехи. На самом же деле реальность влепила ему смачную пощечину, напомнив, что после совершенного он действительно не имел права быть с Сакурой.       И всё-таки сердце ныло и мысли всё возвращались и возвращались к ней.       Резко развернувшись, он лег на спину, раскрыв глаза и откинув руку в сторону.       “Никто из них не держал зла и никогда за твоей спиной не вспоминали этого. Наверное, потому что хорошо знали через что ты прошёл и понимали тебя. Они просто всегда были рады, что ты снова с ними, даже если тебя носит хер знает где. Сакура никогда не переставала тебя ждать... Я никогда не понимал этого, но такова истина — у вас более глубокая связь, чем её можно осознать посторонним. И Сакура - та самая Сакура, любила тебя даже после всего этого треша. Не знаю, может она и держала какую-то обиду на тебя, но от этого явно меньше любить тебя не стала.”       А может, Сай был прав? А что если, ну, просто гипотетически, он попробует поговорить с ней ещё раз? Что если они смогут всё обсудить и он объяснит, что тогда произошло? Что если он сможет получить её прощение и доказать, что ей нечего бояться и он больше никогда не причинит ей боль?       Он всё ещё был убеждён, что был недостоин её и её чувств, но ему страстно хотелось снова быть с ней рядом. До безобразия сильно хотелось увидеть её и хотя бы просто быть рядом, дыша одним воздухом. И эти желания были столь всесокрушающими, что перекрывали голос разума, который в ответ истошно кричал, что Саске не заслуживал её любви и прощения.       Что если он попробует?       Да, он решил, что не будет её беспокоить и должен оставаться в одиночестве в качестве наказания, но его сердце жаждало иного.       Он попробует. Хотя бы один раз.       Он не мог оставить всё как есть. Ему было что ей сказать.       Преисполненный решимости, он молниеносно подорвался с постели, на скорую руку надел белую рубаху и черные штаны. Нельзя было оттягивать с этим разговором — он боялся, что его решимость иссякнет, если он решит дождаться утра. Пролетая мимо зеркала в коридоре, он на миг замер и бросил взгляд на своё отражение. Пожалуй, вид у него был расхристанный. Небритая недельная щетина придавала лицу непривычной резкости и строгости. Волосы отросли и просили о стрижке, но Саске заметил это только в это мгновение.       На его кисти руки была резинка для волос Сакуры — ту, которую он недавно обнаружил у себя дома и носил не снимая все эти дни. Видимо, она случайно её обронила, когда приходила к нему в гости.       Наспех завязав длинные верхние пряди в хвостик на затылке, он скептично осмотрел свой новый внешний вид и кивнул. Так выглядело непривычно, но точно опрятнее. Волосы он подстрижет позже.       Активизируя риннеган, он перенёс себя в одно дальнее место и спустя пару минут вернулся назад в Коноху. Он так спешил, что и сам не понял, как добрался до высокоэтажного дома. Восстанавливая слегка сбившееся дыхание, он встал изваянием перед домом и нашёл глазами её квартиру. С облегчением увидел свет в окнах. Сакура ещё не спала. Сердце забилось быстро.       Шустро добравшись до её этажа, он позвонил в дверь, чувствуя все симптомы нервного перенапряжения. Сердце уже заходилось в тахикардии, рука дрожала, а алебастровая кожа покрылась холодной испариной. Но он стоически стоял на месте, игнорируя тревогу и слабость духа.       Кажется, он уже давно так сильно не нервничал.       Даже во время сражений он оставался непоколебимым и с холодным разумом, но Сакура умудрялась выбить его из колеи, не совершая при этом ровным счётом никаких действий.       Наконец он услышал, как она подошла к двери и заглянула в глазок. — Привет. — Поздоровался он, зная, что она его видит в этот момент.       Повисла пауза на пару секунд. Сакура, наверное, была удивлена нежданному гостю. — Привет. — Раздался такой родной, но вместе с тем отстраненный голос. От звука её голоса у него пошли мурашки по коже.       Она так и не открыла дверь, и он горько усмехнулся. Справедливо, учитывая, что она теперь боялась за свою жизнь, находясь рядом с ним. Только сейчас ему пришла в голову мысль о том, что пройти к ней ночью домой было ошибкой. Нужно было дождаться утра и встретиться с ней при свете дня в людном месте, чтобы она чувствовала себя безопаснее. Но уходить было уже слишком поздно. — Что ты хотел? — напомнила о себе, вырвав из размышлений.       Саске услышал, как Сакура оперлась плечом о дверь. Он поступил так же, опершись о дверь с другой стороны спиной. Их разделял тонкий слой дерева, снести который для него не представляло абсолютно никакой сложности. И всё же он был вынужден покорно стоять под дверью. — Давай поговорим, Сакура.       По обратную сторону двери послышался тяжелый вздох. — Мы говорим.       Саске саркастично усмехнулся и повернулся лицом к двери: — Тебе ничего не мешает? — Костяшкой указательного пальца он постучал по двери. — Кажется, между нами что-то есть.       Сакура его теплой насмешки не оценила и настояла на своём: — Мне так комфортнее.       Она, видимо, действительно его боялась, если даже не хотела открывать дверь? Или же так сильно презирала и не хотела его видеть? От обеих опций ему становилось тошно и больно в равной мере.       Откинувшись головой назад и прикрыв глаза, он уперся затылком в дверь и устало сказал, пытаясь придать голосу как можно больше мягкости: — Я не причиню тебе вреда.       Сакура ничего не ответила.       Испытав болезненный укол невидимой иглы в районе сердца, он кивнул, принимая её молчаливый ответ. Значит, придётся говорить об этом так — стоя в коридоре, разговаривая через дверь. Что ж, лучшего отношения он и не заслужил.       Собравшись с силами, он излил в тишину темного коридора тихое признание: — Мне жаль, что тебе было плохо из-за меня. Если бы я мог что-то исправить в своём прошлом, то начал бы с таких ошибок, как убийство своего брата и нападения на тебя, Наруто и Какаши.       Зная, что она стояла вплотную к нему, отгороженная от него лишь тонким слоем дерева, он не мог не испытывать волнения. Он чувствовал, как её чакра пестрела мрачными яркими вспышками — словно бурлящий вулкан. — Почему ты мне об этом говоришь? — Я не хочу, чтобы между нами всё сломалось. — Это признание вырвалось тихим шепотом, но Сакура его всё равно услышала.       Позади него раздался едва различимый звук фырканья, приглушенный дверью. Этот звук прошёлся по нему словно тяжелый поезд, раздавливая.       Он понял её реакцию. Не хотел, чтобы между ними всё сломалось — не стоило пытаться её убивать и утаивать от неё эту информацию о прошлом. Логично.       Или же просто не верила ему?       Склонив голову из стороны в сторону, он размял ноющую от спазмов шею и испустил протяжный выдох. Как хотелось снести к чертям эту хлипкую дверь и увидеть её, заглянуть в глаза и обнять. Такая простая вещь, как увидеть её, что всего неделю назад казалось чем-то обыденным и естественным, теперь стало непозволительной роскошью. Добиться её расположения было крайне сложно, особенно когда их разделяло препятствие. — Я искренен, Сакура. Я не хочу потерять тебя.       После пары секунд тишины послышался короткий вопрос: — Почему?       Почему он не хотел её потерять? Потому что любил её. Но имел ли он право ей сказать об этом в этих обстоятельствах? Признаваться в любви в этот момент разве не было бы самым наглым и бесстыдным поступком?       Он раскрыл было рот, чтобы ответить ей, но оборвал себя, не позволив и звуку сорваться с его губ.       До чего же было страшно сказать о своей любви! Как она делала это все это время? Где находила в себе столько смелости, чтобы так откровенно и беззастенчиво твердить о своей любви к нему?       Пытаясь признаться в чувствах, он словно бы физически врезался в блок, который стискивал его горло. Не было бы между ними этой чёртовой двери, то он бы притянул её для крепких объятий и поцеловал бы. Заглянул бы ей в глаза и попытался передать всё взглядом. Но слова… Слова всегда давались ему слишком тяжело. Выражать свои чувства словами было не его коньком.       