Я буду считать часы

Всему свое время, и время всякой вещи под небом: время рождаться и время умирать…время разрушать, и время строить… время разбрасывать камни, и время собирать камни; время обнимать, и время уклоняться от объятий… время любить, и время ненавидеть; время войне, и время миру.

(Книга Екклесиаста, или Проповедник, 3. 1-2, 5, 8)

Спустя несколько дней. Сентябрь 2009 г.

      Лунный свет озаряет маленькую кухню, прогоняя тьму, окутавшую новый дом Сидов. Все пространство вязнет в тишине, и Джону кажется, что любой звук застрянет в ней, как в паутине. Мужчина усмехается своим мыслям и потирает затекшую от недолгого сна шею.       Синие глаза скользят по комнате, не фокусируясь на чем-то конкретном. Несмотря на отсутствие звуков в доме, Джону все ещё кажется, что он слышит испуганный голос Джозефа из детства. Давно ему не снилось это воспоминание. Мужчина криво усмехается в пространство, сползая по стене на пол. Он вытянул ноги и откинул голову назад, слегка ударяясь ею о стену. Интересно, если он сделает это сильнее, выпадут ли из головы все эти сводящие с ума мысли?       Джон выдохнул и прикрыл глаза. Он помнит тот день, когда учителя увидели синяки на его теле, оставленные отцом. Он так искренне радовался, думая, что все закончится и больше не будет боли. Но испуганные глаза Джозефа и его дрожащий голос вернули его на землю. Он помнит тот животный ужас, охвативший детское тело, трепещущее от мысли, что их разлучат. Все эти годы Джону казалось, что это его вина. Даже сейчас воссоединившись с братьями, он вспоминал взгляд Джозефа и думал, помнит ли его брат этот разговор. Он действительно винил его?       Джон коснулся пальцами висков и выдохнул затхлый воздух. Столько мыслей, столько воспоминаний. Но теперь они вместе, Джозеф обещал, что все будет хорошо. Да. Да… Джозеф обещал. Обещал, что они не расстанутся, что он будет им защитником, что их старший брат вернётся к ним. Нужно лишь время. Всему свое время.       Мужчина идет назад в свою комнату в тишине. Проходя мимо комнаты Джейкоба, он слышит невнятное бормотание и тихие стоны. Джон аккуратно заходит в комнату, оставляя дверь открытой. Это его старший брат, который всегда его защищал. Это же Джейкоб. Сердце мужчины лихорадочно отстукивает ритм, разгоняя по телу страх. Может когда-то это и был его брат, но сейчас Джон боится, не понимая, что ожидать от него. Бывшие военные страдающие ПТСР на редкость не предсказуемы.       Джон подошёл ближе к кровати. Его взгляд не отрывался от крупного тела мужчины, свернувшегося в позе эмбриона, прижимающегося спиной к стене. Джейкоб дрожал во сне, а его губы шевелились, произнося тихие слова. Джон знал, что у Джейкоба кошмары, но в предыдущие ночи здесь был Джозеф, а не он. Мужчина тряхнул головой и сделал самое глупое решение в своей жизни. Он не мог уйти, это же Джейкоб. И ему плохо.       Джон кончиками пальцев коснулся плеча брата, напряжённый, как тетива лука, готовый сорваться в любой момент. По всей видимости именно это его и спасло. Джейкоб резко открыл глаза, охваченные животной паникой. Не отдавая себе отчёта, он попытался схватить того, кто стоял рядом. Мужчина все ещё прибывал во власти кошмара и не мог отличить тени воспоминания от реальности. Джон шарахнулся назад к дальней стене и вжался в неё, замерев. Его широко распахнутые глаза не отрывались от фигуры брата, сидевшей на краю кровати. Грудные клетки обоих мужчин нервно вздымались от страха. Джон испугался того, как резко все произошло и даже боялся помыслить, что с ним мог сделать брат в таком состоянии. — Джейкоб, все хорошо. Это я — твой младший брат Джон. Все хорошо.       Несмотря на дрожащие руки, Джон произнёс это тихим ровным голосом, пытаясь достучаться до своего брата. Мужчине казалось, что перед ним в темноте замер хищник, готовый к броску. Джон нервно усмехнулся и взмолился, чтобы это сработало.       Джейкоб тряхнул головой, прогоняя остатки кошмара и откинулся на кровати назад опираясь спиной о стену. Джон бы не решился утверждать, что творится в голове его старшего брата. Ему было достаточно того, что опасность миновала.       Джон вздохнул, не сводя взгляда с брата. Время, да? Всему своё время.

