8 отражение в чашке

В следующем месяце Небесный Император столкнулся с трудностями - в племени Птиц снова начался голод, от которого уже было не избавиться с помощью независимых торговых гильдий. Отчасти проблема состояла в том, что Птицы были разрозненны из-за того, что Царство Демонов с их вековечными ночами и каменистыми почвами не могло прокормить присоединившихся. Так одна часть племени продолжала поддерживать Небеса со времен предводительства Ин Цюэ, вторая - мечтала о правлении кого-то из династии Суй Хэ, а третья - самая многочисленная, грезила о возвращении Темного Владыки. Согласовывать свои решения части не желали, и что с этим делать, Жунь Юй пока не не знал. Лю Ин в свою очередь также не вникала в дела Птиц - не то считала, что на это право имеет лишь Сюй Фэн, не то Царству Духов было нечего предложить за зерно Цветочному Царству - теперь, когда защита от нападок Небесного Императора последнему не требовалась, демоны не считали справедливым требовать что-то от Цветочного Царства для Птичьего племени. Да и с их усобицами, особенно в последнее время у них самих было дел невпроворот. Что говорить, если объединение Царства Духов едва сдвинулось с мертвой точки только спустя пятьсот лет после битвы у Реки Забвения… Отправлять Тань Юэ налаживать связи с Птицами было рано, да и опасно. Посылать его в Цветочное Царство за зерном - тоже не совсем тактично - Владычица Пион вполне могла отнестись с подозрением к воспитаннику того, кто однажды пришел к ним с мечом, угрозами и унижениями. Пусть Тань Юэ и сын бессмертной, что чуть было не стала их новой главой - способность Небесного Императора использовать даже бесхитростных бессмертных все помнили по поступку самой Цзинь Ми на свадьбе. И что уж говорить о том, чтобы самому отправиться в Цветочное Царство с просьбой о помощи голодающим Птицам… И кроме прочего, от такого визита с прошением его удерживала мысль, что Цзинь Ми, узнав об этом, решит, что он начал налаживать с ней путь примирения ради решения этого вопроса. Ладонь Жунь Юя покатала сухую кисть по столу. Какое-то время он справлялся со всем этим за счет связей в Царстве Смертных - покупал у них зерно на средства казны. Однако, с учетом снижения налогов, этот способ был не лучшим. А к вящей печали не так давно он еще и утерял лучшее из соглашений со смертными - Желтый Император Хуан Ди, как ни стремился к бессмертию, почил. Этого правителя Жунь Юй вспоминал с особым сожалением - короткое знакомство с ним было интересным, пусть после смертные и выдумали про это унизительные россказни. В конце концов, они веселили даже Цзинь Ми - не иначе в ту встречу в горах Куньлунь она выразила ему не только свое недоверие, но и не преминула намекнуть, что слышала историю про оторванные драконьи усы… Полумесяц мечтательной улыбки Жунь Юя выгнулся кверху поджатой губой. Какие уж там горные вершины и текущие воды… Преследовала его и идея использовать драгоценные металлы, что украшали редко используемые дворцы. Однако едва он год назад начал упраздняющую реконструкцию дворца для наложниц, дядюшка Чжу налетел на него красно-белым вихрем и громко возмущался растратой культурного наследия. Пришлось оставить этот замысел - и без того, при взгляде на золоченые колонны вспоминался отец, который прав на престол ему не передавал. Не говоря о том, что такие меры могли быть только временным решением. Жунь Юй оставил кисть в покое и зябко просунул ладони в рукава. Если до ближайшей луны он не найдет выход - придется сразиться уже со своей памятью об отце и все же убрать кое-где позолоту и затраты на содержание излишнего великолепия. Вечером того же дня он закружил в саду над доской вэйци. Черными камешками его разум обозначил правителей демонических городов, белыми - владык Небесного царства. Клетки же отводились для Птиц. Однако едва партия начала становиться проигрышной для белых, пересечения линий засветились у противоположного края стола. Подняв голову, Жунь Юй замер. - Цзинь Ми? - Ваше величество. Ее приветствие было таким же торопливым, как поклон, и император зажал в кулаке белый камешек. Цзинь Ми бросила недовольный взгляд на доску, но тут же перевела недовольство на Жунь Юя. - Сегодня Тань Юэ посетовал, что вы до сих пор не решили вопрос о голоде в Царстве Птиц. - Ему не стоит беспокоиться, - приподнял ладонь император и едва не выронил камешек из под ногтя большого пальца. - У меня есть решение. Уголок губ Повелительницы Вод изогнулся волной сомнения. - И почему же ты медлишь? Хочешь посмотреть, будет ли с этим делать что-то Сюй Фэн? Ждешь, что он покажет себя неспособным? - Просто найденное мной решение не лучшее, а время еще есть, - Жунь Юй положил белый камень между черных и спросил с прежним спокойствием: - Или Сюй Фэн предложил какой-то вариант? Цзинь Ми выдохнула и отвела глаза к гипнотическому качанию ивовых ветвей. - Нет. Хотя Тань Юэ говорил со мной при нем и настаивал, что часть Птичьего племени предпочла бы его вмешательство, он планирует завершить дела в Царстве Демонов и вернуться со мной в Царство Смертных. Кроме того, он считает непрактичным управлять делами тех, кто до сих пор не сподобился разобраться с остатками предателей. - Отчасти он прав. Бросишь зерно одной стайке птиц, другая ей покоя не даст. Но упоминал ли Тань Юэ, что главенство в Племени Птиц условно? А точнее, оговорено до того момента, когда Темный Владыка заявит свои права, которые отвоевал еще по воскрешению? - Об этом Феникс упоминал. За выдохом Цзинь Ми сразу послышался вдох Жунь Юя. - Тогда не думаю, что мне удастся помочь уговорам твоего сына. Цзинь Ми оперлась ладонью на стол тем легким движением - каким прежде останавливала качели. - Тань Юэ также предлагал обратиться к Цветочному Царству. Тем более, что там очередной урожайный год. - Это исключено, - нахмурился Жунь Юй и слегка подбросил рукав на кисти. - Даже если я отправлю на переговоры самого Тань Юэ - ему придется вести их от моего имени. Цзинь Ми смерила его сердитым взглядом. - И что же, из-за гордости, высокомерия и упрямства Небесного Императора должны страдать Птицы? - Дело не в этом… - отвел глаза Жунь Юй. - А в чем же? Или ваше величество готов признать, что его стыд слишком велик, чтобы показаться в Цветочном Царстве? - Цзинь Ми вперила в Жунь Юя такой колкий взгляд, что тому ничего не оставалось, как замереть под ним. - Со стыдом, что теперь будет вечно преследовать меня на каждом шагу, я смирился. В прошлом я совершил немало непростительных и неискупимых злодеяний, и одно из них - в Царстве Цветов. Визит туда с надеждой на примирение будет выглядеть расчетом, и не иначе, как новой дерзостью. И посему я не могу использовать этот путь в решении трудностей Птичьего Племени. Цзинь Ми шагнула ближе - так что его гуань теперь не была ей видна за волной волос, а для созерцания стал выделяться острый подбородок и напряженные скулы. Когда взгляд императора высосал всю пустоту из дали, куда был обращен, и опустился, она решительно заявила: - Я могу посодействовать в переговорах с Владычицей Пион. - Она может согласиться помочь той части Птиц, что ждет возвращения Сюй Фэна. Остальные же останутся ни с чем. И все это может закончиться усобицей. Если уж поддерживать - то всех разом. Губы Цзинь Ми поелозили о зубы. Это очень напоминало рассуждения девы Доуму о тигре и милосердии. Не исключено даже, что Жунь Юй именно у нее это почерпнул. Цзинь Ми побарабанила пальцами по столу. - Думаю, мне удастся убедить Главу Чжан помочь и тем, кто остался верен Небесному Царству. Жунь Юй покачал головой. - Ты собираешься просить ее оставить в прошлом то, что не можешь и не должна забывать сама. Цзинь Ми насупилась. Когда Рыбешка становился упертым, как Феникс, она начинала понимать смысл выражения «и справа, и слева приходится туго». Она скрестила руки на груди и перебрала пальцами по плечам. - А я не сужу других по себе. Жунь Юй замер. Хотела ли Цзинь Ми добавить «в отличие от тебя»? Обвиняла ли она его этим в злопамятности, или действительно считала, что Му Дань была способна его простить? Впрочем, по себе Цзинь Ми не судила, так что его сердце зря так заколотилось от домысла, что ее отношение к нему смягчилось. Цзинь Ми меж тем продолжила, складывая слова, как каменщик стену. - Владычица Пион понимает, что все мы под одними небесами ходим… - Не самая удачная метафора для переговоров, учитывая, что всему виной произвол власти Небесного Императора, - поджал губы Жунь Юй. - И не думаю, что все это вообще удачная идея: вряд ли тебе удастся убедить Владычицу Му Дань хотя бы выслушать мою просьбу. - Из-за моего неумения говорить метафорами и увиливать речами? Или из-за суровости самой Главы Чжан? - фыркнула Цзинь Ми и вздернула нос. - Я, знаешь ли, еще будучи глупой Виноградиной однажды убедила ее, что не люблю Феникса. Жунь Юй вздохнул, мысленно поклявшись не думать о только что