Часть 44 - Яблоки и пульс в её тонкой кисти

— Останься. Послышался звук закрываемой двери за Цунаде. А затем воцарилась тишина. Было слышно лишь частое поверхностное дыхание Сакуры и приятный шум листвы, доносившийся сквозь открытое окно. Пульс в её тонкой кисти, отдававший ему в пальцы, был слишком быстрым. Она тоже волновалась? — Хорошо. — согласилась Сакура и присела на стул, стоящий возле койки. Нехотя он разжал пальцы, выпуская её кисть на свободу, чувствуя облегчение, что она не ушла. — Ты в порядке? Не ранена? С тобой тогда ничего больше не случилось? — Что? Я? А, да. Да, я целая. Ну, то есть были мелкие ранения, но их быстро вылечили. И слабость есть, но это пройдёт. Тогда больше ничего не случилось. Это… это благодаря тебе я целая. И мирные жители тоже. И вся деревня. Спасибо тебе. Спасибо, что тогда пришёл меня спасти. Ты настоящий герой. — в её голосе сквозило тёплое восхищение, которое его жалило, а не грело. Герой — слово, которое совсем с ним не вязалось. Такое красивое слово подходило кому-то яркому, как Наруто. — Знаешь, не только я так думаю. Все тебя теперь превозносят в деревне. Называют героем и спасителем. Каждый день множество людей приходит к больнице, чтобы тебя повидать и поблагодарить. — Я не герой. — Герой. Ты спас всю деревню. И меня тоже спас. Как можно было объяснить ей, что в спасении любимого человека не было ничего героического? Это было естественно. Разве не каждый кинется защищать того, кого он любит? Ну а защищать мирных жителей было его обязанностью. Ноздри защекотал приятный аромат, едва Сакура наклонилась чуть ближе. От её запаха вишни у него кругом шла голова. Соображать становилось всё сложнее. Сердце забилось опасно быстро, поднимая тошноту от нервозности. И голос. Её голос казался таким лёгким, воздушным и приятным. Ему хотелось слушать его вечно. — А как ты себя чувствуешь? Что-то болит? — Всё хорошо. У него всё ещё присутствовала тупая боль в грудине, но он не считал нужным делиться своими слабостями и заставлять её переживать. — Наверное, неудобно без зрения? — Неудобно, но терпимо. В прошлом уже были такие периоды. — Цунаде-сама сказала, что повязку с глаз снимут через пару недель. Долго, конечно, но у тебя будет время, чтобы выспаться и восстановиться. Но если тебе что-то будет нужно, то не стесняйся и говори, хорошо? Может, принести тебе радио, чтобы было не так скучно? — Что-то мне подсказывает, что Наруто не даст мне заскучать. Сакура коротко засмеялась, согрев его уши этим приятным звуком. Он чувствовал восхитительное чувство наслаждения от того, что он заставил её смеяться. К счастью, между ними не было неловкого напряжения или натянутости, которых он опасался. Мягко улыбнувшись, Сакура тихо согласилась: — Наверное, так и будет. Он практически жил тут в больнице, ожидая твоего пробуждения. Так что вряд ли оставит тебя в одиночестве. И всё-таки, если захочешь, чтобы я принесла тебе радио, то скажи. Саске благодарно кивнул. Была ещё одна тема, о которой он думал. — Ты знаешь, что случилось с тем ребёнком? Кажется, от удивления она охнула. Неужели это было так неожиданно, что его заботила судьба младенца? — Что такое? — Я просто удивлена, что ты помнишь о нём и что тебе не всё равно на него. — Не всё равно. — подтвердил Саске, коротко кивнув. — Я узнавала о нём. Когда я выбиралась из убежища, то отдала его другой семье. Позже его нашли и забрали родственники. Они заходили ко мне, чтобы поблагодарить за спасение ребёнка. — Хорошо. — довольно кивнул Саске и, чуть погодя, спросил: — Родственники — хорошие люди? Кажется, она вновь была глубоко удивлена его неравнодушию и участию. — Они горюют и разбиты утратой, ведь родители ребёнка погибли. Но вроде бы хорошие. Это пожилая пара, и у них остался только их внук. Я думала наведаться к нему позже. — Это хорошая идея. — согласился Саске. Он и сам странным образом чувствовал, что хотел бы проведать ребёнка и убедиться в его благополучии. Всё-таки его образ прочно наложился