Часть 53

I

      7 января 2002 года,

      понедельник

             Утром Гермиона проснулась куда раньше Северуса, до сих пор сопевшего в подушку. В первый момент при виде его взлохмаченного затылка девушка даже не поняла, как он умудряется не задохнуться, полностью спрятав лицо.       Уже ночью, выбравшись из Мунго, они почти не разговаривали: у обоих не было сил. За время, прошедшее с окончания схватки в Министерстве, Гермиона практически ни разу не присела: сначала требовалось доставить Рона и Северуса в Мунго, договориться с целителями о помощи остальным пострадавшим в Атриуме, а после вернуться обратно и хотя бы попытаться не дать Кингсли и судьям устроить очередной погром... Джинни осталась в больнице с братом, приняв на себя удар материнского беспокойства, а Рон при виде встревоженной Молли наконец решил лишиться сознания.       Гарри настаивал, чтобы Гермиона отправилась домой, а не тащилась в Мунго после министерской неразберихи, но та была непреклонна в намерении сменить Джинни на посту и увидеть Северуса и Рона. Едва присев, однако, Гермиона моментально отключилась.       Снейп продолжал посапывать, а Гермиона, несмотря на усталость последних дней, не могла вновь уснуть. Сегодня предстоял не менее сложный день: в Министерстве по-прежнему оставались филактерии, подавляющие магию, а вместе с ними и тьма дементоров. Благо в этот раз не ожидалось сложностей с поиском чистой крови... Нужно было что-то решать с Эмери, запертым в одной из камер Визенгамота, найти тело Долохова... Неплохо было бы забрать Сира и Живоглота из «Ракушки». Справиться о Роне...       — Который час? — сипло спросил Снейп, с заметным трудом подняв голову. Выглядел он особенно помятым после сна вниз лицом.       — Начало седьмого, — ответила Гермиона, бросив взгляд на часы на прикроватной тумбе. — Спи.       Она придвинулась к Северусу и прижалась губами к его плечу, обтянутому черной футболкой. Снейп тяжело уронил голову, поглядывая на Гермиону одним глазом. Выпростав руку из-под подушки, он погладил девушку по волосам. В последние дни все настолько завертелось — и в деле с Долоховым, и между ними лично, — что некогда было остановиться и подумать, куда они вообще движутся и что их ждет впереди. Обычно Гермиона не любила пускать жизнь на самотек, но сейчас предпочла подчиниться воле случая и посмотреть, куда это все их с Северусом заведет. Он не пытался отстраниться, сбежать, хотя и продолжал держаться несколько настороженно, что было вполне объяснимо, и Гермиона не собиралась на него давить. Даже если по итогу у них ничего не получится, она всегда будет ему благодарна за неожиданно проявленное терпение и деликатность, позволившие преодолеть себя и прошлое.       — Утром мне нужно в Министерство.       — Не думаю, что тебе...       — Я в порядке, в Мунго меня неплохо подлатали.       Гермиона прекрасно понимала, что Северус по привычке продолжал бравировать и на самом деле до сих пор чувствует себя далеко не лучшим образом. Спорить с ним было бесполезно, и лучшее, что она могла сделать, — оставаться рядом с ним. Сам он продолжал легонько перебирать волосы Гермионы, и движения постепенно становились медленней, пока рука окончательно не замерла.       

