Часть 2. Предварительный этап, странное поведение Наруто

Наруто никогда не скажет, что Сакура была несправедлива по отношению к нему, даже несмотря на то, что она была относительно мила с этим другим товарищем по команде, к которому цеплялся отвратительный призрак. Он также не понимал, почему они продолжают поворачивать назад, когда башня была так близко, пока не понял, что они, должно быть, оказались в ловушке иллюзии. Поэтому он быстро заметил, что трое Аме Генинов играли с ними, окруженные злыми мертвыми призраками Генинов, что действительно пугает Наруто, так как он только что увидел их трупы. Он не мог сформировать своего Каге Буншина, поскольку его контроль над чакрой был подорван. Он может сказать, что это как-то связано с печатью, которую наложил на него странный самозванец, но он занят, поэтому у него нет времени разбираться с этим. Поэтому вместо этого он схватил Саске: «Эй, Теме, используй свой Шаринган». Саске, которого все еще удивляло то, что Наруто настаивал на том, что призрак Орочимару сосет его шею, активировал свой Шаринган. Он остановился: «Мы попали в ловушку иллюзии». Якуши Кабуто, генин Конохи, прошедший через это семь раз, остановился и выругался: «Они планируют ослабить нас». Наруто не любил призрака, цепляющегося за Кабуто, он уродлив, у него слишком много лиц, глаз и ртов, и он выглядел как черная грязь, бормочущая ему проклятия. Неа. Кабуто ему совсем не нравится. Сакура огляделась и как раз вовремя увернулась от мчащегося за ней куная. Наруто в замешательстве моргнул, когда они начали сражаться с воздухом, прежде чем осознать, что приближающиеся к ним сюрикены и кунаи были настоящими. Он огляделся и направился прямо в лес. Казалось, иллюзии вообще не действуют на пользователя Рикугана... Он нокаутировал того, кто создавал иллюзию, и остальная часть его команды начала принимать ответные меры. Через некоторое время Саске спросил: «Откуда ты знал, кого вырубать?» Наруто нахмурился, почесывая затылок, пытаясь объяснить: «Я не знаю как… просто я вижу это… и его. Я вижу чакру, которой он манипулирует… Я думаю, это мои глаза». ," Саске фыркнул: «Чепуха. Даже мой Шаринган не может их обнаружить». Наруто вздохнул: «Я тоже этого не понимаю, ясно? Мои глаза не работают с чакрой». Это заинтересовало Кабуто: «О? Не мог бы ты мне это объяснить? Меня, как медика, интересует все новое в человеческом теле». Наруто отпрыгнул от него: «Извини, но мне действительно не нравится эта призрачная жижа, цепляющаяся за тебя… да, теперь они пристально смотрят на меня…» Кабуто замер: «Призрачная слизь?» Наруто кивнул: «Я не знаю, чем ты занимаешься в своей карьере, но я думаю, что это проклятия мертвых». Сакура попыталась ударить его: «Ты перестанешь говорить чепуху?!» Наруто моргнул, уклоняясь от ее удара: «И по какой-то причине у тебя на спине еще одна, более страшная Сакура, даттебайо!» "Замолчи!" Он моргнул: «О, ты сейчас синхронизировалась». Эта линия аргументов продолжалась до тех пор, пока Кабуто не присоединился к своей команде, и они направились прямо к Башне, забрав свои свитки. Наруто посмотрел на стихотворение на стене и на свитки, что были у них в руках, Сакура задавалась вопросом, что им делать теперь, когда они прибыли сюда, в то время как Саске все еще выглядел смущенным Наруто. Теперь, когда он присмотрелся к блондину, его голубые глаза выглядели странно... как будто смотрели на небо... Наруто заметил: «Я думаю, теперь можно безопасно открыть свиток». Сакура повернулась к нему: «Анко сказала не делать этого! Я не ставлю под угрозу карьеру Саске-куна, слушая тебя, Бака!» Наруто вздохнул: «Тогда спроси Саске». Саске нахмурился: «Давай откроем». Страшное лицо Сакуры в момент стало милым (ну это пока в будущем она его убить захочет, а он еë;)) после его предложения: «О, Саске-кун, ты такой умный!» Свиток открылся, и на свет появился Чуунин Умино Ирука: «Поздравляю с прохождением второго этапа экзамена на Чуунина!» Затем он заметил Наруто: «Наруто, что