на образ маленького наследника Учиха, который тоже лишился родителей в раннем возрасте. Словно прочитав его мысли, Сакура взволнованно спросила: — Хочешь, сходим вместе, когда выздоровеешь? — Да. — тут же ответил прямо и уверенно. — Сходим. — Всё-таки правда удивительно, что тебя беспокоит его судьба. — Тяжело расти без родителей. — пожал плечами Саске. — И я чувствую некую ответственность после того, как спас его. — Ты очень добрый, Саске. — в её нежном голосе была слышна улыбка. Ощетинившись от этого комплимента, Саске едва заметно сморщил нос. Как и хвалебная характеристика «герой», черта «доброта» тоже не подходила ему, словно чужая маленькая одежда, которую он даже не стал бы пробовать надеть на себя. Вместо этого он хотел бы обсудить более важные вещи. Как бы ему рассказать о прошлом и всё ей объяснить? Как попросить прощения? Как узнать — помнила ли она об их поцелуе и его признании в любви? И что она об этом думала? Как узнать — были ли их чувства взаимны и хотела ли она стать его парой? Прервав поток его мыслей, она вдруг спохватилась: — Ах, точно! Я же принесла тебе яблоки. Совсем забыла! Поставлю здесь. Они мытые, можешь их сразу кушать. — послышался шум сбоку от его головы, где она, видимо, на прикроватный столик поставила корзинку с яблоками. — Ой, ты же не видишь, где именно. Дай покажу. — она мягко взяла его руку в свою, обескураживая неожиданным тёплым прикосновением: — Вот, смотри, вот здесь я поставила корзинку, и внутри лежат яблоки. Это красные яблоки. Сладкий сорт. Своей рукой она положила его ладонь на фрукты, чтобы он запомнил их месторасположение. Глянцевая поверхность яблока была прохладной, в то время как её ладонь была контрастно тёплой. Ему не хотелось, чтобы это прикосновение их рук обрывалось. Будет ли это слишком наглым, если он…? Не теряя ни секунды, он прокрутил свою ладонь, повернув её вверх, и мягко сжал ладонь Сакуры, заставив её нервно выдохнуть. И лишь затем поблагодарил за яблоки: — Спасибо. Голос получился спокойным. Его волнение выдавала лишь лёгкая хрипотца. — На здоровье. — едва различимо ответила Сакура шёпотом. Её ладонь задрожала. Повисло такое интимное напряжение, что воздух показался вязким. Густым, как сладкий вишнёвый кисель. Ему показалось, что она хотела убрать ладонь, поэтому он тут же настойчиво переплёл их пальцы, закрепив их в замок. Просто переплести пальцы — почему такое простое действие казалось чем-то настолько запретным и вкусным? Он скользнул своими пальцами между её — тонкими и мягкими, — до дрожи наслаждаясь этим ощущением. Его пальцы были шире и длиннее, а кожа была грубой. В то время как без тренировок кожа рук Сакуры стала совсем мягкой и атласной. В тишине послышалось, как она сбилась с дыхания и выдохнула через рот. Затем Сакура громко сглотнула. Его сердце забилось так быстро, что грудина отдала болью. Он опустил их переплетённые руки ниже, положив их на кровать сбоку от себя, и ласкающе погладил большим пальцем впалый треугольник между её большим и указательным пальцами. Сакура не вырвала ладонь. Она молчала, заставляя его нервничать. Что она думала о его поступке? Жалела ли его и потому не забирала ладонь? Или же была смущена? Или ей нравилось это прикосновение так же, как и ему? Ками, как ему не хватало зрения! Было совершенно невозможно понять, что она думала о происходящем. Сидеть так вдвоём в полной тишине, когда им нужно было столько обсудить, возможно, было неправильно. Но его разморило ощущением покоя, сладости и наслаждения. А потому он молчал, откинувшись на подушку. Всё тело растеклось как мёд. Эта тишина была лечебной. Она, казалось, говорила за них больше, чем смогли бы их языки. По крайней мере, так казалось Саске. Весь шум в голове смолк. Все сотни тревожных, раздосадованных, самобичующих голосов в голове вмиг замолкли. В комнату залетел тёплый летний ветер, и послышался стрекот цикад. На улице вдалеке послышался детский смех. Такой мирный момент. По какой-то причине Сакура