услышанных словах. В конце концов, тогда в груди Цзинь Ми покоился Эликсир Разрушения. - Не в красноречии дело. Просто Владычица Пион будет права, если откажет. Ведь над небом еще есть небо. - Обращая взор во все эти небесные слои, ты не увидишь под ногами цветка и наступишь на него, - усмехнулась Цзинь Ми. - Не признав одну ошибку, совершишь новую. - Это что вытаскивать побеги, помогая им расти, - еще раз попытался отговориться Жунь Юй на ее языке. - А я всегда так делаю. И мои усилия всегда дают хорошие плоды! «И смех, и грех» - подумал Жунь Юй и с невольной улыбкой закатил глаза. В очередной раз приходилось признать, что спорить с Цзинь Ми совершенно бесполезно - в конечном итоге его мрачное видение ситуаций всегда оказывалось сражено воодушевлением, переполняющим ее речи. Невозможно, видимо, выиграть спор, который втайне мечтаешь проиграть. Жунь Юй, наконец, кивнул. - Хорошо. Я отправлюсь в Царство Цветов. И буду тебе обязан, если ты заранее предупредишь Главу Чжан о моем визите. - Не стоит благодарности, - отмахнулась Цзинь Ми. - В конце концов, мы стараемся во благо Птиц. Тем более, что это родное племя Сюй Фэна. - Улыбку Жунь Юй удержал усилием, и только сглотнул. Цзинь Ми меж тем задорно постучала я кончиками пальцев друг о друга: - И кроме того, я хочу посмотреть на еще одного бессмертного, который начал бояться Владычицу Пион. Встретиться у ворот Цветочного Царства они договорились на стыке часа Кролика и Дракона. Как думалось Жунь Юю, Цзинь Ми предложила это время не без символической издевки о смелости, но согласился сразу - не исключено, что его разбитость в утренние часы делу не только не навредит, но и поможет. Источать силу и уверенность во время покаянных речей было бы совсем негоже. Как и притворяться. А продумать следовало все до мелочей. В час Кролика остыло бы не меньше чашки чая, пока он выбирал облачение. С одной стороны образ небесного величия мог снова внушить главам Цветочного Царства угрозу, с другой - прийти в простом ханьфу и даосской лентой в волосах Жунь Юй тоже не мог - это наверняка напомнило бы Му Дань времена, когда он пытался завоевать доверие своей скромностью. Этот образ он уже запятнал, и кроме того, это могло быть истолковано превратно: и как новую попытку обмануть, и как неуважение - будто он пытался провести их одной и той же хитростью, или демонстрировал, что императору нет нужды выглядеть представительно перед непокорными подданными. С другой стороны, учитывая, как высокомерно он осадил глав Цветочного Царства в тот злосчастный день, являться в императорском одеянии и дорогой гуани было также неуместно… Рассудив так, и все взвесив, Небесный Император явился к воротам Цветочного Царства в однотонном светло-сером ханьфу из дорогих тканей, но простого кроя. На макушке его при этом покоилась самая легкая императорская гуань, что было нелишне и для себя лично - тяжести и беспокойства в самой голове хватало и без того. В оговоренный момент ворота открылись, и Владычица Му Дань вышла наружу в сопровождении Дин Сян и Син Хуа. Увидев за их спинами и Цзинь Ми, Жунь Юй было выдохнул, но лицо Повелительницы Вод было серьезным, а брови Владычицы Му Дань сошлись к переносью, как мечи или ворота. На колени Жунь Юй рухнул почти инстинктивно и вышколенно, несмотря на то, сколько сотен лет прошло с тех пор, как он делал нечто подобное, и какой властью теперь обладал. Однако, едва его колени ударились о плиты двора, а шелк расплескался от голеней, он понял, что сейчас все иначе. Впервые он падал ниц не для того, чтобы избежать наказания, спасти кого-то или получить выгоду за фальшивую учтивость - а действительно, чтобы искать прощения. Речь, что он повторил накануне вечером, вылетела у него у него из головы с первым порывом ветра, несмотря на то, что ему даже не пришлось ее составлять - в его памяти она шлифовалась каждый день уединенного искупления, а после так там и осталась. Под встревоженным взглядом Цзинь Ми Жунь Юй открыл было рот, но слова будто встали в голове затором, не доходя до рта. Поглядев на лица хрупких и стойких дев, он заново осознал, насколько недостойно вел себя пять сотен лет назад. И с чего им было его прощать? Все хорошее и мудрое, что он сделал для Шести Царств, не окупало горестей, что он принес ради этого. Ведь были те, кто мог делать то же, но без того, чтобы одновременно чинить зло. Тот же брат… Жунь Юй вдохнул удушливый запах цветов и трав и замер. Не