Глава 5 Сокровище

Книга выглядела необычно: квадратная и довольно увесистая, она едва помещалась на коленях мальчика. Сшитые листы крепились к обложке, сделанной из мягчайшей светлой кожи, которую хотелось наглаживать, как ласкового котёнка. С удивлением Рюзаки осознал, что каждый знак, каждый рисунок выполнены вручную. Кто-то мастерски, не жалея времени, тщательно вырисовывал детали, пояснительные схемы и красивым почерком делал пометки. Ни одного иероглифа Рюзаки не знал — что было обидно почти до слез. Сравнив воспоминания об аниме и рисунки, он понял, что в книге рассказывается о точках на теле, через которые шиноби регулируют потоки чакры. Схемы ручных печатей, линии циркуляции энергии по телу словно художник видел все Бьякуганом. К середине книги начались изображения различных ступеней Шарингана — от одного до трех томоэ, с непонятными пояснениями. Неудивительно, что Шисуи назвал этот предмет сокровищем. Завороженный Рюкзаки не замечал, как Учиха наблюдает за ним. Словно что-то для себя решив, друг добавил, что Томо-сан не должен увидеть книгу. Он будет мягко говоря расстроен, если узнает, что её не сожгли. — Как можно уничтожить такую красоту! — Возмущенно воскликнул Рюзаки. — Книга содержит клановые дзюцу, причем автор не Учиха. Это очень опасная вещь, Рюзаки. Она должна храниться в фамильном архиве, но законный хозяин ты. Скоро я уйду на миссию и оставлять её у меня дома небезопасно. — Что же делать? Рюзаки расстроено обнял сокровище. — Спрятать в фамильном храме. Там почти никто не бывает, — предложил Шисуи. Не видя другого выхода, Рюзаки согласился. Странно, но выпускать сокровище из рук было до одури больно. Шисуи бережно завернул книгу в шелковый мешок с изображением учивы и положил в металлический короб. Они направились в конец квартала, где располагался храмовый комплекс. Рюзаки не помнил эти места по аниме., но он точно знал, что восстание клана готовилось во тьме храма Учиха. Здесь хранилась плита Рикудо с искаженным посланием и где-то был спрятан архив, который нашел Саске после бойни. В центральное здание Шисуи не пошел. Он уверенно свернул направо и, немного пропетляв между постройками, они пришли к огромному дереву гинко. Корни гиганта причудливо росли, образуя нишу, в которую Шисуи спрятал книгу, прикрыв листьями. — Выглядит не очень надёжно, — засомневался Рюзаки. — Поверь мне, здесь искать не станут, — Шисуи отряхнул руки и направился обратно. — Где проводят клановые собрания? — упорствовал Рюзаки. — В зале с плитой Рикудо, — кивнул Шисуи, — в подсобных помещениях и на территории никто не бывает. — А служители? — После смерти моего отца в храмовом комплексе не живут, — сухо ответил Шисуи. Голос его не дрогнул, но он прибавил шаг. — Прости, — тихо сказал Рюзаки. Не обернувшись Шисуи прошел до самых ворот, Рюзаки едва поспевал за ним, но успел увидеть край фамильных могил, расположенных слева от главного здания. Рюзаки хотел бы отвлечь Шисуи от незажившей раны на сердце. Но никогда не был мастером в таких вопросах, так что он молча взял своего друга за руку и пошел с ним бок о бок. На полпути до дома Шисуи оттаял и сжал пальцы, насмешливо поглядел на Рюзаки. — И кто из нас теперь малыш, которого нужно водить под ручку? — Ты, о могучий Учиха! — упрямо известил Рюзаки. — У тебя нет ни капли совести, — вздохнул Шисуи и попытался защекотать своего друга. Рюзаки оглушительно захохотал и побежал вниз по улице. Редкие прохожие удивленно смотрели на веселящихся детей, но, когда Рюзаки схватил взрослый, поспешно отвели взгляды. Томо-сан мрачный, как проснувшийся вулкан, взирал на тех, кого искал полдня. Сенсор из него был никудышный. — Понятно этот босяк, но ты, Шисуи, серьёзный парень. Не потакай ему, — прорычал Томо-сан. Встряхнув своего сына, он добавил: — В обед нас ждут у Хокаге. Сделай милость и приведи себя в порядок. Воняешь. — Ну, весь в отца, — ехидно ответил мальчик. В ответ Томо-сан разжал руку — Рюзаки рухнул на колени.