      II

             — Дар и радость... — пробормотал Северус, глядя на одну из печально знакомых ему шкатулок.       Стоящий рядом с ним смертельно уставший Кингсли поскреб пробивающиеся курчавые волосы и поморщился будто бы с непривычки, тут же отдернув руку.       — Давай уже закончим с этой дрянью, и я пойду домой спать, — проворчал он в ответ. — Мерлин, начинаю по-настоящему ненавидеть Министерство.       Снейп усмехнулся. Они с Бруствером стояли в кабинете по соседству с офисом Министра, уставившись на филактерию, спрятанную в коробке с бумагами. Выглядело это, на вкус Северуса, мягко говоря, нелепо и донельзя абсурдно: древний загадочный артефакт, скрытый среди никому не интересных документов, касающихся стандартов международных перемещений при помощи портключей и порядка реализации зелий, содержащих определенные компоненты животного происхождения.       — Что нужно делать? — устало спросил Кингсли.       — Тебе — поделиться с филактерией своей драгоценной чистой кровью, — не без ехидцы ответил Северус, извлекая из кармана несколько рунных костяшек из тех, что прислал еще Грюм. Он ожидал, что Бруствер начнет спорить, как в свое время было с Аластором, однако Министр только устало вздохнул и, достав палочку, надсек ладонь.       — Вот так просто? — вздернул брови Снейп, наблюдая, как густая кровь, с виду ничем не отличающаяся от крови людей, не способных похвастаться исключительным происхождением, льется на филактерию, тут же всасываясь в оплывшую глянцевую поверхность.       — Да я лучше окочурюсь, чем еще раз встречусь с Робардсом и его шайкой горгулий.       — Гавейном?       — Нет, старшеньким.       Северус крайне редко испытывал хоть к кому-нибудь искреннее сочувствие — и сейчас был как раз этот момент.       — Без домовиков бы мы искали эти филактерии бесконечно, — продолжал Бруствер, по всей видимости выбрав Снейпа в качестве не очень-то благодарного слушателя. Северус, хоть и понимал причины столь нетипичного для Министра поведения, отнюдь не собирался терпеть его брюзжание.       — Прекращай ныть, — поморщился Снейп, — мы с мисс Грейнджер разыскали эту дрянь на просторах Шотландии.       — Кстати, как? — про упоминании Гермионы Кингсли искоса глянул на Северуса, но благоразумно удержался от расспросов.       — У невыразимцев свои методы.       С утра Северус с трудом уговорил Гермиону отправиться в «Ракушку», чтобы забрать один из этих самых «методов», а заодно с ним и Сира, вместо очередного визита в Министерство. Снейп и сам бы с удовольствием остался дома — у Гермионы дома, — а не торчал в трижды проклятом Министерстве. Пока что никому не пришло в голову задать вопросы о чудодейственном зелье, спасшем ситуацию, и его основном ингредиенте. Но тело Грюма было необходимо вернуть, и тогда не избежать не самых приятных разговоров.       Снейп почувствовал, как у него вновь начинает болеть голова. Поморщившись, он наклонился и положил руну на крышку филактерии.       — Нужно придумать, как уничтожить эти хреновины, — не унимаясь, зудел Министр.       — Кажется, в первый раз я с тобой согласен, Бруствер.       Порывшись в кармане, Северус достал оставшиеся костяшки и высыпал их в здоровую ладонь Кингсли, больше напоминающую лопату.       — Все, дальше сам. Можешь взять в пособники Поттера, а у меня встреча с Эмери.       Министр что-то проворчал себе под нос, но возражать не стал. После секундного молчания мужчины обменялись кивками, и Северус направился на выход из небольшого кабинета.       Уже выйдя в коридор, он оглянулся через плечо на Кингсли.       — Вы нашли Долохова?       — Хайд сказал, что в архиве его нет, — ответил Министр, разглядывая порез на руке. Снейп был уверен, что Бруствер не рискнул допрашивать Хайда с особым пристрастием.       Вспомнив белесые светящиеся глаза хранителя и его шамкающий говорок, Северус непроизвольно передернул плечами, отчего заныла ушибленная спина и снова перехватило дыхание, как от удара.       