случилось с твоими волосами и глазами?!» Наруто пожал плечами: «Видимо, у моего отца есть древний Кеккей Генкай, который не имеет ничего общего с чакрой», — он похлопал себя по животу, — «Мы встретили Орочимару, и я был в достаточной опасности, чтобы встретить своего предка». Ирука не знал, что на это ответить: «Я думаю… Хокаге должен знать об этом. А теперь иди соберись на арене для собрания. Ты как раз вовремя». Наруто кивнул: «Конечно». После того, как они вошли в свою комнату, Саске спросил: «Какой у тебя Кеккей Генкай?» Наруто указал на свои глаза: «Рикуган». Саске уставился на его странные голубые глаза: «Что могут сделать твои глаза?» Наруто ухмыльнулся: «Это было бы нечестно, Теме. Я имею в виду, я мало что знаю о твоем Шарингане, не так ли?» Сакура повернулась к нему: «Бака! Скажи Саске!» Наруто нахмурился: «Почему? Мы не на миссии, и я слышал, что следующая битва будет один на один. Я собираюсь придержать свое преимущество еще немного, если ты не возражаешь», — он повернулся. , сцепив руки за головой, он направился в сторону арены: «Теперь пойдем на арену», Сакура стиснула зубы: «С каких это пор этот бака использует свою голову?» Что касается Наруто, то он потеет. Он не знал, стоит ли ему рассказывать Джиджи о другом своем, более древнем Джиджи. Наруто не понимает Годжо и эти силы, которые он ему дал. Но все остальное, все остальные... как будто информация о них повторялась в его голове до такой степени, что он понимал их с первого взгляда. На самом деле, каким-то образом он узнал о следующем этапе экзамена просто благодаря простому наблюдению. Знакомый лай достиг его ушей, и он оглянулся, увидев, как Акамару и Киба входят на арену вместе с остальной частью его команды, Шино и Хинатой. Он поприветствовал их: «Привет, ребята!» Затем его взгляд остановился на Хинате, и постепенно все стало ему понятнее. Она не была странной, она была... увлечена им с самыми чистыми намерениями. Она знала, что он сосредоточен на своих амбициях, поэтому никогда не подходила ближе, чем необходимо, в отличие от Сакуры или Ино с Саске. Она хотела подойти ближе, но считала себя слишком слабой, чтобы поддержать его. Она... она любит его? Он покраснел и заикался: «Э-эй… Хината-чан…» Было правильно называть ее «тян», и он с интересом наблюдал, как ее бледные глаза расцвели от удовольствия и счастья, хотя ее тело охватило смущение. Ее пульс участился, и она, казалось, была близка к обмороку, но отчаянно сопротивлялась, чтобы ответить: «Привет… На-Наруто-к-кун…» Он такой тупой... Он продолжал смотреть не на то. Он не знал, что такое привязанность, поэтому продолжал сосредоточиваться на громкой Сакуре. Но Хината уважала его, в отличие от Сакуры и большинства других девушек в его жизни. Она уважала его и верила в него. Он мог видеть это по ее глазам и по тому, как она ерзала от его взгляда. Затем она спросила: «Я-твои глаза в порядке?» Наруто моргнул и понял, что он смотрит. Все пришло к нему менее чем за миллисекунду. Он ухмыльнулся: «Кеккей Генкай моей семьи проснулся!» Киба пробормотал: «В твоей семье есть Кеккей Генкай?!» Наруто кивнул: «Да, на стороне моего отца!» Хината оживилась: — Ха-ты-к-кто-нашел? Наруто пробормотал: «Извини… нет». Он чувствовал себя виноватым из-за лжи, но если это правда, что он будет в опасности, то чем меньше людей будет знать, что он связан с Йондайме, тем в большей безопасности он будет. В конце концов, у Йондайме есть нация, полная врагов. Он будет идиотом, если выдаст себя. Киба спросил: «Тогда как ты узнал, что это был твой отец?» Наруто вздохнул: «Очевидно, разблокировка Рикугана означает встречу с парнем, который его дал. Другими словами, я встретил своего предка, и он вырвал мне глаза, чтобы отдать мне свои». Киба нервно рассмеялся: «Теперь ты просто выдумываешь». Наруто надулся: «Мои глаза выглядят так, будто я придумываю тебе вещи?» Киба посмотрел ему в глаза и вздрогнул: «Если это правда, то это пиздец». Наруто пожал плечами: «Верно». Ну типа рад. Это