будь его - Сюй Фэн занял бы трон мирно, мирно бы правил, женился бы на Цзинь Ми, привел Царства к процветанию и благоденствию, и все были бы счастливы. А сам он… действительно лишь причинял боль всем, с кем сталкивала его судьба. Просто рыбья кость в горле. Губы Жунь Юя смежились, пряча красную кайму. Цзинь Ми смотрела на него с недоумением и ожиданием - редко когда Небесному Императору было нечего сказать. Он бросил на ее гранатовое ханьфу короткий взгляд. На какой-то миг в его голове мелькнула мысль, что его мать наверняка и впрямь походила на Цзы Фэнь - раз и Цзинь Ми - едва ли не точная копия своей матери - сейчас кажется ему похожей на Су Ли. - Я сожалею обо всем, - только и сказал Жунь Юй куда-то в благодатную даль Царства Цветов. Какой-то частью разума он заметил, что собирается встать без позволения и уйти, каким бы простым и недостаточным не показалось Главе Чжан его сожаление. Он даже ожидал, что та, будто почившая мачеха-императрица, прежде потребует подробных покаяний, дабы узреть, что виновный уяснил свой проступок. И он понимал, что этого не хватит, чтобы заслужить аудиенцию и шанс просить за Птиц. Как не хватало ничего и никогда. Однако это и не имело значения - сейчас он вдруг понял, что лучшее решение всему он упустил уже много тысяч лет назад - когда однажды выпрыгнул на берег, вместо того, чтобы остаться среди всепоглощающего холода и железного запаха. Заволокшие его со всех сторон размышления развеялись четким голосом Владычицы Пион: - Верно говорят, чрезмерная учтивость влечет за собой просьбу. Цзинь Ми рассказала мне про голод в Племени Птиц. Цзинь Ми взволнованно посмотрела на бывшую наставницу, а та в свою очередь внимательно изучала лицо коленопреклоненного императора: пасмурное в тон одеяния, с черными провалами глаз в покрасневших веках и размытыми к вискам бровями. Жунь Юй сложил перед собой рукава: - Я должен был повиниться перед вами раньше. И сожалею, что лишь бедствие подданных придало мне решительности. Прежде я полагал, что появиться здесь будет дерзостью с моей стороны, но промедлив, допустил в итоге еще и наглость. Только сейчас я осознал, что мой запоздалый визит сюда выглядит попыткой разобраться с последствиями своих злодеяний, затрагивая чужую гордость и испытывая чужое мягкосердечие. Прошу простить меня и за это. И коль скоро доказать обратное я не могу, то разрешите мне вас покинуть. Взор Цзинь Ми заметался между замершей Владычицей Пион и внезапно сдавшимся Рыбешкой. Ей уже хотелось помотать головой, чтобы он увидел и понял, что отступает рано, но тут Му Дань вздохнула так, что мышцы над ее ключицами проступили натянутыми углами. - Встаньте, ваше величество. Повелительница Вод предупредила меня о вашем визите и о том, сколько сомнений у вас вызвало решение прийти сюда. Не нужно лишних церемоний. Тем более церемоний покаяния. Царству Цветов так или иначе не забыть, что даже взмах меча порождающий ветер, может быть направлен, чтобы рубить ветви наших деревьев. - В том числе под самим собой, - буркнула Цзинь Ми Владычице Пион, пока Жунь Юй поднимался. К удивлению Цзинь Ми, одергивать ее за вмешательство Пион не стала, лишь назидательно ответив: - Так бывает, если залезать на дерево в поисках рыбы. Цзинь Ми едва не выпалила, что император и сам себе рыба, и если залезет - то найдет, однако вовремя закрыла рот. Все-таки беспокойство до сих пор пробуждало в ней ребячливость, и особенно - в присутствии Главы Чжан. Последняя меж тем развернулась к вратам и жестом пригласила всех за собой. Жунь Юй в свою очередь запоздало порадовался, что пришлось долго следовать под заросшими пахучими перголами - таким мягким приемом он был немало ошарашен и нуждался в нескольких мгновениях, чтобы прийти в себя. Впервые его покаяния закончились пусть не прощением, но честным принятием. Однако его волнение вернулось, стоило ему ступить в павильон, куда он однажды ворвался, как ветер в цветник. Вот и лепнина с бушующим пионом. И округлое возвышение, где сидели заложники… Легко было нести в свет истины божественной девы Доуму, не глядя на все это. Все же искупление в одиночестве, что выбрал для него Сюй Фэн, не способствовало ничему, кроме, разве что, удовлетворения самого Сюй Фэна. Трудно сказать, жалел тот его тогда или наказывал - но смысла это не имело, да и ничего не меняло - одиночество и так было его единственным спутником всю жизнь. А вот то, что он видел сейчас, творило