      III

             В Министерстве царила необыкновенная тишина и по-прежнему почти не было людей — заставлять служащих работать в окружении дементоров, пусть и не присутствовавших физически, было жестоко, особенно после того как коллеги некоторых из них погибли при эвакуации. Жизнь магической Британии оказалась почти парализована в отсутствие стабильно работающего Министерства, постоянно порицаемого общественностью за неповоротливость и кажущуюся бесполезность. Бруствер отдал распоряжение на работу посменно, чего не хватало для поддержания даже видимости стабильности, да еще и без магии, но, что удивительно, общественность молчала, не требуя вздернуть ни Министра, ни главу Аврората, а лишь желала скорейшего суда над оставшимися в живых наемниками. Новость о смерти Долохова если и не вызвала бурный восторг, то добавила очков действующей власти. Репортерам «Пророка» временно было отказано в доступе, и газетчикам пришлось довольствоваться официальным заявлением Бруствера — выверенным до тошноты — и публикацией списков погибших.       Снейп был уверен, что после террора Темного Лорда люди были готовы к куда худшему исходу, нежели ожидавшая их довольно стремительная развязка, по сути не затронувшая широкие массы. Наверняка каждый, кого не затронула смерть близких в этот раз, предпочитал считать произошедшее чем-то далеким и не касающимся его персонально. А если так, к чему возмущаться?       Добравшись до нижнего яруса Министерства, Северус встретил от силы троих служащих, каждый из которых считал своим долгом кивнуть ему с самым значимым видом, будто они были по меньшей мере боевыми товарищами. Снейп старательно игнорировал их.       К Эмери не сочли необходимым приставить для охраны даже самого захудалого стажера, просто заперев в камере.       — Полагаю, вы совсем не так представляли себе возвращение в магический мир? — вместо приветствия выдал Северус, проходя в камеру.       Он терпеть не мог крыло, отведенное под временное содержание обвиняемых и подсудимых, по понятным причинам сторонясь камер, и сейчас толком не знал, зачем вообще пришел к Александру и чего хочет от него добиться. Пришлось признаться себе в банальном желании побольнее пнуть поверженного врага.       Эмери выглядел далеко не лучшим образом: заросший неопрятной бородой, со всклокоченными волосами и со взглядом, в котором Северус увидел подкрадывающееся на мягких лапах помешательство. Он помнил Эмери франтоватым типом, чересчур любезным с его «женой», а сейчас перед ним сидел потерянный человек, не вполне понимающий, что случилось и как так произошло, что их гениальный план провалился.       — Где отец? — хрипло выдавил из себя Александр, резко вставая с лавки и делая шаг по направлению к Северусу.       Впрочем, отойти дальше чем на три фута от скамьи, служившей вместе с тем и спальным местом, у него не получилось — на руках тут же появились браслеты оков, от которых к стене протянулись увесистые цепи.       — Мертв, — безразлично пожал плечами Снейп, нимало не испугавшись вспышки Эмери.       За всей неразберихой последних дней он совершенно забыл о своей новой неприятности, грозившей перевернуть жизнь с ног на голову, несмотря на поддежку Гермионы и ее принятие. Сил и на малую толику сочувствия пуристу, обделенному магией, не оставалось.       Александр замер столбом, пару раз растерянно, почти по-детски, моргнул и медленно опустился обратно на скамью, повесив голову.       — Это вы сделали, вы его убили, — зло прошептал он, не глядя на Северуса.       — Как бы ни хотелось мне согласиться, это не так. Вашего отца подвела его собственная самоуверенность и пренебрежение к тем, кого он считал хуже себя.       Эмери то ли действительно был расстроен гибелью отца, которому никогда не был нужен, но на чью поддержку рассчитывал, то ли все еще надеялся, что с его помощью сможет вернуть магию, которая никогда ему и не принадлежала.       — Херовы любители маггловской грязи! — неожиданно вскинулся Эмери, подняв на Снейпа полыхнувший ненавистью взгляд, но не делая в этот раз попыток добраться до него. — Из-за этих грязнокровок!..       Продолжить ему Северус не дал. Уже потом он не раз удивлялся своей внезапной вспышке и мог объяснить ее только усталостью, вызванной годами выслушивания нелепиц о краже магии магглорожденными. Одним прыжком оказавшись возле Александра, Снейп вздернул его за шиворот на ноги и что было сил приложил лопатками о стену раз-другой. Спроси кто, откуда взялись силы, он бы не ответил.       — Послушай, ты, — зашипел он, приблизив нос к самому лицу Эмери. — Сильно заблуждаешься, если думаешь, будто папаша очень тобой дорожил. В вашем распрекрасном мире чистокровных магов тебя бы убили, как только стало понятно, что магии в твоей вялой душонке меньше, чем во флоббер-черве. Это ты пытался украсть то, что тебе не принадлежит, издеваясь над законами и природы, и магии.       Сквозь красную пелену ярости Северус понял, что уже орет на беззащитного, по сути, человека, не способного ему ничего противопоставить, кроме глупой уверенности в своем священном праве. Испытав вдруг к самому себе ничуть не меньшую гадливость, чем к чистокровному ничтожеству, Снейп разжал пальцы, позволяя Эмери упасть на скамью. Оперевшись руками на стену, Северус пытался отдышаться, словно после долгого бега.       — Твоя девка, до нее...       Не успев окончательно прийти в себя, Снейп вновь ощутил навалившуюся каменную ненависть к сквибу и всему тому, что с такой тупой ревностью он пытался защищать. Куда только делся тот очаровавший в Гленн Дубе всех, кроме Иннис, доктор?       В этот раз Северус не позволил себе скатиться до вульгарного рукоприкладства: направив на Эмери палочку, он заставил его поднять голову и перехватил полный страха и ненависти взгляд.       Легилименция могла принести вреда ничуть не меньше, чем Crucio. Со стороны Эмери было непоправимой ошибкой начать угрожать Гермионе и просто упоминать о ней — если до сих пор Северус намеревался предоставить аврорам разбираться с Александром, в том числе вызнать у него, где скрывается Руквуд и что искал в архивах Долохов, сейчас все его благие намерения канули в небытие.       ...Очнулся он, когда у самого из носа потекла кровь. Будучи сквибом, Эмери умудрился оказать достойное сопротивление вторжению в разум, которого можно было ожидать и не от каждого волшебника.       — Вот как... — гнусаво прошептал Северус, глядя на Александра, потерявшего сознание, едва чужая воля покинула его разум.

