Часть 31

I

      Северус понимал, что девушка по правую руку от него не спит, как бы старательно ни делала вид. Он лежал на спине и вглядывался в отсветы, бросаемые огнем в камине на потолок. Мисс Грейнджер уже даже не искала предлогов для ночевки в гостиной, и Снейп решительно не понимал, что происходит. Наиболее вероятным в его представлении было, что она просто не хочет или боится на ночь оставаться одна в темной спальне, на самом-то деле не такой уж и холодной. Однако еще больше у него было вопросов к самому себе.       Там, в ненавистной ему церкви, он счел ее прикосновения игрой на публику, которой до них в тот момент не было ровным счетом никакого дела. Разумеется, Северус понимал, почему мисс Грейнджер возражала против его визита на похороны, — и даже был ей за это благодарен. Только вот доброй девушке невдомек было, что ему самому требовалось это прощание с незнакомым практически мальчишкой.       Когда Снейп в один день — точнее, за пару минут — узнал и что стал отцом, и что сына никогда не увидит при всем желании, он был слишком занят проблемой воскресшего Темного Лорда, с аудиенции у которого не так давно вернулся. Впечатление от представшего перед ним чудовища несколько смазало горечь и шок от неожиданных новостей. Но это вовсе не значило, будто Северус не переживал. Эту тайну ему пришлось скрывать и от Волдеморта, и от Дамблдора. Должно же было в этой жизни у него остаться что-то личное.       Три последующих года Северус не позволял себе вспоминать о сыне или представлять себе, каким бы тот мог вырасти. Не имея в детстве достойного примера перед глазами, он не сомневался, что был бы далеко не лучшим отцом, даже если бы прикладывал все усилия, так что Томасу было гораздо лучше без постоянного присутствия такого горе-папаши. Окклюменция здорово помогала, не позволяя сбиться с курса, но даже тогда нет-нет, а Северус видел во сне неясный облик незнакомого ребенка, перед которым был виноват, сам того не ведая. Даже было интересно, что бы сказала Лили, узнай о его не очень-то джентльменском поведении по отношению к матери собственного сына. Наверняка ничего хорошего.       Наконец все долги были розданы, а грехи, как Снейп надеялся, искуплены. Кроме одного. Северус порой стал видеть во сне различные варианты гибели Томаса — теперь не помогала даже окклюменция. Каждый раз он был бессилен помешать.       Он сам ругал себя на чем свет стоит, убеждая, что не хотел становиться отцом, что случившееся было нелепой ошибкой глупой молодости, что с трудом мог вспомнить имя девушки, с которой провел лето, то уходя, то возвращаясь. Но проклятая совесть никак не хотела его отпускать.       Немного помогло забыться в работе, благо Отдел Тайн не очень-то позволял расслабляться. Бруствер даже не подозревал, какую услугу ему оказал. Происшествие с Энгусом всколыхнуло все с новой силой, подняв со дна ил воспоминаний и тревог. Северус лелеял надежду, что, опустив несчастного ребенка в землю, хоть немного повинится тем самым и перед Томасом.       Очень вряд ли.       Мисс Грейнджер пыталась его поддержать, сама не понимая, в чем именно. Снейп повинился ей после очередного кошмара, рассказав все пусть и коротко, но без утайки. И не встретил ожидаемого осуждения. Случись подобное в начале их сотрудничества, он бы решил, что девчонка блаженная, не иначе. Или повредилась головой, скитаясь в обществе Уизли и Поттера, что было бы неудивительно. Сейчас, узнав Гермиону лучше, Северус видел ее искренность. Отпустить грехи ему она не могла, но, по крайней мере, пыталась их понять.       Оказывается, это было очень ценным. То, что он ценит ее поддержку, Северус и попытался выразить в церкви в совершенно неуместном ответном прикосновении.       За это он и злился на себя после, всячески пытаясь отстраниться от спутницы, по собственному обыкновению нагрубив, как бывало в минуты смущения и растерянности.       Только вот стоило мисс Грейнджер все же отпустить его руку, разом стало холодно и неприютно. Неужели и ее терпение оказалось не безгранично и ему удалось вычерпать этот котел до дна? Стоило бы вознести хвалу Богу, в которого он не верил, но вместо этого Северус отвесил себе очередную мысленную затрещину.       Невероятной смелости ему стоило собраться с силами для извинений. В воспоминаниях он постоянно возвращался к треклятому вечеру, когда был унижен еще больше, чем с утра на озере. Как быстро и глубоко он раскаялся тогда в одном неосторожно брошенном слове, постоянно вертевшемся в его новом круге общения… От Гермионы он ждал той же волны ледяного безразличия. И не получил. Конечно, оскорбление магглорожденной волшебницы во времена первого восхождения Темного Лорда и просто поганое поведение на протяжении месяца было сложно сравнивать, но все же у мисс Грейнджер были все основания быть на него обиженной. Если и так, то она нашла силы либо скрыть свои чувства, либо правда простить его.       Северус никогда не имел близкого знакомства с музыкой, но подозревал, что с ним поделились чем-то сокровенным и очень личным, сыграв ту неизвестную ему и до дрожи пронзительную мелодию.       Он действительно не понимал, почему Гермиона так добра к нему, и по-прежнему надеялся, что не путает доброту и жалость.       