с его душой нечто невообразимое, отчего сердце болталось в груди мокрой тряпкой, а головокружение нарастало тошнотворным смерчем. Он едва не прикрыл глаза, но Владычица Му Дань прежде указала ему на один из двух топчанов под лепниной. Жунь Юю вспомнилось, что в прошлый раз он видел здесь одну скамью и полдюжины низеньких пуфиков. Похоже, его здесь не только ждали, но и говорить собирались на равных. Он присел и сглотнул комок в горле, остро сожалея, что пришел сюда из-за проблем Птичьего Племени. Впрочем, не исключено, что в любом другом случае его бы и за ворота не пустили. Взгляд Цзинь Ми на него стал цепким и почти ощутимым - не иначе как у болельщика поединка вэйци, однако Жунь Юй зарекся отвлекаться, понимая, что и она сейчас - камешек, что правильнее игнорировать. Владычица Пион сложила ладони на бедрах и посмотрела на него испытующе - глаза что острия палочек для проверки влажности почвы. - Ваше величество, я бы хотела знать, собираетесь ли вы решить вопрос голода лишь для той части Птичьего Племени, что вам подвластна, или усилить свое влияние на все из них? Жунь Юй вздохнул. - Ни то, ни другое. Удовлетворив интересы нескольких, я рискую поставить их под удар тех, кто не удовлетворен. А планируя удовлетворить интересы всех, я не ставлю целью упрочить там свою власть. Главенство над Птичьим Племенем до сих пор остается за Темным Владыкой со времени его становления и последней прошедшей там битвы. Но коль скоро он не выказал желания править там по возвращению в Царство Духов, полагаю, следует передать властные полномочия там Тань Юэ. Думаю, это устроило бы и умиротворило бы всех в Птичьем Племени. - И почему вы не сделали этого прежде? Лицо Владычицы Пион напомнило Жунь Юю венчик цветка, следующий за солнцем - ненавязчивый, но неуклонный. - Учитывая его неопытность, я не хотел передавать ему владения, исполненные проблем. Теперь же, если основная из них будет надолго решена, я могу сделать это с чистой совестью. Владычица Пион опустила глаза на пол между скамьями, рассматривая круговые царапины и слабо мерцающий росчерк - следы Меча Пурпурных Облаков. Проследив за ее взглядом, Жунь Юй тяжело вздохнул. - Понимаю, что явившись сюда в прошлый раз с мечом, я теперь вряд ли смогу убедить вас в том, что нефрит и шелка заменили щиты и топоры. Все оставляет свой след. Му Дань спокойно продолжала рассматривать покалеченную плиту. От ее слуха не ускользнуло то, что в отличие от нее сам император не стал искажать идиому, говоря о топорах вместо мечей. Он считал себя варваром, она его - лишь тем, кто может обезуметь. А в памяти ее при этом всплыло, как Меч Пурпурных Облаков волочился за своим хозяином, будто опущенный хвост, и царапал плиты пола. Возможно, конечно, это было попыткой угрожать одним скрежетом, или подписью на завоеванной территории, но триумфа захватчика на лице императора тогда не читалось. Му Дань подняла глаза. - Эти следы я рассматриваю не так однозначно, как вам кажется, ваше величество. Жунь Юй чуть стиснул колени ладонями. - Единственное, что я могу противопоставить этим следам - лишь замечание, что будь я заинтересован в захвате власти, я не прекратил бы сражение у Реки Забвения. И кроме того, вы всегда вправе разорвать соглашение с Птицами, если мы его заключим. Му Дань вздохнула. - Что ж, это резонно. Однако, я желаю лично проследить и за подписанием соглашения с Царством Птиц, и за назначением Тань Юэ. - Это было бы лучшим вариантом, - кивнул Жунь Юй, скрывая навалившееся облегчение. - Если не возражаете, мы могли бы отправиться туда сегодня, как только я извещу брата и племянника. - Да будет так, - кивнула Му Дань и прикрыла глаза. Цзинь Ми быстро поднялась, и подавляя желание потащить императора за рукав, заявила: - Извещения можно написать прямо отсюда. Я предоставлю вашему величеству бумагу и кисти не хуже, чем в Небесном Царстве. Му Дань опешила так же, как и Жунь Юй, однако быстро взяла себя в руки - в конце концов, вид у императора и впрямь был такой, что его следовало растормошить. Да и то, что бывшая воспитанница после пережитого сохранила прежнюю живую непосредственность, радовало глаз настолько, что прерывать не хотелось. Почти вытолкав Жунь Юя на дорожку к своему дому, Цзинь Ми вдруг решила уточнить, отправится ли она к Птицам вместе с остальными. В конце концов именно она все это организовала! Полагая, что решения сейчас скорее за старейшинами, и не исключая опасений