      IV

             Гермиона, как и Гарри с Роном, не любила посещать Мунго. Магическая лечебница производила на нее куда более тягостное впечатление, нежели маггловские больницы, — должно быть, из-за весьма нерадостных обстоятельств каждого посещения. Те несколько раз, когда Гермиона навещала здесь парней, пострадавших на службе, не стали приятными исключениями, хотя травмы и не были такими уж тяжелыми. В отличие от нынешнего ранения Рона. Он пытался храбриться еще в Министверстве справляясь с болью и страхом, тем не менее не требовалась легилименция, чтобы понять, насколько все плохо.       В холле отделения Гермиона встретила Молли, слушавшую целителя с самым беспокойным выражением лица.       — Добрый день, — осторожно поздоровалась Гермиона, подходя ближе. — Есть какие-нибудь новости?       В последнее время вокруг было слишком много уставших людей — целитель, высокий пожилой мужчина, не стал исключением. Вздохнув, он поправил очки — рассказ предстояло начать заново.       — Я только что говорил миссис Уизли, что некоторые травмы мистера Уизли... — он кашлянул, — оставят неизгладимые следы.       Еще увидев Рона в Атриуме, Гермиона поняла, что близнецы, вне всяких сомнений, придумают уйму шуток про пиратов и циклопов. Для Молли все было куда сложнее, нежели даже для самого Рона. Приобняв обеспокоенную женщину за плечи, Гермиона поцеловала ее в мягкую щеку.       — Сейчас придет Артур... — пробормотала Молли.       — Лучше вам с ним пойти домой, — заметила Гермиона, стараясь говорить ровно, игнорируя собственное волнение. — Я посижу с Роном.       Артур и правда вышел из лифта, тут же направился к супруге. Гермиона была рада видеть старшего Уизли, но им всем сейчас было не до сантиментов. Еще раз заверив Артура и Молли, что побудет с Роном, только бы они могли отдохнуть, она прошла в палату.       Рональд сидел в кровати на высоко поднятых подушках, невесело глядя в окно. Лицо его по-прежнему было наполовину забинтовано, скрывая поврежденный глаз и рассеченные щеку и лоб.       — Рон? — тихо позвала Гермиона, подходя ближе к больничной койке.       Он вздрогнул и повернулся к гостье, то ли поморщившись, то ли улыбнувшись, насколько позволяли повязки и травмы.       — Привет.       — Привет, — девушка присела на стул рядом с кроватью. — Я встретила Молли и Артура...       — Если хочешь спросить, как у меня дела, — со вздохом перебил ее Рон, — отвечу, что все в порядке. Голова почти не болит, и я уже завидую Снейпу — он-то смог удрать ночью.       Говорил парень медленно, как будто бы половиной рта, почти не разжимая губ. Как и Северус, он наверняка пытался всячески приукрасить свое состояние по сравнению с реальным положением дел.       — Ему помогли, — улыбнулась Гермиона. — Но а если серьезно...       — Слушай, я всегда знал, что кто-нибудь из нас с Гарри схлопочет по первое число. Но если Аластор смог так жить — и я смогу. У меня по крайней мере все конечности на месте. — Рональд потер отросшую щетину на не скрытой повязкой половине лица. — Надо бы уже достать бедолагу из подвала...       Они оба замолчали. Гермионе было жаль ворчливого старика, и в то же время обуревало беспокойство за еще одного брюзгу, на которого могли возжелать повесить всех собак.       — Так, значит, — Рон кашлянул, — все же ты и Снейп?       Девушка смущенно улыбнулась. Отрицать очевидное, чему почти все семейство Уизли стали свидетелями, было глупо, но менее неловкой оттого ситуация не становилась.       — Я ему завидую, — продолжал друг, — и, надеюсь, Снейп понимает, как ему повезло... Жаль, что у нас с тобой ничего не вышло.       Гермиона знала, что Рон сказал это не в укор, только вот она все равно не знала, куда деть взгляд.       — Ты не виноват, — тихо ответила она. — Наверное, тогда просто прошло слишком мало времени...       — О, не нужно оправдываться. — На здоровой половине лица парня поселился яркий румянец: смущен он был ничуть не меньше. — Я же ни в чем тебя не виню и все понимаю...       Гермиона взяла тяжелую ладонь Рона, усеянную веснушками, в свою и крепко сжала. Кто бы мог подумать, что из них с Гарри именно Рон вырастет в наиболее рассудительного и спокойного мужчину? По чести, Поттеру тоже нельзя было отказать в благоразумии, пока речь не заходила о Снейпе.       — Спасибо тебе. — Девушка потянулась и осторожно поцеловала друга в щеку. — Вот бы и Гарри отреагировал так же.       — Ну, — хмыкнул Уизли, — Снейпа он никогда не простит, но Гарри слишком тебя любит и вряд ли станет говнить... Но дай ему возможность проораться и принять случившееся.       Гермиона не выдержала и рассмеялась, покачав головой. Поддержка Рона оказалась важнее, чем можно было представить: с конца сентября ей пришлось обходиться обществом вечно всем недовольного Снейпа, и она сама позабыла, каково это — чувствовать дружеское плечо. Одно дело положиться на небезразличного тебе мужчину, и совсем другое — люди, без которых себя и не помнишь почти.       — Видишь ли, в этом конфликте есть и вторая сторона, — продолжая улыбаться и держать Рона за руку, добавила Гермиона.       — Да-а, — протянул он. — Злобная, несдержанная сторона. Но, думаю, Снейп тоже постарается вести себя прилично.       Успокаивающе похлопав Гермиону по руке, Рон сполз ниже на подушках, устраиваясь поудобнее и давая тем самым понять, что разговор подошел к концу.       — Я бы поспал, пока мамы нет, а то она со своей суетой не дает — даже если молча сидит рядом.       Гермиона кивнула и поднялась.       — Я еще зайду при первой же возможности, — пообещала она.       — Не стоит, — зевнул друг, — я собираюсь смотаться как можно скорее, сил моих больше нет.       — Рон... — со вздохом начала Гермиона, заранее осознавая тщетность попыток воззвать к голосу разума.       — Я бы закатил глаза, но сейчас это несколько затруднительно, — проворчал он, накрываясь с головой.