В оставшуюся часть вечера они практически не разговаривали, но далеко друг от друга не спешили отходить, оставаясь в гостиной, пока Гермиона не сообщила, что собирается в душ и спать. Пока ее не было, Северус пожарче натопил камин и разложил их диван, после чего ушел на кухню, давая напарнице возможность спокойно привести себя в порядок. Вернулся он, когда девушка уже укуталась в одеяло и отвернулась к камину. Снейп лег у нее за спиной, закинув руки за голову. В комнате пока было достаточно тепло, и мантию он проигнорировал. Ему хорошо было видно, как Гермиона крутит на пальце обручальное кольцо его матери.       — Вас что-то тревожит? — спросил он, но девушка не отреагировала и, кажется, даже не услышала его вопрос. Северус слегка толкнул ее локтем в лопатку. — Мисс Грейнджер?       Гермиона вздрогнула и растерянно оглянулась на него через плечо.       — Что, простите?       — Я знаю, что вы не спите. Что не так?       Она тоже повернулась на спину и сцепила руки под грудью в замок.       — Неожиданно слышать от вас подобный вопрос, — с улыбкой ответила мисс Грейнджер, не глядя при этом на собеседника.       — Вы забываете, что легилименция мне сейчас недоступна, — недовольно проворчал Снейп.       — А вы бы ей воспользовались?       Северус понимал, что от его ответа на такой вроде бы простой вопрос могло зависеть очень и очень многое.       — Не исключено, — признался он.       — То есть школьные суеверия о том, что вы читаете мысли студентов, не так уж далеки от правды?       — Вы даже не представляете, от скольких бед легилименция сберегла стадо тупых невнимательных остолопов на моих уроках. И вы не ответили на вопрос.       Гермиона вновь тонко улыбнулась и перевела взгляд на Снейпа.       — Должно быть, вы действительно искусный легилимент, раз мы ничего не замечали.       Люциус и Нарцисса что-то упоминали о методах допросов, примененных Беллой к их пленнице. Мадам Лестрейндж никогда не пыталась действовать тонко, если была возможность как следует позабавиться с жертвой и помучить ее. Мисс Грейнджер не стала исключением.       — Дети не так восприимчивы, разум их куда гибче и более открыт, чем у взрослых.       Сейчас уже он избегал смотреть на Гермиону, но принял ее нежелание отвечать на прямой вопрос и не стал давить. Она столько раз оказывала ему схожую услугу, вовсе воздерживаясь от расспросов, что теперь имела полное право на уважение собственных границ.       — Вот поэтому я и хочу научиться окклюменции — никогда не знаешь, где может пригодиться, — невесело усмехнулась мисс Грейнджер.       Северус запоздало подумал, что, если бы не Сивый, девушка уже давным-давно могла быть замужем за Уизли и жили бы они наверняка вполне счастливо.       — Если хотите, я сам могу пойти наверх и оставить вас одну, — негромко предложил он. Возможно, на самом деле именно его присутствие не давало ей уснуть.       — Нет, — поспешно ответила Гермиона, и взгляд ее стал даже испуганным. — Не уходите… В смысле, с вами спокойно. И… — она принялась комкать в пальцах край одеяла. — Это приятно, когда рядом есть человек, с которым можно поговорить. Я знаю, что вы не любите болтать, но даже ваше присутствие успокаивает.       Снейп почувствовал, как кровь прилила к ушам. Оставалось надеяться, девчонка ничего не заметит. Сказанное ею было неожиданно приятно — и тем приятнее, что не приходилось ни сомневаться в искренности слов, ни искать подвоха и прикидывать, какую же выгоду преследует мисс Грейнджер. Вне всяких сомнений, она была добра, местами до сих пор ужасно наивна, но вместе с тем далеко не глупа при полном отсутствии двурушничества.       Пока он ошарашенно молчал, по привычке изображая мрачное изваяние, Гермиона опустилась ниже и уткнулась носом в подушку возле самого локтя Снейпа.       — Вы правы, пора спать. Доброй ночи, Северус.       В пляшущих отсветах огня он, как завороженный, смотрел на лежащую рядом с ним девушку. Она словно сама тянулась к нему и ожидала шага навстречу. Только зачем? И понимала ли сама, как ее поведение выглядит со стороны?       Отмерев, Северус поправил у нее на плечах одеяло, хотя в этом не было никакой нужды, и позволил себе задержать чуть дольше необходимого и руки, и взгляд. Волосы мисс Грейнджер по обыкновению собрала в свободную косу и без привычной копны, живущей своей жизнью, выглядела уязвимо. Выдохнув, Снейп тоже лег, не без сожаления поворачиваясь спиной.       Северус был твердо уверен, что, сделай он этот пресловутый шаг, ничего хорошего не выйдет. Никогда не выходило. А Гермионе и так хватает проблем. Не говоря уже о том, что они никуда не смогут деться друг от друга, пойди все наперекосяк. Поняв мотивы мисс Грейнджер, он был уверен, что она не откажется от дела ни при каких обстоятельствах. Равно как и он.       В их странных отношениях было слишком много личного, на его вкус, при отсутствии малейшего намека на физическую сторону вопроса. И это, черт возьми, делало ситуацию еще сложнее и интимнее. По крайней мере, для Северуса. А залезть в голову мисс Грейнджер он не мог — причем не только из-за странного поведения магии.       Слишком много всего за один вечер.