Жунь Юя брать ее в неспокойные земли, она решила вернуться в приемный зал. Направив императора к своему жилищу, она зашагала назад, однако прежде чем войти, услышала разговор и задержалась за колонной. - Я удивлена, увидев здесь Небесного Императора вместо Темного Владыки, - хмыкнула Дин Сян. - Куда проще было бы договориться с последним. Син Хуа запрокинула голову: - Бесспорно. Но его стремление удалиться от политики и жить с любимой супругой подальше от конфликтующих Царств вполне понятно. - Скорее дело в том, что вина привязывает крепче, чем благодарность, - задумчиво произнесла Му Дань. Цзинь Ми за колонной застыла, невольно повторив про себя эти слова. - Так или иначе, покаяние того, чей второй язык - ложь, не кажется настоящим, - фыркнула Дин Сян. Му Дань встала, рассматривая носки туфель. - Если уж судить по всем поступкам прошлого - поклоны Небесных Принцев вообще не стоит брать в расчет. Цзинь Ми погибла на Реке Забвения, хотя один стелился по земле пламенем, а другой обрушивался оземь водопадом. - Только вот присказка Небесного Царства говорит, что разница есть, - шепнула Син Хуа на ухо Дин Сян и тоже встала. Уговорив Владычицу Му Дань включить ее в делегацию к Птицам, Цзинь Ми направилась к своему дому. К ее удивлению, Жунь Юй стоял перед калиткой, сосредоточенно рассматривая цветы на ограде. Судя по всему, он не решался зайти внутрь с самого прихода сюда. Покачав головой, Цзинь Ми пригласила его на крыльцо и усадила за стол, вручив бумагу и кисти. Сама же она заняла качели поодаль, памятуя, как ее стесняло, когда кто-то пытался заглянуть в ее письма через плечо. Сверху же наблюдать можно было безнаказанно. Однако едва Цзинь Ми ухватилась за подвесы из плюща, Жунь Юй выпрямил лист и повернул к ней голову: - Было сложно уговорить Главу Чжан вести эти переговоры? - Вовсе нет, - отмахнулась Цзинь Ми. Однако последовавшее молчание Жунь Юя показалось ей напряженным, и она со смешком добавила: - Тебя интересуют подробности? Жунь Юй взвесил кисть в ладони со слишком серьезным для жеста лицом, и произнес: - Интересуют, конечно. Но после всего это может показаться тебе излишним любопытством в каких-либо корыстных целях. Я предпочту не знать деталей, даже если в противном случае будет казаться, будто я не ценю твоей помощи и усилий. Цзинь Ми мысленно усмехнулась: Рыбешка всегда искал сложности там, где для нее их не было, и хмыкнула с самым независимым видом: - Вашему величеству тут уже никого не запугать. Ни силой, ни коварством. Так что можешь послушать. Я попросту напомнила Главе Чжан, что именно молчание цветочных старейшин об Эликсире Разрушения привело к тому, что я поздно распознала свои чувства к Фениксу и допустила помолвку с тобой. Жунь Юй старательно выдавил улыбку. Он-то думал, что уже смирился с пониманием, что шанса у него никогда и не было. И впрямь надо было раньше освоить «секретную технику Цзинь». Продолжая улыбаться через силу, он кивнул: - И впрямь стоило когда-то согласиться стать твоим учеником. Цзинь Ми победно усмехнулась и оттолкнулась от земли. Жунь Юй посмотрел вслед колыхнувшемуся одеянию и уставился в чистый лист. Все выше и выше поднимались качели - Цзинь Ми решила не отвлекать императора за делом и полностью предалась взлетам и падениям. Однако, когда ее голова перестала различать верх и низ, и она обернулась к Жунь Юю, тот так и сидел над чистым листом. - Почему ты еще ничего не написал? Жунь Юй вперил взгляд в кисть. - Размышляю, не лучше ли вызвать Сюй Фэна сюда и сообщить ему обо всем лично. - И в чем сложность? - Во-первых я опасаюсь, что в ходе беседы между нами возникнет препирательство. А нарушать в который раз здешнее спокойствие недопустимо. Во-вторых, сегодня я уже пробовал заклинание призыва и оно не сработало. Не то Сюй Фэн игнорирует меня нарочно, не то находится рядом с каким-то мощным артефактом духовного подавления. Цзинь Ми остановила качели, упираясь пятками в землю. - Не думаю, что так уж важно говорить лично. Сюй Фэн и я любим писать и получать письма. Жунь Юй сдержанно улыбнулся. - Как скажешь. А еще я полагаю, что не стоит сразу обнадеживать Тань Юэ новой должностью. Как знать, согласится ли Сюй Фэн на его назначение. Когда-то он был против даже его обучения в Небесном Царстве. Цзинь Ми положила щеку на плющ, удерживающий качели, и подавила давно забытое восклицание «Рыбешка, ты такой умный!». Улыбнувшись ностальгии, и замершему взгляду Жунь