был первый человек (призрак?), который объявил его своим родственником. Вся группа собралась, когда колокол башни прозвенел об окончании Второго этапа. Наруто решил использовать повязку на голове в качестве повязки на глаза, почему-то чувствуя себя менее уставшим, когда закрывал глаза, и думал, что можно просто прикрыть глаза. Как ни странно, даже с завязанными глазами он все еще может «видеть», но вместо цветов и форм он видел энергию. Он также может легко определить, кто есть кто, по чакре. Он помахал Хинате, наблюдая, как учащенно бьется ее сердце, и беспокоясь, что от простого разговора с ним у нее может случиться сердечный приступ. Неудивительно, что она продолжала падать в обморок... Он пробормотал про себя, краснея: «Я тебе так сильно нравлюсь, да?» Хокаге Сарутоби Хирузен и Джоунин Хатаке Какаши заметили внезапный выбор моды Наруто и задавались вопросом, что они делают. Они уже получили отчет от Ируки о том, что Наруто разблокировал Кеккей Генкай своего отца, что чуть не довело обоих до сердечного приступа, но когда его спросили, знает ли мальчик, кто его отец, Наруто не назвал имени. Это их смутило, поскольку они никогда не знали, что у Минато есть Кеккей Генкай. Йондайме Хокаге происходил из гражданской семьи и был сиротой-беженцем со Второй Войны Шиноби. Опять же, возможно, Минато и сам не знал, поскольку он так и не разбудил своего Кеккей Генкая. Хирузен пробормотал, пока Хаяте объяснял предварительный этап третьего этапа экзамена на Чуунина: «Это будет интересно». Экзамен начался с выступления Учиха Саске против мальчика из Ото. Сакура прошептала: «Это тот парень напал на нас». Наруто наклонил голову: «Правда? Он высасывает чакру Саске». Какаши посмотрел на него: «Откуда ты узнал?» Наруто пожал плечами: «Я вижу это, даттебайо». Матч закончился победой Саске. Прошло еще пять матчей, и вскоре настала его очередь с Кибой. Киба закричал: «Давай, Акамару! Удача с нами! Даже с его новыми глазами это будет слишком легко!» Хината прошептала: «Удачи». Она не сказала кому, стараясь никому не причинить вреда, но Наруто легко мог сказать, что это было для него. Он ухмыльнулся, скрывая свой восторг под уверенной ухмылкой: «Не волнуйся! В конце концов, я самый сильный!» Он копировал отвратительную уверенность своего предка. В конце концов, этот человек дал ему свои способности, и хотя Наруто все еще новичок во всем этом, он знал, что ему нужно только практиковаться с тем, что ему дано, чтобы достичь Годжо Сатору на его пьедестале. Что-то внутри него говорило об этом. Киба насмехался над ним, но избегал называть его слепым, потому что у него есть товарищ по команде Хьюга, и это было бы грубо, и Наруто услышал, как Чоджи говорил, как Кибе повезло, что его противником был Наруто. Он стиснул зубы, но заметил, что Хината выглядит растерянным. Она хотела поддержать его, но не хотела конфликтовать со своей командой. Он не мог ее винить, но был рад, что на его стороне есть хоть один человек. Он не учитывал Сакуру, потому что она была просто расстроена тем, что проиграла Яманаке Ино, которую считала своей соперницей за любовь Саске. Киба начал бой рывком вперед локтем. Наруто это заметил, и все замедлилось, как рассчитывал его мозг. Он подписал простой жест рукой: «Муген». Внезапно Киба отшатнулся. В замешательстве он нападал на Наруто снова и снова, но, как бы он ни старался, он не мог прикоснуться к мальчику. Наруто изучил его движения, и после того, как Киба утомился многочисленными комбо-атаками, он двинулся. Сердце Хирузена почти остановилось, поскольку выглядело так, будто Наруто только что использовал Хираишин, но, поскольку он не использовал никаких кунаев, обычных или трехзубых, это было невозможно. На стенде Какаши вытащил свой Шаринган: «Невозможно». Пространство и время только что свернулись вокруг Наруто, когда он пнул Кибу в стену. Через мгновение он посмотрел на проктора: «Я не думаю, что он проснëтся». Проктор был так же озадачен: «Победитель, Узумаки Наруто!»