II

10 ноября 2001 года,

суббота

      Снова потянулись тоскливые однообразные дни. Северус в очередной раз замкнулся в себе и почти не открывал рта, даже когда они выбирались в «Чертополох». К облегчению Гермионы — и наверняка всей деревни, — Мэдди наконец вернулась на работу, но от былого ее задора не осталось и следа. Как бы местные ни пытались ее веселить и подначивать, официантка только грустно улыбалась. Донал, по его собственному признанию, не знал, чем ей помочь, и уповал только на целительную силу времени.       По ночам, засыпая, Гермиона чувствовала, что Снейп и не думает следовать ее примеру, сквозь сон замечала, как он ворочается по ночам. Но стоило ей заявить, что собирается спать, Северус, чем бы он ни был занят, вставал и молча шел следом. Просыпаясь, девушка нередко заставала его сидящим у камина. Иногда будто бы во сне ей мерещилась тяжелая рука, поправляющая сбившееся одеяло.       Днем ничего не напоминало о его тихой вечерней податливости. Разумеется, Гермиона пыталась как-нибудь подступиться к Северусу, но тот не шел на сближение и отказывался от ее небольших концертов. Создавалось впечатление, что он понял, как много показал ей в тот вечер, и теперь всячески пытался восстановить прежний статус отчужденности, пусть и непонятно зачем. А она не могла не признаться себе, что скучает по тому человеку, что так ненадолго показался ей в ночь после смерти Энгуса и после его похорон.       По крайней мере, он хотя бы не торопился со своей сумасбродной идеей наведаться в пещеры, но затянувшееся бездействие и молчание не могли не настораживать.       В этот раз Живоглот куда-то запропал с самой ночи, что не на шутку взволновало Гермиону. Выйдя до завтрака на улицу с Сиром, пока Снейп возился на заднем дворе с заготовкой дров, она обошла окрестности, но никаких следов пребывания питомца не увидела. Сир на просьбу поискать кота недоуменно моргнул, виновато ткнулся носом в бок хозяйки и медленно замахал хвостом, будто извиняясь за свое непонимание. Гермиона со вздохом потрепала пса по ушам.       Когда они вернулись к дому, Снейп складывал наколотые впрок дрова в поленницу подальше от выпавшего снега. За ночь успело приморозить, и девушке казалось, что за день покров не успеет подтаять, как бывало до сих пор. Северус же скинул куртку, оставшись в свитере. При виде Гермионы он сложил последние деревяшки и бросил на нее долгий внимательный взгляд. Она сама не могла не пялиться в ответ, особенно заметив выступивший на скулах редкий для него румянец. При этом теперь, когда Северус коротко остригся, она не раз уже замечала, как у него краснеют от злости уши, и это наблюдение казалось ей очень забавным.       — Все с вашим котом в порядке. Гоняется где-нибудь за джарви, вот и все, — наконец сказал Снейп и подхватил топор с длинным потертым древком, чтобы занести его в дом. — Пора завтракать.       Вчера он так и не стал ужинать, так что нынешние слова, прозвучавшие почти как требование, даже вызвали у Гермионы облегчение. С какого-то момента необычайная прожорливость напарника перестала ее раздражать и стала своеобразным маяком его состояния и настроения. Но сейчас, если честно, готовить совершенно не хотелось, и Гермиона набиралась смелости предложить Северусу обойтись сэндвичами.       — Если можно приготовить что-нибудь быстрое, будет просто отлично, — по обыкновению ворчливо добавил мужчина, и нельзя было не предположить, что он все же каким-то образом умудрился задействовать легилименцию.       — Могу сделать сэндвичи, — все еще не очень надеясь на удачу, предложила Гермиона.       — Вполне, — милостиво согласился Снейп и направился к дому. Девушка, не сдержавшись, закатила глаза, но поспешила следом.       И чуть было не упала, едва не запнувшись о прошмыгнувшего в закрывающуюся дверь Живоглота. Запрыгнув на широкий подоконник, кот мигнул оранжевыми глазами и коротко мяукнул.       — Ну и где ты был?! — напустившись на питомца, Гермиона почувствовала себя взволнованной мамашей сына-раздолбая.       — Вы же не рассчитываете всерьез, что он вам ответит? — ехидно поинтересовался Северус. Он уже успел добраться до плиты и теперь возился с кофеваркой.       Проигнорировав вопрос, Гермиона подошла к Живоглоту, беспокойно крутившемуся на подоконнике и обтирающему мордой угол откоса — наверняка в ожидании завтрака. Но стоило ей приблизиться, как кот спрыгнул на пол и потрусил к двери, не прекращая мяукать, что уже было странным для молчаливого полуниззла.       — Ты же только что пришел, — удивилась девушка.       Снейп молча наблюдал за ними и даже показался ей слишком уж задумчивым. Сир сидел у стола и следил за развернувшейся сценой, свесив голову между плеч и подавшись вперед.       Гермиона вновь подошла к Живоглоту и наклонилась в попытке поднять его, но кот, извернувшись, с недовольным мявом коротко куснул ее за руку. Такого до сих пор припомнить было невозможно.       — Кажется, ваш кот хочет, чтобы мы шли за ним, — протянул Снейп. — Если так, надеюсь, он приведет нас к чему-то поинтереснее задавленного джарви.       Сложно было не согласиться с его наблюдениями. Обиженно потрясая в воздухе укушенной ладонью, Гермиона не могла не досадовать на саму себя. Они с Живоглотом были давно знакомы, и он успел доказать свой исключительный интеллект, о чем сама хозяйка не уставала напоминать мальчикам.       В ожидании, пока глупые люди поймут, что от них требуется, Живоглот встал передними лапами на дверь, пытаясь ее открыть.       — Дай нам десять минут, и мы пойдем с тобой.       Обычно они со старым другом частенько разговаривали. Точнее, говорила Гермиона, а кот молча слушал, лишь изредка издавая какие-то звуки, одновременно напоминавшие и мяуканье, и скрип старой плохо смазанной двери. В присутствии Снейпа подобные беседы до сих пор казались сущей нелепицей. Но сейчас напарник отчего-то не торопился высмеивать ее болтовню с «этим дурацким котом».