Юя, она снова толкнулась от земли. - Тогда… приглашая их в Птичье Царство, ты можешь написать Сюй Фэну о своих планах назначить Тань Юэ, а самому Тань Юэ пока об этом не писать вовсе. Так и Феникс заранее обо всем подумает, и Тань Юэ не выстроит воздушных замков. Кивнув, император с воодушевлением принялся писать. Однако едва он закончил с извещениями и поднял голову, то чуть не выронил кисть: пока он был погружен в подбор учтивых оборотов, Цзинь Ми достигла на качелях не меньших высот. Она стремительно летела ввысь, его же сердце ухнуло вниз. - Цзинь Ми! Оклик только все испортил - Повелительница Вод неловко обернулась и вылетела с качели вперед. Подхвативший ее порыв ветра мгновением спустя обрел плотность и шелковую гладкость под коленями и лопатками, но Цзинь Ми все равно показалось, будто она парит на теплом облаке. Бледное лицо Жунь Юя на фоне синевы небес только добавляло правдоподобия этому ощущению. Он не сжимал ни ее плеч, ни ее колен, но удерживал так удобно, что цепляться за него ей не приходилось. Она лежала, как цветок в гигантской ладони Будды - укутанная покоем на прогретой солнцем твердыне и защищенная от тревог - даже свой взгляд Жунь Юй к ней не опускал. Вновь обретенная под ногами земля показалась Цзинь Ми ударом, что заставил иллюзию рассыпаться и всколыхнул внутренности до сердца. Она поспешила отступить от Жунь Юя на пару шагов, хотя лицо того выражало едва ли не большую неловкость. Взгляд его прятался на рукаве, который тот старательно расправлял, а губы поджимались изнутри слабыми укусами. Цзинь Ми скрестила руки на груди, втайне негодуя собственной рассеянности: - Не стоило беспокойства, ваше величество. Мой цингун значительно улучшился после пребывания в Царстве Смертных. - Я должен был отплатить тебе за помощь… Пусть такая мелочь ее и не окупит, - попытался хоть как-то сгладить происшествие Жунь Юй. Судя по выражению лица Цзинь Ми, вышло, однако, так же плохо, как со складками на рукаве. - Если бы не твой оклик, я бы удержалась на качели, - хмыкнула Цзинь Ми и застыла. В последней смертной жизни точно так же отрицал свою привязанность маленький Сюй Фэн, падающий с яблони. Более того, судя по замиранию Рыбешки - ему в голову пришло то же сравнение. Ощутив жар на щеках, Цзинь Ми фыркнула: - Предложение услуги, в которой не было нужды, больше походит на расчет получить в ответ нечто большее. Окончательно смутившись, Жунь Юй отошел к столу и отправил письма. Цзинь Ми в свою очередь поймала себя на мысли, что тоже настаивала на визите императора в Царство Цветов, несмотря на то, что запасное решение у того было, и в помощи он не нуждался. Жунь Юй, наконец, разобрался с рукавами ханьфу и убрал руки за спину. - Что ж, если так, то мы все равно в расчете. Два предосуждения окупились двумя проступками. Цзинь Ми кивнула, но радости от уравнивания счета не почувствовала. Опустив взор, она заметила два пятна на императорском ханьфу - там, где колени недавно упирались в землю. Проследив за ее взором, Жунь Юй убрал пыль заклинанием с неловкой улыбкой: - Что на одежде грязь, то в поле - удобрение. Осталось только отправить письма к Племени Птиц. Он вернулся в тень на крыльце и взялся за третий лист, а Цзинь Ми снова уселась на качели. Недавняя неуклюжесть не добавила осторожности, так что в задумчивости Повелительница Вод взлетала все выше. С такой высоты ей взлет за взлетом были видны простирающиеся поля цветов, напоминающие мирное лосуктное одеяло. И на пике она невольно о задумалась, что есть большие забота и любовь - однажды отдать жизнь за кого-то, или замарав честь и добродетели, остаться жить в позоре ради того, чтобы продолжать заботиться о том, кого любишь? И как бы ответили на этот вопрос те, для кого честь больше жизни? Видимо, чтобы оценивать жертвы, следовало определить ценности. Да, расчетливые жертвы кажутся незаметными и эгоистичными... Но это тоже жертвы. Вздохнув, Цзинь Ми перестала отталкиваться, позволяя качелям сбавить колебания пока они не остановились вовсе. Тем временем Сюй Фэн направлялся в Небесное Царство. С утра он не нашел супругу во дворце Града Пламени, а разговор с Тань Юэ накануне вечером и настойчивость речей Цзинь Ми продолжали его волновать. С его ныне бойкой жены сталось бы ввязаться в дела Птиц, а все чего хотел он - поскорее оставить беспокойные Царства и вернуться к смертным, чтобы продолжить мирную жизнь. Сын, когда он его спросил, также не знал, где