Философия лимонного пирога

«Перестань извиняться». Об этом ей уже кто только не говорил, а проклятое «прости» снова слетает с уст. Оно приевшееся, как та назойливая попсовая песенка, поставленная на бесконечную прокрутку в уставшем к вечеру сознании. «Прости, опоздала», «прости, снова тебя подвела», «прости… мне не следовало этого говорить»… Прости-прости-прости. Она — экзистенция непрекращающегося потока из извинений. Она уже забыла, за что просит прощения. Ей будто надо чем-то заполнить эту ужасную тишину. И она извиняется. Перед случайными прохожими, перед подругой, которая снова разозлилась по какой-то неясной для неё причине причине, перед ребёнком, чья сломанная игрушка — вовсе не её вина. Перед руководителем своего проекта в колледже, перед планетой Земля — за то что обременяет своим бессмысленным существованием. Перед самим бытием, в конце концов, ведь она наверняка недостаточно усилий приложила, чтобы поспособствовать выполнению непостижимого замысла загадочного демиурга, чьё имя ей неведомо, увы. — Перестань извиняться. — Взгляд серых глаз пронзителен и строг, какая она маленькая перед этим взрослым и серьёзным взглядом. — И-извини? — мямлит невнятно она. Мужчина приподнимает бровь, глядя на неё, как смотрят на совершенное ничтожество, посмевшее вдруг высказать своё мнение, не интересовавшее никого вплоть до этой секунды, когда непрошеные слова слетели с языка. — Ты на себя со стороны посмотреть не пробовала? Думаешь, твоё пустословие действительно кого-то интересует? Почему ты не скажешь то, что ты действительно думаешь? Или у тебя и правда ни одной мысли в голове не отыщется? Очередной порыв извиниться она подавляет на корню. Смотрит потрясённо и растерянно на своего неожиданного собеседника, и в самом деле не зная, что теперь ответить. Неужели она и впрямь какая-то пустышка, которая только извиняться и умеет? И ей совсем нечего сказать? Прямо ни единого словечка? — Почему ты чувствуешь себя виноватой? Вопрос выбивает из колеи собственных мыслей. Почему она виновата? Неужели, это так неочевидно для другого человека? Да не может быть! — Я ошиблась. Я… я… я снова что-то не то сказала, верно? Мужчина смотрит на неё с удивительной заинтересованностью: — Почему же? — возражает он. — Продолжай. Весьма интересная концепция. Мне даже интересно, в чём конкретно ты допустила ошибку, чтобы испытывать теперь острую необходимость извиняться перед всеми, кого ни встретишь. — Я просто… неправильная, понимаете? Я постоянно ошибаюсь. Людям… такое не нравится. — Людям много чего не нравится, — философски замечает в ответ сероокий. — На то они и люди всё же. Мне, например, не нравится лимонный пирог. Но, замечу, это вовсе не означает что этот несчастный должен мне теперь тонну извинений за причинённые неудобства, смекаешь? Нечитаемая палитра эмоций безумным калейдоскопом придаёт ее лицу неожиданную живость. — Но… но ведь я не пирог, — произносит она, за неимением других аргументов. — Так ведь и я о том же, — подхватывает мужчина. — Даже пирог не извиняется, а чем же ты хуже пирога? — Пирог можно съесть? — немного неуверенно возражает она. — Ну, если смотреть на всё с гастрономической точки зрения, то для каннибала ты тоже весьма съедобная. Встреча их взглядов подобна борьбе двух стихий. Её — карие с алым пламенем на дне зрачков, и его — глубокие, как небо перед грозой и ливнем. — А вы каннибал? — спрашивает она первое, что приходит на ум. — Я не ем лимонные пироги, забыла? — качает головой мужчина в ответ. — Из… Извинение так и не слетает с ее уст, а во взгляде человека напротив можно прочесть своего рода понимание. Это словно маленькая тайна, разделённая ими на двоих. Кажется, после стольких лет, у неё наконец-то начинают появляться намёки, предвещающие возникновение собственного мнения и жизненных принципов. А пока что ей хватит и этого небольшого философского мотивирующего лозунга. Этой странной философии кисло-сладкой выпечки: «Перестань извиняться, ведь даже пирог не извиняется… а чем ты хуже?»