За горизонтом близится рассвет

Альберу вздрагивает. Нет, не то чтобы ему было страшно, просто... Темные с мягким оттенком горько-шоколадного карего глаза сужаются в нелепом подозрении. Человек перед ним недоуменно выгибает бровь, но продолжает все также вытягивать руку (вынужденно, отмечает мимолетом император), но Альберу равнодушно отмахивается от протянутой руки, и отряхиваясь встает сам. Только сейчас он понимает что что-то не так. Что именно не так Альберу понимает только спустя мгновение, когда незнакомец похожий на Чхве Хана начинает говорить на давно забытом, знакомом языке. Альберу снова вздрагивает.

(Перед глазами вставали картины той ночи, когда его прелюбимейший донсен, Герой Империи Роан, Главнокомандующий Хентьюз улыбался мерзко по больному и падалпадалПАДАЛПАДАЕЛПАДАЛ—)

Он вздрагивает и резко оборачивается на незнакомца, отчего тот почти заметно, испуганно отшатывается и тянется к бедру вставая в такую знакомую стойку. Альберу кажется что ситуация довольно смешная. Забавная и донельзя нелепая. Для его императорской гордости, конечно. Только кончики длинных пальцев мигом холодеют и застывают в нервной дрожжи. Но император (бывший) улыбается и делает это так ярко и солнечно, что в темных глазах незнакомца мелькает сомнение. Огрубевшая от мозолей, характерных для мечника (опытного мечника, это Кроссман тоже заметил) тоже всего на секунду ослабевает, но брюнет не поддается этому обманочному чувству непринуждённости. — Добрый день, я Чхве Ха-Юн. Не могли бы вы подсказать мне, где я нахожусь? Кроссман привычно сладко улыбается, как если бы был на императорском бале и принимал гостей, выказывая вежливость, а чужой-родной язык шелковой горечью с лёгкостью ложится на язык. О том, что день вовсе не добрый (об этом говорили знакомые здания, которые больше напоминали древние руины, чем нечто, о чем рассказывал его любимый донсен), и он вовсе не был похож на корейца (об этом говорили его более загорелая кожа и типичная европейская внешность, как снова говорил его прелюбимейший донсен, а корейское имя для него выбрал именно Ким Рок Су, в то время когда он предавался легкому пьянству, улыбаясь при этом как если бы грабил, нет-нет, активно нес справедливость плохим парням), Ха-Юн, солнечный, блять, свет, старался не вспоминать. Темные глаза полыхнули сомнением. Молчание затянулось. Альберу с завидным терпением и невыносимой солнечной искренностью улыбался так, будто бы и в ответе не нуждался. Страх того, что он не сможет вернуться домой Альберу настойчиво отгонял. ———————— Ю Джунхек устало-устало-устало смотрит прямо в глаза на против и едва ли не хмурится от уведомления системы. Защитить это? Это созвездие должно быть смеется над ним. Мечник всего секунду назад чувствовал, как инстинкты раненным зверем завыли, приказывали убить-сбежать-спрятаться от этого монстра, но это дикое желание как волной холодной воды смыло солнечным светом внезапной улыбки этого... человека. Вбитые ноющей застаревшей болью инстинкты чувствовали нечто грязное, мерзкое, отвратительное, древнее от этого... Джунхек смотрит прямо в тёмные омуты и видит ничем ни прикрытые, такие же застарелые шрамы, пустые и бездностные, отвратительно затягивающие. Он не знает, чем это обоснованно, но снова чувствует, что это существо боится его. Его едва ли не пробирает на нервный смех, кто здесь кого еще боится? Вот не так он представлял Посланников Богов, совсем не так. Впрочем, этот грёбаный, такой же больной как и его обитатели, мир уже отучил его ожидать ожидаемого и готовится к худшему (надежда, что все будет в порядке, все вернется на круги своя робко теплилась в промерзшей душе). — Вы похожи на моего наставника. Внезапно любопытно произносит это. Регрессор даже не останавливается, не смотрит в его сторону, просто плечи на мгновение напрягаются от буравящего его спину взгляда.— Хотя нет... - задумчиво и внезапно мягко шепчет это, - ... донсен все же больше подходит, чем уважаемый наставник... Какой там донсен и наставник может быть у темной твари, чудовища, Регрессор спрашивать не собирался, все также мрачно и равнодушно пробираясь сквозь завалы канализации. В душе скребло сомнение. Божий посланник неизменно миролюбиво продолжал следовать за ним, не спрашивая более ничего, кроме его имени. Странный. Подозрительный. Сценарий, данный ему, Ю Джунхеку, безымянным созвездием, имя которого было скрыто чертовыми белыми прямоугольниками цензуры был подозрительным. Даже не сколько то, что Божий Посланник, Император, Темный Эльф, Альберу Кроссман-Чхве Ха-Юн был иномирцем, да и еще тварью, таких Джунхек видел, просто не настолько... Он на мгновение замялся, не найдя определения этому. А сколько тем, что награда за защиту посланника была слишком щедрой. Но тем не менее, он, Ю Джунхек, согласился. Регрессор едва ли смог удержать желание обернуться, когда позади послышался невеселый смешок. Поссланик будто знал, что происходило в голове мрачного мечника. От этого становилось страшно, но мечник малодушно избавлялся от этого чувства с завидным успехом. Мысль о том, что кто-то может залезть в его голову была неприятной. Действительно неприятной, ровно настолько что рука сжимала-разжимала эфес по несколько десятков раз, оставляя за собой уродливые вмятины на мозолистой коже. Это не спросило ничего за время их пути, только имя. От этого напряжение никак не исчезало, только накалялось, отчего место в средине лба болело подступающей мигренью. Ю Джунхек поджал губы в сомнении, ставшем ему другом за эти несколько часов, что это следовало за ним. Мягко светившееся в краю глаза, окно системы показывало отсчёт времени до конца сценария. 02:34:56 02:34:40 02:34:39 Время действительно течет медленно. Вздох застыл в груди, так и не выйдя наружу.