III

      Все время, что он завтракал, Снейп не мог избавиться от ощущения, что огромный рыжий кот, до сих пор оставлявший повсюду шерсть, храпящий по ночам на спинке дивана или в кресле и охотившийся на свешенную руку, сейчас пристально следил, пока длинная стрелка часов пройдет от шести до восьми. Хаотичное подергивание хвоста и без того красноречиво говорило о нетерпении кота.       Будучи настроенным весьма скептически по отношению к миру магглов, Северус не привык отмахиваться от мира волшебного, пусть и в мелочах. Когда он соглашался на присутствие на одной с собой территории полуниззла, которого помнил еще шныряющим по школе и окрестностям, подозревал, что способность волшебного существа видеть ложь может оказаться небезынтересной. Вспомнить хотя бы, как кот гонялся за крысой Уизли, наверняка учуяв истинную ее суть. Подумать только, не защищай рыжий оболтус своего питомца так рьяно, скольких проблем можно было бы избежать?       Мисс Грейнджер поглядывала на часы с не меньшим нетерпением, чем ее кот. К сэндвичам, слепленным на скорую руку, она почти не притронулась.       — Возьмите с собой, — кивнул Северус на ее тарелку и поднялся из-за стола.       Прошедшие практически в безделье последние дни дались ему нелегко, и было приятно, что случилось хоть что-то. Оставалось поражаться собственной натуре: когда-то, еще не так уж и давно, ему хотелось, чтобы все отстали, чтобы не трогали и ничего не ждали, а теперь сам умирал со скуки, стоило немного посидеть на месте.       Живоглот попытался цапнуть его за ногу уже на выходе из дома, но мисс Грейнджер успела прикрикнуть на питомца. Снейп усмехнулся и поудобнее перехватил винтовку.       Идя черт знает куда в обществе девушки, пса и кота, Северус не мог не почувствовать себя каким-то подобием семьянина, никогда однако не хотевшим детей, а потому обзаведшимся поголовьем домашних животных.       Тучи сегодня висели особенно низко, и складывалось ощущение, что самые высокие вершины хребта утопают в них. Снег за утро не стаял, но ощутимого мороза не было. Ноги вязли в снежном покрове по щиколотку, однако коту это не мешало, и он постоянно убегал вперед, дожидаясь людей на каком-нибудь приметном камне. Сир, по своему обыкновению, шнырял где-то неподалеку, не отходя от людей и постоянно находясь в поле зрения.       — Вы будете очень злы, если Живоглот не приведет нас к чему-нибудь стоящему? — с опаской спросила мисс Грейнджер. Она немного запыхалась на очередном подъеме и теперь пыталась восстановить дыхание. Низзл маячил на вросшем валуне в десятке метров впереди единственным ярким пятном на фоне пейзажа, ставшим за последнее время ужасно унылым и однообразным.       — Думаю, у меня не будет повода, — честно признался Северус.       По мере подъема и приближения к горам становилось все холоднее и холоднее, что ничуть не улучшало и без того минорное настроение. Казалось, они прошли не пару миль, а значительно отклонились на север. Или шли ужасно долго, и успела наступить настоящая зима. Мисс Грейнджер натянула шапку пониже и снова спрятала нос в шарф. Если в начале пути она еще пыталась вести беседы, то на морозе с постоянными спусками и подъемами это становилось затруднительным.       В прошедшие дни Северус старался как можно сильнее отстраниться от своей соседки и напарницы. Днем это ему давалось без проблем, а вот с наступлением темноты что-то неуловимо менялось. Было тяжело не замечать Гермиону, пытавшуюся никак не выдать свою тревогу, не переживать за нее и не вспоминать сказанное. Сколько раз она уже говорила, что ей с ним спокойно? Ему самому-то не было спокойно с самим собой. Оставалось радоваться, что мисс Грейнджер сумела наконец справиться с проблемами со сном, но Снейп спать практически перестал, стараясь придумать, как лучше распорядиться оставшимся до полнолуния временем, тем самым бестолково его разбазаривая. Дождавшись, пока мисс Грейнджер уснет, он уходил на полюбившееся кресло, порой поглядывая, чтобы девушка не замерзла: сон ее по-прежнему был порой беспокойным, а ночи становились заметно холоднее.       Будь Северус один, он бы давно отправился в упомянутые водителем пещеры. Думать не только о себе было ужасно сложно и непривычно, но он не мог подвергнуть опасности Гермиону. Пойди он один, она бы оказалась уязвимой в одиночестве, и черт знает, что могло случиться. Пойди с ним… Тогда бы их ждали тоже весьма туманные перспективы.       От кажущейся тупиковой ситуации хотелось выть, а неожиданный поход к горам в столь неподходящую погоду настроение не улучшал.       — Смотрите! — зашипела Гермиона, дернув Снейпа за рукав и вынуждая остановиться.       Он проследил за ее пальцем. Теперь к их провожатому присоединился уже небезызвестный компаньон.       — Еще не хватало, — пробормотал Северус. — Возможно, я мог ошибаться в вашем коте.       Джарви поднялся столбиком, и Снейп едва успел схватить Сира за ошейник, пока тот не рванул за хорьком. Живоглота же присутствие пришельца, разгромившего кухню и, как стало известно из причитаний мисс Грейнджер, успевшего полакомиться кошачьим кормом, ничуть не смущало.       Будто сговорившись, животные скрылись среди камней.