      V

             Вопреки ожиданиям, Северус не задержался в Министерстве надолго, и, вернувшись в квартиру раньше Гермионы, он маялся от безделья и незнания, куда себя деть, — последние месяцы не слишком-то способствовали привычке бездельничать. Оказавшись в доме Гермионы вчера, он ничего толком не сумел разглядеть, почти сразу завалившись в кровать. Теперь в ожидании Снейп прохаживался по небольшой гостиной, изучая корешки книг — волшебных и маггловских, — и фотографии, выставленные на полке над заложенным камином.       Мужчина и женщина на снимках, чуть постарше Снейпа и похожие друг на друга, как и многие люди, прожившие вместе уйму лет, без сомнения, были ее родители. При виде них Северус поморщился: то ли от вновь начавшейся головной боли, то ли от очередного приступа осознания лежащей между ним и Гермионой пропасти — и социальной, и возрастной. Почти двадцать лет... Ему потребовалось все самообладание, чтобы тотчас же не удрать куда подальше, лишь бы не портить ей жизнь. Но однажды уже пойдя на поводу у собственного эгоизма, теперь Северус был склонен удариться в иную крайность. Гермиона по крайней мере была достойна разговора и честности.       На других фотографиях, волшебных, Гермиона была в окружении друзей. При виде розовощекого довольного Лонгботтома Северус был совершенно уверен в причине подступившей к горлу тошноты. Сияющая очкастая рожа Поттера усугубляла ситуацию.       Отойдя от полки, Снейп сбросил мантию, казавшуюся совершенно неуместной в типичной маггловской квартире; следом за ней отправился и сюртук. Оставшись в рубашке, Северус закатал рукава, примериваясь, как совладать с плитой Гермионы, чтобы поставить чайник. В Гленн Дубе у него не возникало проблем, но там вся техника была ему под стать — весьма почтенных лет. Так и не решившись, он вскипятил воду при помощи магии, стараясь занять себя чем угодно в попытке отвлечься от идиотских мыслей.       Пришлось успокаивать себя размышлениями о том, что Гермиона сама его выбрала. Не ушла даже после укуса Фенрира. Северусу тяжело, почти невозможно было представить, какой решимостью обладала Гермиона, пойдя на первую близость с точно таким же оборотнем, как и тот, из-за которого была вынуждена шарахаться от мужчин.       И не получалось не думать, что она была просто благодарна за принятый вместо нее удар... Но Северус был совершенно уверен, что, потребуйся, сделал бы то же самое вновь.       Чай остался нетронутым. Услышав поворот ключа в замке, а следом и цоканье когтей по деревянному полу, Снейп тяжело вздохнул. Само собой разумеется, Гермиона никак не могла оставить Сира.       В отличие от пса, наглый котяра вальяжно устроился в переноске, которую Гермионе приходилось держать обеими руками. Северус наблюдал за ней, привалившись плечом к стене возле книжного шкафа: девушка выглядела абсолютно счастливой и нараспев болтала со своим зверинцем, подобно принцессе из какого-то старого дурацкого рисованного фильма.       Подняв голову и увидев притихшего Снейпа, Гермиона подскочила на месте. А он никак не мог отвести взгляд — такой расслабленной и беспечной он ее еще не видел. Груз ответственности упал наконец с ее плеч — пусть впереди еще было много дел, прежде чем возможно будет забыть обо всей это истории, они все могли позволить себе немного выдохнуть.       — Не думала, что ты вернешься так рано, — сказала Гермиона, подходя ближе. — Хотела оставить Сира и Живоглота, а после наведаться в Министерство.       — Бруствер и Поттер справятся с филактериями сами, полагаю, — ровным голосом ответил Северус.       Больших усилий ему стоило подобное нейтральное поведение, словно они по-прежнему лишь коллеги. Гермиона не могла не заметить его сдержанность, если не сказать холодность, и на секунду спокойная улыбка у нее на лице сменилась знакомой по тревожным дням в Гленн Дубе серьезной сосредоточенностью.       — Если наше присутствие не требуется, давай я вымою этих двух джентльменов и сходим куда-нибудь поесть? — девушка быстро взяла себя в руки. — Думаю, ты чертовски голоден.       Северус продолжал смотреть на Гермиону во все глаза. Он мог понять, почему начались их странные отношения, в иной ситуации казавшиеся невозможными: дом на отшибе, постоянное напряжение и чувство опасности, холод, общее дело, практически полное отсутствие других людей рядом. Снейп был уверен, что до сих пор нуждается в ней, как в опоре, впервые за долгие годы обретя твердую почву под ногами, и совсем не считал, что Гермиона по-прежнему нуждается в нем — даже если она сама пока что думала иначе.       Молчание затягивалось, и девушка нахмурилась.       — Мерлин, что еще стряслось? — упавшим голосом спросила она.       Северус ненавидел чувствовать себя трусом, вот только сейчас чувство это было усилено двукратно и загнало его в тупик: было страшно и потерять Гермиону, пусть и из самых благих намерений, и удержать ее рядом — точнее, промолчать и оставить все на волю случая.       — Послушай, — наконец заговорил Снейп, внимательно глядя в лицо Гермионы, — все закончилось, и если ты считаешь, что чем-то мне обязана из-за Фенрира, это не так.       Девушка сердито свела брови на переносице, а Северус запоздало сообразил, насколько оскорбительно могло прозвучать сказанное.       — Ты думаешь, будто я переспала с тобой из благодарности? — пока что голос ее звучал спокойно.       — Я думаю, что никто из нас не чувствовал себя в безопасности и не был уверен в завтрашнем дне.       — То есть теперь, когда все закончилось, ты хочешь сказать, что?.. — Гермиона вопросительно взглянула на Снейпа, предлагая ему самому закончить мысль.       Северус замер истуканом. Действительно, что? Она ему не нужна? Это все было ошибкой? Временной взаимной слабостью? Все это он мог прокручивать в голове, а озвучить вслух, уже однажды обжегшись поспешно брошенным необдуманным словом, решиться не мог.       — Ты окажешься разочарована, — хрипло выдавил он из себя.       Гермиона неожиданно рассмеялась.       — Вряд ли ты будешь большим козлом, чем в начале нашей работы.       О, она на самом деле прекрасно поняла все так и оставшееся невысказанным — это Снейп осознавал со всей ясностью. Шагнув к Северусу еще ближе, Гермиона положила ладонь ему на грудь. Светлые карие глаза смотрели решительно, но в них не было обиды или злости.       — Северус, пожалуйста, не отказывай мне в праве выбора и праве быть честной с тобой. Если что-то будет не так, обещаю тебе сказать. Или мне принести Непреложный обет?       Снейп в ответ ошарашенно покачал головой, в очередной раз дивясь, насколько Гермиона повзрослела в его глазах за последние месяцы, ее мудрости и тому, как легко, буквально походя, она его обезоружила, вместе с тем успокоив треволнения.       Кажется, она понимала его лучше, чем он сам.       — Так мне остаться? — осторожно спросил Снейп, накрыв ладонь Гермионы своей.       — Только если хочешь сам, — предельно серьезно ответила она, глядя на него снизу вверх.       — Хочу.       