тоже молчала, позволяя трогать её руку. В какой-то момент её маленькая ладонь стала влажной. Это от переживаний? Всё ещё ласково поглаживая большим пальцем её руку, он вновь заскользил пальцами между её атласными хрупкими пальцами вперёд и назад, пытаясь до предела впитать это блаженное ощущение скольжения. Подушечкой большого пальца он описывал круг вокруг её костяшки и скользил по её фалангам и аккуратным, похожим на миндаль ногтям. Было так хорошо даже просто держаться за руку. — И за то, что вылечила, спасибо. Сакура тут же вскинулась, эмоционально выпалив: — Это я должна тебя благодарить! Ты едва не погиб, спасая меня! Ты хотя бы представляешь себе, как сильно я испугалась? Зачем ты пожертвовал собой, поменяв нас местами? Вздохнув, он хмыкнул, всё ещё поглаживая её руку. Зачем поменял их местами? В этом поступке для него не было ничего героического или же странного. Как ему нужно было объяснить что-то настолько понятное и обыденное? — Я знал, что так и будет ещё с самого начала. — О чём ты? Набрав в лёгкие побольше воздуха, что тут же отдалось ноющей болью в рёбрах, он признался: — С момента, как нас определили в одну команду и мы сплотились, я… предполагал и был готов к тому, что рано или поздно, возможно, отдам жизнь, защищая одного из вас, — тихое признание казалось оглушительно громким. — Но и отнять ваши жизни у вас я тоже пытался, о чём сожалею… Я… — Учиха-сан, я вхожу, — в дверь постучались, и в палату вошла медсестра, разбив этот хрупкий сказочный момент единения между ними. Сакура, сидевшая доселе рядом, подпрыгнула и тут же вырвала руку. На этот раз он не успел перехватить её ладонь и недовольно выдохнул. Как некстати пришла медсестра! Тогда, когда он наконец набрался мужества начать столь важный разговор! — О! Сакура-сама, вы тоже ещё здесь! А я думала, что все посетители уже покинули палату, и пришла проверить состояние Учихи-самы и поставить капельницу. Я прервала вас? Мне прийти позже? Сакура залепетала, поспешно собираясь: — Нет-нет, я как раз тоже собиралась уйти! Просто немного задержалась… Прошу, проходите. Я тоже уже пойду. Саске слышал в её голосе и сбивчивой речи смущение и волнение. — Выздоравливай, Саске! Саске хотел спросить у неё: придёт ли она снова к нему, но не смог. Это слишком бы его оголило перед ней и сделало бы его жалким. Сдержав вопрос внутри, он кивнул и с досадой прислушался к удаляющимся лёгким шагам. В палате остался лишь он и медсестра. В конечном итоге они практически ни о чём не поговорили. Он потратил всё драгоценное время с ней на молчание и держание её за руку. Но отчего-то даже просто это наполнило его душу до краёв. Хотелось верить, что Сакура придёт к нему вновь. И тогда они поговорят.

***

Едва медсестра вышла, как Саске устало откинул голову на подушку, обдумывая произошедшее. Им удалось защитить деревню, отбить атаку, он признался Сакуре в чувствах, но так и не узнал её ответ. Слишком много событий, которые ещё предстоит проанализировать и разложить по полочкам в голове. Тысячи деталей, которые нужно обдумать и систематизировать. Саске ощутил присутствие одного конкретного гостя задолго до того, как мужской голос разнёсся в палате. Спокойный Узумаки вошёл внутрь и заговорил грустным голосом, снимая привычную маску веселья: — Теме, в этот раз это было близко… — Саске догадался, о чём говорил Наруто. Речь шла о его смерти. — Ты ведь всегда был таким, да? Помнишь битву с Забузой? Ты тогда тоже закрыл меня собой и чуть не погиб. Наруто вошёл вглубь палаты и остановился в ногах Саске, опершись руками о быльца койки. — Говорю же, чёрствый снаружи. Мякиш внутри. Как хлеб. — внезапно раздался ещё один мужской голос, обладателя которого Саске не почувствовал. АНБУшник, как всегда, бесшумно проскользнул в открытое окно. Саске был готов поклясться: Сай уже удобно устроился на подоконнике, широко расставив ноги и демонстрируя ту самую фальшивую улыбку, которая раздражала всех и вся. — Зачем вы оба вернулись? — устало