Послышался тяжелый вздох, и Сакура, потерявшая терпение, отпрянула от двери и резко оборвала диалог: — Достаточно. В любом случае, я уже всё тебе сказала.       Он тут же спохватился и обернулся к двери, боясь, что она уйдет. Чёрт, он снова слишком долго думал, а она снова не готова была дать ему время на обдумывание ответа. — Сакура, подожди. — Я пойду отдыхать. Не приходи больше сюда, пожалуйста. Мне дискомфортно. Пока, Саске.       Растерянно смотря на дверь, он вдруг прижался к ней лбом, закрыв глаза, и рвано выдохнул. — Сакура, подожди. — Она откликнулась на его просьбу и замерла, не уйдя вглубь квартиры. — Я не стану больше искать с тобой встреч, чтобы ты не чувствовала себя в опасности, и не буду тебя тревожить. Если ты захочешь поговорить, то приходи ко мне. Или же встреться со мной на нейтральной территории. Где бы мы ни встретились — обещаю, я не трону тебя. Всё, что ты захочешь узнать о прошлом… я расскажу. Но… просто поговори со мной.       Повисла напряженная тишина. Если бы он не чувствовал её колеблющуюся чакру, то мог бы подумать, что она и не стоит за дверью вовсе. Но она стояла и молчала.       Когда молчание показалось слишком давящим, он сдался и отпрянул от двери. — Я пойду. Доброй ночи.       Услышав, как стихли вдалеке мужские шаги, Сакура открыла дверь и с грустью посмотрела влажными глазами на букет с полевыми цветами на коврике. Вытерла мокрые щеки и забрала букет в квартиру, отчаянно игнорируя приятный запах, оставшийся от Учихи в коридоре дома.

***

      После того порыва ночью, когда он опрометчиво сорвался и рванул к ней, прошло уже три дня. Три бесконечно долгих дня ожидания того, что в его дверь позвонят и она покажется на пороге с фразой: «Расскажи мне всё».       Но она не появлялась.       Приходил только Сай, Наруто и один раз даже пришла Карин. Последних двоих он проигнорировал и не открыл им двери. Карин видеть не хотелось, а с Наруто он не был готов встретиться. Узнав новые подробности о том, как этот глупый преданный усаратонкачи страдал во времена его безумия, Саске не мог найти в себе силы, чтобы встретиться с ним лицом к лицу и совершенно не знал, что ему сказать. Чувство вины гложило, заставляя всё глубже погружаться в омут самобичевания.       А Сакура не приходила. Саске корил себя. Он был адептом благоразумия и холодной логики, но как полный дурак сорвался к ней в ту ночь, не продумав и не просчитав свой ход. И всё испортил.       Конечно же, девушка, которая сказала, что боится за свою жизнь, не стала бы открывать поздно ночью двери тому, кто едва не убил её в прошлом. И он, как полный идиот, ещё и дал обещание, что больше не будет её беспокоить и будет просто ждать.       И теперь он не мог взять эти слова назад и явиться к ней вновь, чтобы предпринять ещё одну попытку поговорить. Будет глупо и не по-мужски не держать своё слово.       И кто его только тянул за язык?       И какого чёрта он понесся к ней сломя голову?       Ожидание было поистине мучительным.              И изменилось бы что-то, если бы он всё-таки признался ей в любви тогда, когда был шанс? Или же она отвергла бы его самым холодным из возможных способов?       Конечно же, она не приняла бы его чувства, ведь всего десятью днями ранее сказала, что хочет оборвать с ним общение. — Чёрт побери… — Тихо выругавшись себе под нос, он вновь покрутился в постели, перевернувшись на другой бок. На улице царила очередная ночь, которую он проводил без сна, крутясь в постели.       Сердце в груди стучало как отбойник, набивая мелодию его грусти, когда он вспоминал их диалог.       Даже просто услышать её голос, пусть и такой холодный и отрешенный, было приятно. И он хотел услышать его вновь. Они стояли так близко, разделяемые одной лишь дверью, а теперь же он вновь должен был сохранять дистанцию в километры.       