      VI

      

      11-12 января 2002 года,

      пятница-суббота

             Аластор оказался верен себе до конца: в своей параноидальной манере в завещании он потребовал кремации. Снейп не удержался от ремарки, что в противном случае старик бы и дальше служил в качестве источника ингредиентов для зелий, за что получил тычок в бок от Гермионы.       К ее удивлению, после того как они объяснились, Северус стал больше напоминать Живоглота, нежели Сира: по-прежнему пытался держаться особняком, сохраняя независимость, но при этом не упускал возможности будто бы невзначай прикоснуться или обнять ночью, когда думал, что Гермиона успела крепко уснуть и не заметит. Наверняка ему даже малейшие признаки привязанности и потребности в другом человеке казались проявлением слабости. Очень хотелось надеяться, что это временное явление. Сама Гермиона ничуть не стеснялась и охотно поощряла даже малейшие жесты Северуса.       Следующие дни выдались суетные. Стоило Снейпу притащить в Министерство тело Аластора с огромным разрезом посреди груди, неизбежно возникли вопросы. Хвала Кингсли, прежде чем поднимать шум, он расспросил о случившемся не только Северуса, но и всех причастных, вызвав странное оживление у близнецов.       — Кстати, про ингредиенты, — под конец разговора опомнился Фред, — а глаз Грюма — его личный или казенный?       — И где тут «кстати», мистер Уизли? — поинтересовался Снейп.       — К чему вопрос? — устало спросил Кингсли, так и не нашедший времени побрить голову и теперь щеголявший пушком, уже начавшим заметно кудрявиться.       — Ну, — встрял Фред, — знаем мы одного парнягу, кому бы пригодился новый глаз...       — Хотел бы я иметь всеслышащее ухо, — мечтательно вздохнул Джордж.       — Можете приделать себе один из ваших удлинителей, — прорычал Снейп. Гермиона связывала его дурное настроение с почти бессонной ночью.       — Так мы пробовали! — хором ответили близнецы.       — Хватит! — рявкнул Бруствер. — Глаз принадлежал Аластору, но, думаю, он бы не стал возражать, если артефакт достанется Рону.       — Отлично!       Гермиона и сама подумывала выбрать время поудачнее, чтобы справиться насчет волшебного глаза, но Фред и Джордж, не став миндальничать, опередили ее. Глаз Рону действительно спасти не удалось, вдобавок друг обзавелся весьма брутальным шрамом через все лицо.       — Надеюсь, мы все не заразимся паранойей Аластора, — под конец разговора вздохнул Кингсли. — Хотя, может, и не мешало бы.       — Ну, я бы больше переживал на месте... — Джордж покосился на Северуса. — Как нам теперь к вам обращаться? Северус? Мистер Снейп?       — Можете просто по фамилии, — милостиво ответил тот. — И с чего это мне переживать? Я не принимал то зелье.       — Вот именно, — заулыбался Джордж.       — Вас вдруг может потянуть разводить павлинов и фанфарониться, — пояснил Фред.       Гермиона и Кингсли резко закашлялись, стараясь скрыть смех, не глядя при этом на Снейпа, а близнецы почли за лучшее поскорее ретироваться. Министр откинулся на спинку кресла и потер лоб.       Северус сидел с каменным лицом, словно подсудимый в ожидании приговора. Для них ситуация выглядела предельно простой и ясной, но многим наверняка захочется громких разбирательств, чтобы хоть как-то отвести внимание от фиаско Министерства. Гермиона верила в благоразумие Кингсли, однако Снейп не разделял ее оптимизма.       Жизнь Министерства понемногу входила в привычную колею. После обезвреживания филактерий магия постепенно вернулась, и теперь можно было притвориться, будто ничего и не было. Всех погибших, кроме Аластора, проводили в последний путь с надлежащими почестями, Атриум был приведен в порядок стараниями домовых эльфов — словом, почти ничего уже не напоминало о произошедшем. Эмери ждал суда. Северус, порывшийся в его воспоминаниях, не без плохо скрываемой мрачной радости сообщил, что Руквуд, так и не оправившись от травм, полученных в «Мечтах», скончался незадолго до захвата Министерства.       — Думаю, Визенгамоту не стоит знать всех подробностей, — после паузы сказал Кингсли, убрав руку от лица и серьезно глядя на Северуса и Гермиону. — Не думаю, что кто-нибудь из них пожелает осмотреть тело Аластора.       Было видно, насколько Снейп поражен решением Министра скрыть от судей столь неоднозначный момент. Впрочем, быстро совладав с собой, Северус коротко кивнул Брустверу, что наверняка в его мире выражало крайнюю степень признательности. Гермиона с трудом удержалась от замечания в духе «Я же говорила».       На следующий день в Хайленде проводить в последний путь прославленного мракоборца собралась половина магической Британии. Стоя на верхушке одной из безымянных гор неподалеку от родного Грюму Гейрлока, с которой открывался великоплепный вид на Лох Мари, Гермиона зябко куталась в мантию, не забывая постоянно обновлять согревающие чары. Узнав, где состоится прощание, Снейп проворчал что-то об идиотском чувстве юмора Аластора и что при жизни ему совсем не свойственна была подобная показуха.       — Думаю, Аластор, когда писал завещание, не знал, что Министерство устроит целое событие. Наверное, это место чем-то ему дорого, вот и все.       Подготовка прощания потребовала немало усилий со стороны Министерства для обеспечения секретности. Еще бы, невесть откуда взявшаяся огромная толпа людей на вершине горы... Не финал Чемпионата мира по квиддичу, конечно, но тоже не самое обычное дело.       Услышав характерный хлопок, возвестивший о срабатывании портключа, Гермиона обернулась и увидела Северуса, держащего под руку Иннис Дингуолл. Узнав о смерти Грюма, старуха выразила желание проводить «этого неслуха». Гермиона же оказалась немало удивлена предложением Снейпа доставить так раздражавшую его Иннис к месту прощания. Правда, после прибытия он предпочел как можно скорее ретироваться, сославшись на необходимость переговорить с Кингсли.       — Полагаю, подельница Аластора тоже появится? — с кривой усмешкой поинтересовалась миссис Дингуолл.       — Директор МакГонагалл? — В мыслях никак не укладывалось, что Минерва в школьные годы была настоящей головной болью для старосты. — Думаю, да.       — «Директор МакГонагалл»... Подумать только.       Гермиона предложила пожилой леди руку, чтобы та могла опереться. С чарами, несмотря на давнюю оторванность от волшебного мира, Иннис справлялась самостоятельно. Глядя, как она прячет палочку под обычное маггловское пальто, Гермиона не утерпела:       — Вы никогда не жалели, что вернулись в мир магглов?       — У меня был достойный повод, — серьезно ответила старуха, — и это был отнюдь не страх перед каким-то там выскочкой. По крайней мере, не страх за себя. Но в те времена косо смотрели на браки между волшебниками, даже магглорожденными, и обычными людьми, — наклонив голову к плечу, Иннис вперила внимательный взгляд в лицо Гермионы. — А вы, дорогуша, не жалеете, что остались?       — Не думаю, что у меня был выбор, если честно. Но, в общем и целом, нет, не жалею.       Спина Северуса маячила неподалеку — они довольно живо обсуждали что-то с Министром, по случаю вырядившимся в черную мантию взамен обычного цветастого кошмара. До сих пор не верилось, что все закончилось, они выжили и можно вернуться к размеренной жизни, не обремененной необходимостью постоянно оглядываться. Конечно, новая особенность Северуса несколько все осложнит, но Гермиона не считала проблему такой уж ужасной. Всего одна ночь в месяц, если не принимать в расчет дурное самочувствие до и после, — с этим, она была уверена, Снейп со всеми его талантами сумеет совладать, чем поможет и своим товарищам по несчастью.       — Он хороший человек? — из задумчивости ее выдернул голос Иннис.       — Что? — Гермиона не сразу поняла, о чем идет речь.       — Ваш друг. Он хороший человек?       — Он... сложный, — честно призналась Гермиона, продолжая наблюдать за разговором Северуса и Кингсли. — И бывает редкостным засранцем.       — Это я поняла, — со смешком заметила Иннис.       — Но в остальном... Да, он хороший.       Она вовсе не кривила душой. Правда, возникало ощущение, будто с ней и с другими общаются два совершенно разных человека — по крайней мере, ее версия Северуса была куда более спокойной и не такой едкой. Он даже попытался поговорить с Гарри, но хватило их обоих ненадолго, а по отдельности они клятвенно заверили Гермиону в том, что при необходимости смогут справиться с собой и вести себя прилично. Только нужно время. И Рон оказался прав, когда говорил, что Гарри примется бегать по стенам, — бег этот, однако, оказался весьма коротким, к чести спасителя волшебного мира.       Во все увеличивающейся толпе то и дело звучали сетования на дурацкое чувство юмора Грюма.       — Да Аластор бы в могиле перевернулся, увидь большую часть собравшихся здесь рож, — проворчал Рон. Кингсли и в самом деле передал волшебный глаз Аластора ему, только вот пока что друг решил повременить с обновкой и щеголял черной повязкой, закрывающей половину лица.       Снейп, вернувшийся к Гермионе, согласно кивнул, наблюдая за шушуканьем Иннис и Минервы.       — Вот уж не уверен, что МакГонагалл покраснела от холода, — усмехнулся он, наклонившись к уху Гермионы, чтобы никто больше не услышал его слова.       Для пущей безопасности вокруг горы согнали густую снежную тучу, и казалось, будто они все стоят посреди молочной завесы. Серые клочки то и дело отрывались от основной громады и летели к волшебникам наподобие диковинных питомцев, рассеиваясь по пути. И без того негромкие разговоры стихли при появлении главы Визенгамота, держащего перед собой каменную урну.       — Мерлин, Аластора бы перекосило от такого пафоса, — повторила неоднократно звучавшую сегодня мысль Джинни.       Гермионе вспомнился Хэллоуинский вечер в Гленн Дубе: собравшиеся жители деревни и окрестных ферм, огромные костры и истончившаяся преграда между живыми и мертвыми. В мыслях она давным-давно попрощалась с ворчливым стариком, на самом деле переживавшим за окружающих куда больше, чем за себя. Она не до конца поняла рассказ Гарри о его собственной смерти — да он и сам не очень-то понимал, — но создавалось ощущение, словно каждый может сам выбрать себе достойное посмертие. Это странным образом успокаивало, особенно в свете ими пережитого — и почти четыре года назад, и сейчас. Подняв лицо на Северуса, Гермиона увидела, что он, напротив, внимательно слушает и смотрит на судью, сведя брови на переносице. Живой человек рядом оказался куда важнее, и, нимало уже не стесняясь, девушка покрепче обняла Снейпа за локоть, прижавшись боком.       Уйдя в себя, Гермиона не заметила, когда все закончилось: прах Грюма был развеян на холодных шотландских ветрах, и собравшиеся вновь потихоньку начали переговариваться, а кое-кто поспешил тут же убраться с нагорья.       — Как думаешь, — неожиданно даже для себя спросила Гермиона, когда Снейп наконец опустил на нее взгляд, — что, если мне принять предложение Кингсли и все же подумать о переходе в Отдел Тайн?       — Странное место для обсуждения твоих карьерных перспектив, не находишь? — Снейп заозирался по сторонам. — Где эта старая карга? Мне еще нужно вернуть ее в Гленн Дуб.       — Вы про Иннис? — встрял в разговор Рон. — Если да, кажется, профессор МакГонагалл предложила ей наведаться в Хогвартс.       — Думаю, нам всем тоже пора расходиться, — добавила Джинни.       — Пожалуй, — согласилась Гермиона, но Северус придержал ее.       — Я бы хотел тебе кое-что показать, — прошептал он, очень внимательно и вместе с тем как-то взволнованно глядя ей в глаза.