***

      Огонёк свечи нервно трепетал на кухонном столе, напряжённо сражаясь с дуновением ветра из открытого окна. Ребекка, замерев, смотрела в пустоту, запутавшись в собственных мыслях. Пальцы одной руки держали чашку с остывшим дешёвым чаем, про который девушка и вовсе забыла. Она уже и не помнила, когда в последний раз находилась в такой гробовой вязкой тишине. Детство у деда, юность в приюте, годы в колледже и на войне — казалось шум всегда наполнял её жизнь. Но здесь сейчас в этой маленькой квартире она могла услышать собственное сердцебиение и тихое дыхание. За окном занимался рассвет и ей пора было на новую работу. Но она продолжала сидеть за столом, пока за тонкой стенкой у соседей что-то не упало. Девушка удивлённо моргнула и едва слышно вздохнула зашевелившись. Она не могла сказать, сколько сидела так, но явно была поражена тому, что уже рассвет. Ребекка недовольно опустила взгляд на кружку и подумав, встала его вылить. Взгляд зелёных глаз непроизвольно наткнулся на бритву, лежащую у раковины. Да, та самая, которой она ровняла бороду Джейкобу, потому что раздражало. Ребекка грустно усмехнувшись, вылила чай и пошла собираться на работу.

***

      Джозеф сделал глоток из кружки с кофе. Он смотрел на своих братьев и чувствовал в груди тихое неуверенное счастье. И пусть пока Джон похож на робкого мальчишку рядом с ним, а Джейкоб все ещё не нашёл выхода из собственных воспоминаний, Джозеф был уверен, что вместе они справятся. Он говорил и радовался, когда видел, как Джейкоб поворачивает голову в его сторону. Прошли пара дней, а прогресс уже есть. Джозеф говорил своим братьям о том, что голос поведал ему, что пора начинать проповеди. Он знал, видел, что Джон найдет правильное место. Джозеф сделал глоток кофе и улыбнулся.       Джон лёгким движением руки покачивал кружку с кофе и внимательно слушал брата. Он обязан все сделать идеально. Если он сделает всё хорошо, Джозеф будет счастлив, Джозеф будет любить его. Обязательно.       Пустым взглядом Джейкоб смотрел в пространство, он слышал чей-то голос, не тот лёгкий мелодичный, к которому привык, не тот который был похож на щебетание птицы, а другой. Но силы повернуть голову, посмотреть и увидеть, не было. Казалось, что он навсегда потерялся во мраке, наполненном кровью. Стоило ему закрыть глаза, он видел, торчащие из земли руки, которые он должен был закопать бульдозером, он видел пустые глаза Миллера и слышал вокруг рычание волков. И только кажется когда-то давно это все развеивал свет, рычание затихало под хлопаньем крыльев, а трупы таяли, когда Джейкоб слушал птичье щебетание. Но теперь этого не было. И если бы были силы он бы обязательно... — Тебе нужно есть, Джейкоб. Есть и слушать мой голос. Ты сильный, брат мой. Ты боец, воин. Ты не согнешься из-за этого. Ты справишься.       Этот голос был другим, он тревожил давно забытые воспоминания. Из-за него привычные кошмары с войны пропадали, а на их место приходил старик Сид вновь пьяный и злой, а за ним заревом горел сарай, где они когда-то жили. Да, Джейкоб помнил, забыл, но сейчас вспомнил. Он должен быть сильным. Сильные всегда выживают, а слабые горят, как сарай позади старика Сида.