IV

      Гермиона уже привыкла к странной осени, но и зима обещала быть ранней. Приближаясь к горам, она радовалась захваченному с собой термосу с горячим сладким чаем. Чем дальше, тем холоднее. И вместе с тем ей становилось все тоскливее и тоскливее. Черно-серые горы, скрытые такими же мрачными тучами, наверняка принесшими с собой снег, — а в последний раз, когда они попали в снегопад, ничем хорошим это не кончилось. Ни малейшего просвета солнца или голубого неба и ни клочка успевшей набить оскомину жухлой травы, способной привнести скудное разнообразие. Происходящее вообще напоминало тягостное марево, в какое впадаешь при высокой температуре, — чтобы убедиться в обратном, Гермионе даже пришлось ущипнуть себя за руку.       Что думал по поводу всего происходящего ее молчаливый спутник, было совершенно не ясно. Снейп никогда не был особенно эмоциональным — по крайней мере, внешне — и уж тем более радостным, так что Гермиона не догадывалась, влияет ли на него местный скорбный дух столь же сильно, как на нее. Загадкой оставалось и поведение Северуса по отношению к ней. Иногда Гермионе думалось, что Снейпу, как и всем, нужен другой человек рядом, а потому он настолько охотно проводил время в ее компании в последние дни, не возражал, когда она спала рядом, и потому же даже Джек стал внимательнее по отношению к Джин на людях. Сейчас уже было странно вспоминать, как она шарахалась от Северуса в первые дни их совместной работы. С другой стороны, человек, живущей с ней рядом теперь, и тот, кого она помнила по школе, кого ей навязал в напарники Кингсли, имели между собой не так уж много общего. Гарри и Рон наверняка покрутят пальцем у виска, решись она рассказать им всю правду о бывшем декане Слизерина. Вернее, то, что считала правдой. Или хотела считать. Не стоило забывать, что Снейп столько лет обманывал Темного Лорда и притворяться умел, как никто другой. Только вот — возможно, в наивности молодости — не хотелось верить, что ему и сейчас приходится притворяться. Зачем бы это?       Звуки возни среди камней и невнятный голос привлекли внимание Гермионы.       У Живоглота до сих пор получалось ее удивлять, и оставалось гадать, каким же это образом он умудрился снюхаться с джарви.       — Если это очередной анимаг… — ворчала девушка, карабкаясь среди россыпи камней и обломков скал, оставшихся после отступления ледника в стародавние времена.       — Анимаги не превращаются в волшебных существ, — напомнил Снейп, державшийся у нее за спиной.       — Я в курсе, благодарю.       Северус фыркнул в ответ на ее неожиданную грубость, но развивать конфликт не стал. Ни кот, ни джарви больше не показывались. Взобравшись на очередной холм, Гермиона огляделась в поисках несносного питомца. Тот, наверное, устав ждать нерасторопных людей, высунулся из какой-то расщелины и тут же скрылся обратно. Девушка попыталась было поспешить к нему, как на плечо легла тяжелая рука.       — Стойте здесь, мисс Грейнджер, — негромко, но твердо потребовал Снейп. — Мне все это не нравится. И держите своего пса.       Не вступая в долгие дискуссии, он вручил ей Сира, начавшего нервничать из-за джарви. Гермиона с трудом сдержалась, чтобы не ослушаться напарника и не припустить за ним следом, но пришлось взять себя в руки и следить за ним со своего места.       Как назло, закружили первые снежные мухи — природа им не благоволила. Северус довольно ловко пролез через нагромождения валунов и остановился, глядя куда-то себе под ноги. Он склонил голову набок, снял с плеча винтовку и присел на корточки… А после исчез, как сквозь землю провалившись. Зато откуда не возьмись появился Живоглот и принялся как ни в чем не бывало виться вокруг ног хозяйки.       — И куда ты нас привел? — со вздохом спросила Гермиона.       Стоять на одном месте было почти невыносимо: холодно и невероятно тревожно, как будто кто-то пытался ледяными пальцами добраться до самого сердца. Беспокойства за Снейпа, не торопившегося вылезать оттуда, куда он там пропал, это ничуть не уменьшало. Прошло всего минуты три, но впечатление — что все три часа.       Не выдержав, Гермиона махнула на все рукой и, по-прежнему придерживая Сира, точнее, практически повиснув на нем, тоже принялась взбираться вверх. Умный пес не торопился и послушно вел девушку, служа ей опорой.       Далеко не сразу ей удалось разглядеть неширокий лаз, уходящий под землю, откуда слышалась какая-то возня. Надеясь, что джарви успел удрать, Гермиона отпустила ошейник Сира и опустилась на колени, пытаясь разглядеть происходящее внизу. Из норы на нее пахнуло сыростью, холодом и чем-то тяжелым, тягуче-жутким, как дурной сон.       — Джек, — шепотом позвала она, не зная, кто еще кроме него может ее услышать.       — Я здесь один, мисс Грейнджер, — судя по голосу, Снейп отнюдь не был рад, что его указания ослушались. — А ваш кот заслужил приличный кусок вырезки.       — Что там? — мозг защекотало от любопытства.       Напарник немного помолчал, и даже несмотря на расстояние Гермиона слышала, как он тяжело вздохнул.       — Дементоры, мисс Грейнджер. Чертов Руквуд.       Сначала на свет Божий появилась винтовка и только потом — Снейп, измазанный в земле. Несмотря на далеко не самое приятное открытие, Гермиона не могла не улыбнуться при виде его испачканной скулы и лба.       — У вас тут… — она показала на себе, где у него на лице была грязь, и протянула чистый носовой платок. — Вот.       На ее слова Северус нахмурился еще сильнее, хотя и без того выглядел мрачнее нависшей над ней тучи, а Гермиона лихорадочно пыталась осмыслить услышанное. Она еще не получила никаких объяснений, но уже пыталась связать все произошедшее с присутствием дементоров, пускай пока что, несмотря на постоянное подавленное состояние, не видела еще ни одного и вообще не понимала, с чего Снейп сделал подобные выводы, вернувшись, фигурально выражаясь, из кроличьей норы. Но стоило признать, странная погода и повсеместное уныние укладывались в картину идеально.       Вытерев с лица грязь, Снейп повертел в руках испачканный платок, но возвращать его не стал и спрятал в карман куртки. Подняв лицо к небу, он криво ухмыльнулся.       — Снег очень кстати в этот раз.       Гермиона чуть было не спросила, чему он так радуется, но вовремя сообразила.       — Он скроет наши следы?       — Именно. Идемте скорее обратно.

V

      Накрыло ее уже на подходе к дому. Снегопад не прекратился, а наоборот усилился, но по мере спуска с предгорий по крайней мере потеплело. Гермионе внезапно стало невозможно тоскливо — еще хуже, чем было возле странной норы. Наверное, именно так чувствовали себя заключенные Азкабана — казалось, что не просто радость оставила ее, а вообще все светлое ушло из мира, и вокруг теперь будет лишь эта беспроглядная серая пелена. Снейп по-прежнему вел себя как ни в чем не бывало, но смотрел строго перед собой, и Гермионе вспомнилась его история о давнем пребывании в тюрьме. Во время своего недолгого преподавания Защиты от Темных Искусств он рассказывал, что защититься от дементора можно не только при помощи патронусов, но и закрыв от мрачных тварей разум. Отчего-то Гермионе думалось, что Северус так хорошо владел собой, что дементорам просто-напросто практически нечего было от него получить. Или же он был настолько дисциплинирован долгими годами жизни за щитами, что окклюменция уже стала не так сильно была ему нужна. По крайней мере, для защиты от дементоров, но не при общении с людьми, не бывшими, в отличие от стражей Азкабана, слепыми.       Когда они шагнули за ограду, Гермиона не выдержала и вцепилась в руку Северуса, затянутую, к ее сожалению, в перчатку. Сейчас она не искала ничего большего, нежели человеческое тепло — лучший способ почувствовать себя живой, раз уж патронусы были им теперь недоступны.       — Постойте.       Гермиона подняла на Снейпа лицо и постаралась улыбнуться. Он молчал и все еще хмурился, а глаза показались девушке совершенно остекленевшими. Возможно, она глубоко заблуждалась насчет его способности сопротивляться дементорам.       — Что не так? — мрачно спросил он. Ответ для них обоих был очевиден.       — Это все из-за дементоров? — отпускать его руку девушка не торопилась. — Сны? Постоянная тревога? Погода? — Помедлив, Северус кивнул. — Но как вы это поняли? В смысле, что они во всем этом замешаны?       Он огляделся по сторонам и потянул Гермиону к дому.       — Не здесь.       Вместо того, чтобы поддаться, она порывисто обняла мужчину, уткнувшись носом в куртку на его груди, совсем как после его обхода двора с винтовкой, пока она тихо сидела на кухне под Мантией.       Северус не оттолкнул ее тогда, не оттолкнул и сейчас. На плечи легли знакомые ладони, а над головой глухо и хрипло пробасили:       — Ну, все, все, ми… Гермиона. Давайте вернемся в дом и поговорим.       Что-то в этих словах очень не понравилось Гермионе — обычно именно такой тон у него становился, когда собирался завести разговор о ее возвращении в Лондон. Сегодня у Снейпа появился очередной повод для подобной беседы. Совладав с собой, она нашла силы отстраниться и отступить от единственного человека, бывшего рядом, и спрятала руки в карманы. Вдобавок к прочему ее начало бить ознобом. Не хватало сейчас еще разболеться.       Дом встретил их темными комнатами и погасшим камином. Глядя на нее, Северус покачал головой и потянул в гостиную, где сразу же занялся разведением огня. Гермиона смотрела на его согнутую спину и опущенные плечи — все это, человеку постороннему показавшееся бы сущим пустяком, выдавало, насколько напарник на самом деле тоже был подавлен, но пытался не подавать виду.       Огонь заплясал в камине, разгоняя тени по углам, и девушка потянулась коснуться сгорбленной спины, однако Снейп одним движением выпрямился и расправил плечи, возвышаясь над ней весьма худосочным утесом.       — Грейтесь, я пока что приготовлю чай.       — У меня есть в термосе…       — Наверняка он уже остыл. Заварю свежий, — бесцветным голосом, при этом не терпящим возражений, ответил Северус.       