Стараясь унять сердце, он несколько раз ударил себя кулаком по груди, но легче не становилось.       Что он будет делать, если она никогда не придёт к нему? Что, если её память не вернется и она так и будет ненавидеть и избегать его до конца своих дней?       Эти вопросы терзали его по кругу, выдавливая из него остатки энергии.       Казалось, что если всё продолжится так и дальше, то от него совсем ничего не останется и это осознание его пугало.       Буравя тяжелым взглядом вид из окна, он крутил в пальцах её резинку для волос.       Внезапно из глубин его души прорвались смятение и злость. С чего бы его это всё так заботило? В кого он, чёрт возьми, превратился?!       Слабак и неудачник, ноющий, как побитое животное в своей норе.       Не выдержав всего напряжения, что обуревало его последние полторы недели, он резко поднялся с кровати посреди ночи.       Все переживания, что бурлили внутри него, достигли наконец апогея и взорвались. Решение проблемы настигло его внезапно и оказалось до боли простым. Он жил без Сакуры девятнадцать лет и сможет прожить без неё и дальше. Главное — просто держаться от неё подальше, как было до чертового письма Наруто и возвращения в деревню. Тогда со временем эта боль от потери стухнет, и ему станет легче.       Саске быстро собрал дорожную сумку. Вынес мусор, проверил все окна, закрыл двери и спешно покинул свой дом. Нельзя было медлить.       Пересекая деревню быстрой темной тенью, он добрался до дома Сакуры, поднялся на её этаж, подошёл к её входной двери и замер перед ней. В коридоре можно было почувствовать отголоски её вишневого парфюма и приятные ароматы её стряпни. Кажется, опять овощное рагу с мясом. Запах тонкой вуалью просачивался сквозь её входную дверь, пощекотав ему нос.       Была ли она одна? Для кого готовила в этот вечер? Для себя или для кого-то другого?       Он хотел было отказаться от этой затеи, но всё-таки не удержался и просканировал её квартиру на предмет наличия там других людей. И облегченно выдохнул. Она была в квартире сама, отдыхая в кровати.       Хотелось постучать в дверь, но вместо этого он повесил на дверную ручку крупный пакет, развернулся и покинул её дом.       Бесшумно передвигаясь по летней Конохе, он вышел на аллею. Ту самую аллею.       Пройдя мимо их с Сакурой лавочки, он замер, внутренне лелея глупую надежду на то, что она должна была снова появиться из ниоткуда и остановить его.       Сказать, что любит его и попросить не уходить, обняв со спины.       И он бы остался. О, Ками, с какой радостью он бы остался.       Шли секунды. Он насчитал девяносто.       Но Сакура не появилась, и он двинулся дальше, оставляя позади свои надежды и пустую лавочку, как когда-то оставил на ней же подругу из команды без сознания.       Она всегда магическим образом чувствовала и знала, когда он покидал деревню. Чувствовала ли она это и в этот момент?       Мозаика из разных мыслей всё никак не складывалась в его голове, вызывая назойливое чувство вины.       Наверное, Сай расстроится, придя к нему с утра и не обнаружив дома.       Наруто будет вопить при следующей встрече и обижаться на то, что он ушёл не попрощавшись.       Какаши будет неприятно удивлен его уходу. Но если на Коноху таки совершат нападение — он переместит себя риннеганом при первой же весточке от Хокаге.       Саске покинул деревню так же, как и пришел в неё неделями ранее — тихо, не предупредив никого. Подобно призраку.       Ступая прочь от Конохи, он, наконец, смог сделать глубокий вдох полной грудью, чувствуя себя на свободе и всецело в своей стихии. Одиночество, ночной лес и отшельничество.       Зверю подобало жить по-звериному. Не питаться домашними тортами в уютных домах, не засыпать в теплых объятиях на кровати, не жить в Конохе в комфортном доме с любимой женщиной и уж точно не быть любимым.       Зверю подобало быть одиночкой, живущей в лесах, и защищать Коноху снаружи.       Его лицо постепенно стало холодным.