***

В уставших глазах мужчины отражалась вся тоска мира. Измученный сверхурочными и хроническим чакроистощением, он был худ и смертельно бледен. Как душа в теле держалась — загадка. Хокаге обеспокоенно посматривал на главного связиста. «Надо бы его отправить к Цунаде. Пятый раз за месяц. Орочимару скоро предложит усыпить его, чтобы не мучился. Джирайя попытается умыкнуть в бордель, где он благополучно грохнется в обморок. Вот смеху-то будет». Хирузен так отчетливо представлял реакцию учеников, будто бы они были его частичками, отделенные ненадолго, чтобы пожить самостоятельно. — Не думаю, что в этих проверках есть какой-то смысл, Хокаге-сама, — буркнул глава клана Яманака. От недовольства в его голосе последние растения — самые стойкие, между прочим — завяли. Яманака Инотару был необычайно одаренным шиноби. Он знал все особенности дзюцу своего клана и молниеносно умел применять их. Если бы не его самоотверженность, Коноха уже проиграла бы в противостоянии с Суной и Ивой. Но насколько он был талантлив, настолько и упрям. Сарутоби понимал, почему Инотару-сан не хочет уступать, но именно Хокаге приходилось быть судьей в затянувшемся противостоянии кланов Учиха и Яманака. Видят предки, у него полно других дел! Ещё Данзо бродит неприкаянным призраком рядом. Старый интриган не пропускает ни единого случая с проблемным кланом. Примечательно, что особо заинтересовавшие его люди не возвращаются домой. Прикурив, Хокаге закрыл глаза. Последнее время они слишком часто собирались одним составом по одному и тому же делу. Если общее решение так и не будет найдено, рано или поздно вопрос придется отдать на рассмотрение совета джоунинов — такой вариант уже не устраивал ни Хокаге, ни Данзо. Опоздавшие наконец зашли в зал. Двойняшки старого Учихи, чтоб ему в аду жарко было, суровыми охранниками сопровождали мальчика — причину головной боли Сарутоби в настоящий момент. В отличие от отца, младший Учиха был хрупок и тих — безусловно, унаследовал черты матери. После приветствий, граничащих с оскорблениями, Рёма взял слово: — Я настаиваю на том, чтобы Рюзаки-кун остался в клане Учиха. У него есть способности к клановым дзюцу. Как я вчера узнал, мальчик пробудил Шаринган. Яманака и Рюзаки одинаково уставились на главу клана Учиха. Смешно, если бы не так грустно. С Инотару все понятно: в таком возрасте редко кто из Учих пробуждает первый томоэ. И главе клана Яманака известно, что это неприятная процедура. Но почему так удивился мальчик? — Покажи им, — приказал Томо-сан. Рюзаки зажмурился, запыхтел, а когда открыл глаза присутствующие увидели по два томоэ в каждом глазе. Продержался Шаринган недолго. Рюзаки судорожно вздохнул и слегка покачнулся, деактивировав клановые глаза. Яманака дёрнулся к мальчику, но Томо-сан преградил ему путь. — Думаю, вопрос закрыт, — припечатал он. Хирузену ничего не оставалось, как согласно кивнуть. Он развернул приказ, в котором только осталось вписать фамилию семьи, где будет жить мальчик. — Да какого демона! — Взорвался Яманака. От обоих Учих повеяло сытым довольством. Им тоже нещадно потрепали нервы, но они считали, что правы с самого начала. Инотару многое хотел им высказать. О, как он хотел разорвать их на куски! Но, наткнувшись на испуганный взгляд ребенка, Яманака завял как сорванный цветок. Подписав приказ и выдав копию Учихам, Хокаге всех отпустил. В окно он наблюдал, как сгорбившийся Яманака бредёт по улице, словно за один день постарев на несколько лет. — Присмотри за ним, — приказал Хирузен притаившемуся Анбу, — а лучше напои. Он нужен нам. — Как прикажете.