В этом и была колоссальная разница между ними: Гермиона нуждалась в людях, в друзьях, а он же их решительно сторонился. Да и откуда бы ему научиться находить утешение в близких? Наверняка ее поведение казалось Снейпу слабостью.       Через пару минут Гермиона вылезла из кресла и, тихо пройдя по коридору, заглянула в приоткрытую дверь кухни. Северус стоял, опершись руками на кухонную столешницу, и не мигая смотрел на чайник. Плиту он так и не включил.       Было ясно, что перед ней предстало крайне интимное зрелище, и Гермиона попыталась как можно тише удалиться, но дверь предательски скрипнула.       — Мисс Грейнджер.       — Извините, — вздохнула она, но про себя крепко отругала собственную неловкость. — Я не хотела вам мешать.       — А чего же вы хотели? — совсем как дверь проскрипел Северус.       — Не знаю… Наверное, просто не оставаться одной. Звучит эгоистично, не правда ли?       Он ничего не ответил, но, очнувшись, наконец включил плиту. Гермиона так крепко сжала кулаки, что на внутренней стороне ладоней остались отпечатки ногтей. Не будь же ты тряпкой — он снова все это делает для тебя, а не сидит один и не хлещет виски.       На кухне горел только светильник возле шкафчиков, и пришлось подавить желание зажечь верхний свет. Снейп настороженно смотрел, как девушка приближается к нему, но Гермиона просто уткнулась лбом ему в плечо. Мужчина одеревенел.       — Вам нужно вернуться в Лондон, — просипел он и откашлялся, а Гермиона резко вскинулась, совсем не ожидая, что разговор начнется прямо сейчас. — И молчите, умоляю! Сейчас я не готов спорить. Нет! — рявкнул он, стоило ей вновь открыть рот. — Я не отсылаю вас — ваша помощь будет нужна мне в архиве Отдела Тайн.       — Может, стоит начать разговор с начала, а не откуда-то со второй половины? — укорила его Гермиона.       Снейп собирался ответить, но тут на плите засвистел чайник.       — Идите в гостиную, я скоро приду. И не торопитесь себя накручивать.       Разговор явно обещал быть непростым, и она решила не накалять обстановку раньше срока. К удивлению девушки — впрочем, уже не слишком сильному, — на ее кресле в гостиной обнаружился довольно щурившийся Живоглот, намывающий значительно спавшее брюхо.       — Ты доволен собой, полагаю? Хотя я до сих пор толком не понимаю, что произошло.       В этот раз кот не сопротивлялся, когда хозяйка взяла его на руки, чтобы устроить у себя на коленях, но одарил ее чересчур осмысленным взглядом, полным превосходства.       — Ты бываешь еще хуже, чем Северус, — прошептала Гермиона, почесывая кота за ухом.       — Спасибо, я польщен.       — Святая Мария и Иосиф!       На мгновение ей показалось, что Живоглот обрел дар человеческой речи, но это всего лишь неслышно вернулся Снейп, неся с собой заварочный чайник, чашки и сахарницу. Ухмыльнувшись, он налил чай и передал его напарнице. Под мышкой он держал один из старых выпусков «Пророка».       — Шоколада у нас нет, так что можете закусить половиной сахарницы.       — Что там с дементорами? — Гермиона совершенно проигнорировала его остроты, спеша перейти к делу, но все же положила в чашку три ложки сахарного песка.       Вместо ответа Северус протянул ей газету, открытую на статье о заметном сокращении в Англии поголовья дементоров, вышедшую вскоре после их приезда в Гленн Дуб.       — Я не понимаю, при чем тут…       — Вспомните мой рассказ о филактерии, — Снейп подался в кресле вперед и сцепил перед собой пальцы домиком. — Судя по всему, она существует далеко не в единственном экземпляре и является чем-то вроде… ловушки, способной удержать в себе дементоров. Упреждая ваш вопрос — я не знаю.       — И эту филактерию вы нашли в норе, к которой нас привел Живоглот? — догадалась Гермиона. Кот же, поняв, что речь идет о нем, мягко выпустил когти.       — Именно.       — Но почему вы решили, что она не одна? — вместе с заданным вопросом пришел и ответ. — Потому что после нашего приезда все стало постепенно усугубляться, а дементоров становилось все меньше… Поэтому вы считаете, что их в долине установлено несколько?       — С вами приятно иметь дело, мисс Грейнджер. Но я понятия не имею, как они работают, хотя догадываюсь, что виноваты и в искажении магии.       Люпин утверждал, что дементоры — единственные существа, способные лишить волшебника магии. Лишить, но не вывернуть ее наизнанку.       — Я не оставлю вас здесь одного, особенно теперь! — Гермиона замотала головой.       — Еще как оставите, — сквозь стиснутые зубы прошипел Снейп, пристально глядя в глаза напарницы.       — Ну уж нет!       — Вы должны вернуться в Лондон и найти информацию про эти филактерии и как они работают — Руквуд всегда был слишком увлечен дементорами, много времени посвятил их изучению, но едва ли сам мог придумать и изготовить такой сложный артефакт. По крайней мере, с нуля.       — Тоже мне, «Охотники за привидениями», — проворчала она, сжав в пальцах чашку.       — Что?       — Ничего.       