протянул Саске, который только обрадовался тому, что его оставили в покое. За последний час его пропустили сквозь эмоциональную мясорубку раз пять. — И чего он вредный вечно такой? — утомлённо вздохнул Сай, и Наруто отмахнулся. — Это он так любовь проявляет. По-другому из него она не лезет. Разве что… — К Сакуре-чааан. — одновременно, словно сговорившись, пропели гости с лукавыми улыбками. Саске плотно сжал челюсти, едва не скрипя зубами, но Наруто лишь рассмеялся и поставил стул поближе к койке Саске, усаживаясь на него. Сай оставался сидеть на подоконнике. — Не корчи такое лицо, добе. Даже если ты и захочешь меня сейчас ударить, то у тебя не выйдет — ты ранен, и Цунаде-ба-чан надела на тебя браслет, который подавляет чакру, чтобы ты не сбежал раньше времени из больницы. Неожиданно Сай в своём стиле поменял тему разговора: — Раз уж мы тут все собрались, то я наконец хочу из первых уст услышать про то, почему именно этими самыми устами вы дважды долбились в дёсна. — намекнув на две известные истории о том, как Наруто и Саске случайно поцеловались в детстве. Сай с подоконника ослепил их широкой искусственной улыбкой и тут же увернулся от летящего в него яблока. Судя по свисту, то вылетело в окно. — Не трогай мою еду! — недовольно рыкнул Учиха. Эти яблоки ему принесла Сакура, а усаратонкачи вздумал ими разбрасываться. — Лучше яблоко! Если я в него направлю расенган, меня выгонят из больницы и больше к тебе не впустят. — Отличная идея. Сделай это и оставь меня отдыхать. Устранишь сразу две мои проблемы. — Неудачник, как ты, даже не сможет меня зацепить. Окстись, маленький член. — Даттебайо, и почему в нашей команде только Сакура-чан милая? Он опять назвал Сакуру милой! Вопиющая наглость. Мало того, что её яблоками разбрасывается, так теперь ещё и комплиментами осыпает! — Убирайтесь отсюда оба. Вы меня раздражаете. Услыхав его слова, проходящая в этот момент по коридору медсестра заглянула внутрь палаты и обеспокоенно посмотрела на шумных гостей: — Саске-кун, у вас тут шумно. Вывести гостей? Сай и Наруто внимательно посмотрели на Саске в ожидании ответа. Узумаки и вовсе едва не заскулил, как грустный щенок. Саске тяжело вздохнул, сдаваясь под этими давящими взглядами, которые он не видел, но определённо чувствовал кожей. И выписал себе смертный приговор: — Пусть остаются. — Ха! Говорил же! Хлеб! — победно выпалил радостный Сай. — Заткнись. — Мягкий внутри, жёсткий снаружи, ха! — ещё более раздражающим голосом пропел АНБУшник. — Я передумал, выставьте их вон. — обратился Саске к медсестре. — А уже поздно! Хе-хе! Медсестра уже ушла! — и Наруто захлопнул дверь за медсестрой, прокрутив ещё и замок, чтобы их не беспокоили. — Ну, Сай, рассказывай, что у тебя за засос на шее был? Думал, что я уже забыл о нём? — Пытаешься увести меня от темы о ваших с Саске поцелуях? Неплохо. Но я бы лучше послушал о том, почему Хината всё ещё убегает в другой конец квартала, стоит ей увидеть тебя. — После дня рождения Саске я просто не могу её поймать! Она убегает от меня, и я всё никак не могу остаться с ней наедине! Честное слово, у неё оказался талант. Тебе бы её в Корень взять! — то ли возмутился, то ли восхитился Наруто. — Так а что ты ей сказать хочешь? — всё-таки спросил Саске. — Ну это… Ну, как бы… — замялся Узумаки, смущаясь и подбирая слова. — Ладно. Оставим разговоры про ваши первые поцелуи на потом. Сейчас явно есть темы поважнее! Нас всех троих избегают некие три мадам! Предлагаю поднять эту тему на повестке дня! Обсуждать его отношения с Сакурой он не собирался. — Ну что за кислое лицо, добе? Мы и из тебя вытянем информацию! — неожиданно чьи-то наглые мерзкие пальцы принялись щекотать Саске пятки сквозь одеяло. Брыкнувшись в ответ, Учиха рявкнул: — Убери руки, если хочешь, чтобы они у тебя остались! — Так ты и так уже одну мне оторвал! Рукой больше — рукой меньше! — захихикал Узумаки и опять потянулся к пятке Саске под одеялом. Саске едва не застонал. Ками, дай ему сил.