Снейп, так и не притронувшись к чаю, встал и, отойдя к зашторенному окну, немного отдернул портьеру. Гермионе вдруг показалось, что он не злился по-настоящему, а скорее пытался разозлить ее, наверняка считая это хорошим способом выдернуть из навалившейся хандры. Оставлять его одного, особенно теперь, зная, кто таится в кажущихся мирными холмах и предгорьях кроме оборотня, хотелось еще меньше и было невероятно тяжело. Пусть даже и ради возможности покопаться в архивах Отдела Тайн — святой святых Министерства, куда вход имели очень и очень немногие.       — Этим может заняться кто-нибудь из Министерства. Или, к примеру, Гарри с Роном.       Даже несмотря на то что Северус стоял к ней спиной, было ясно, что от услышанного он поморщился.       — Во-первых, глупо доверять кому-либо в Министерстве — уверен, мы легко можем наткнуться на кого-то до сих пор сочувствующего Темному Лорду и Пожирателям. Во-вторых, мы толком не знаем, что именно искать, а ваши друзья никогда не отличались, скажем так, научной прозорливостью.       — У меня нет доступа…       Снейп фыркнул.       — Уверен, что смогу убедить в такой надобности Грюма, а он — Бруствера.       Гермиона помолчала, тоже так и не сделав ни единого глотка чая и задумчиво вертя в руках чашку. Согреться до сих пор у нее так и не получалось, но сейчас это было не важно.       — А как же вы?       — А что я? — непонимающе спросил Снейп, оглянувшись на нее вполоборота.       Девушка поднялась с кресла и неторопливо подошла к напарнику, напряженно следившему за ней. Встав рядом, она вновь была вынуждена смотреть на него, задирая голову.       — Как вы будете тут один? Вряд ли я справлюсь за два дня — страшно даже представить, сколько документов хранится в Отделе Тайн.       — Если думаете, что умру без вашей твердокаменной овсянки, то глубоко заблуждаетесь, мисс Грейнджер, — сухо ответил Северус, избегая смотреть на нее и держа руки скрещенными на груди.       — А вы иногда храпите, но я же не жалуюсь, — улыбнулась Гермиона, хотя Снейп и не мог ее видеть. — Я понимаю, что вам привычнее одному, но…       Почему ее постоянно тянуло хвататься за него? Особенно принимая во внимание проблемы с прикосновениями и мужским обществом. Желание все того же пресловутого человеческого тепла. Стоило ей схватить его под локоть, Снейп соблаговолил оторвать взгляд от окна.       — Я переживаю за вас, Северус.       — Это совершенно лишнее, — пристально, даже изучающе глядя ей в лицо, негромко возразил он. Гермиона чуть виновато улыбнулась в ответ.       — Совершенно не лишнее. Вас ведь тоже сегодня изрядно потрепало, как бы вы ни пытались…       — Дементоры действуют на меня не так остро, как на вас, — оборвал ее Снейп. — Вас до сих пор бьет озноб.       Потому что радости в его жизни было не так уж много?       — Может быть, но это не значит, что поэтому вам легче.       Снейп сердито раздул ноздри и, скрежетнув зубами, чуть наклонился к ней.       — Знаете, мисс Грейнджер, подслушав ваш разговор с Поттером и его опасения на мой счет, я уже в самом деле думаю, а не распустить ли мне руки, только бы спровадить вас в Лондон, раз уж даже возможность порыться в архивах вас не прельщает?       Первой и самой понятной реакцией было отшатнуться и отпустить его руку, что Гермиона и сделала, с неверием глядя в суровое, даже злое сейчас угловатое лицо. Может, это ей привиделось, может, была игра света, но в черных глазах вдруг мелькнула такая боль, что у нее самой кольнуло сердце.       — Вы же это не серьезно? — тихо спросила она, вновь сделав к нему буквально полшага.       Северус оставался мрачен, но взгляд стал живым и беспокойным, что-то неуловимо изменилось и в лице. Он по-прежнему стоял, наклонившись, но теперь заложил руки за спину, будто пытался удержать сам себя.       — Я не должен был такого говорить, — так же почти шепотом отозвался он, опустив взгляд в пол и выпрямившись. — И… нет, я не стал бы делать подобное. По крайней мере, не после того, как все узнал. Простите меня.       Великий Мерлин, какой уже раз он говорил ей эти слова? И был при этом в нем тот надлом, что бывает у людей, потерявших что-то важное. Возможно, даже себя.       — Вы хороший человек, — Гермиона, набравшись смелости, подошла почти вплотную и осторожно прикоснулась к его плечу. — Но я тоже боюсь и волнуюсь за вас, поймите и вы меня…       — Вы поедете в Лондон? — перебил ее Снейп.       — Боги, вы невозможный человек!       — Мисс Грейнджер?       — Да, да, поеду, гриндилоу вас задери! — девушка закатила глаза. — Но Живоглот останется с вами, чтобы вы не думали, будто спровадили меня надолго.       Набрав в грудь побольше воздуха, Гермиона одновременно поднялась на цыпочки и слегка надавила на плечо Северуса, вынуждая его наклониться. Коснувшись губами колючей щеки, заросшей жесткой бородой, она почувствовала, как щеки, уши и шею заливает румянцем. Снейп, впрочем, выглядел не менее ошарашенным.       — Я не сержусь на вас и не верю, что вы на подобное были бы способны в любом случае.