мать, и посему Феникс решил прежде искать там, где более всего не хотел найти. Куан Лу ответила ему с вежливостью, более нерушимой, чем печать, заточавшая Цюнь Ци: - Насколько мне известно, Повелительница Вод Небесное Царство сегодня не посещала. С этим Повелительница Полнолуния уже собиралась откланяться, но Сюй Фэн осторожно задержал ее за рукав, игнорируя испепеляющий взгляд в ответ. - А где в таком случае император? Куан Лу смутилась, стараясь не разбираться в связи между этими вопросами, однако, не стала показывать этого, равно как и упрека манерам. Вместо этого она скупо отчеканила: - Его величество отбыл с утра без того, чтобы кого-либо оповестить о своих планах, и до сих пор не вернулся. Облегчение, накатившее на Сюй Фэна, тут же схлынуло. Выпустив рукав Куан Лу, он застыл в задумчивости - следовало отправиться в Царство Птиц, но пока он здесь, лучше было сперва посетить другое место. Так он снова оказался перед Суй Хэ. Птичья Принцесса, вопреки его ожиданиям, была настроена куда более радушно, чем в последнюю встречу. - Как я понимаю, снаружи снова волнения. Ее тон и мимика Сюй Фэна успокоили, неуловимо напомнив ему о матери в ее лучшие годы. Удивленный и таким приемом, и подмеченным сходством, он только кивнул, поощряя Суй Хэ продолжить: - И хотя волны эти знакомые, следует помнить, что все же они точат камень, даже если тебе это незаметно. В ответ Сюй Фэн промолчал, позволяя ей продолжать - по крайней мере пока он не слышал срывов на оскорбления в глупости и слепоте. На какой-то момент эти речи даже напомнили ему наставления смертных мудрецов, разве что мудрость Суй Хэ была зловещей. Та говорила охотно и рассматривала слегка потрепанные перья на воротнике. - Сейчас весна. А значит, Птицы наверняка голодают. Тебе следовало бы направиться к ним. - Все, чего я хочу, поскорее вернуться к прежней жизни. Суй Хэ улыбнулась: - Правду говорят - когда феникс садится на насест - он делает это хуже, чем курица. - Несколько прекрасных лет в мире смертных убедили меня в обратном. Суй Хэ вздохнула твердости его тона так, будто хотела отгородить его жемчужиной сна. - Если птица решила оставить небо, это не значит, что небо оставит птицу. И птицы создания перелетные - как ни крути, все равно вынуждены возвращаться из-за постоянно сохраняющегося соперничества. Сюй Фэн нахмурился - даже отрезанной от мира бессмертной ясно, в чем, а точнее в ком, сосредоточены все препятствия его планам. Суй Хэ вздохнула. - Так или иначе - сейчас твоя насущная проблема - Племя Птиц. И я призываю тебя позаботится о своем наследии не ради них. И не для того, чтобы удержать тебя от возвращения в твое любимое убежище в Царстве Смертных. Просто если ты упустишь Птиц сейчас, впоследствии тебе негде будет свить гнезда. Сюй Фэн проследил за ее взором, порхающим по горным вершинам. - К чему ты клонишь? - А ты думал, что выиграв один бой, сможешь сохранить отвоеванное навеки? Нет, Сюй Фэн, былыми победами нового сражения не выиграть, - Суй Хэ усмехнулась, и растопырив пальцы обеих рук, принялась рассматривать ногти. - Скажи, а Цзинь Ми и Жунь Юй уже правят в Птичьем Племени, или пока лишь пропадают вместе в Цветочном Царстве? Сюй Фэн замер, но не успел подумать, как рот исторг: - Откуда ты… - Сюй Фэн, это ведь очевидно. Надолго решить вопрос голода - это лучший способ добиться расположения и, как следствие, власти. Может, и через посредника, но все едино. А накормить Птиц выгоднее всего, возобновив союз с Цветочным Царством. И коль скоро твоя женушка теперь благоволит… ах прости, «должна», Жунь Юю за спасение сына - такой исход дело времени. А теперь посчитай, сколькие будут на стороне твоего чешуйчатого брата после заключения союза? - Суй Хэ принялась загибать тонкие пальцы: - Небесное Царство, включая Птичье Племя. Царства Воды, Цветов, Ветров. - Суй Хэ рассмеялась: - Нет, ну если ты надеешься, что Царством Смертных, куда ты так хочешь спрятаться, Жунь Юй побрезгует, то можешь ко мне не прислушиваться. Но с Царством Злых Духов, при таком перевесе, я полагаю, распрощаться тебе придется очень быстро. А после покоя ты не найдешь нигде. Сюй Фэн прищурился, покусывая нижнюю губу изнутри. - После всего случившегося Глава Чжан не станет даже слушать Жунь Юя. А с мечом он к ней второй раз не пойдет. Тем более, пока я в Царстве Демонов. Аккуратные губы птичьей принцессы испустили глухой смешок. - Сюй Фэн, ну право… Ты столько раз винился перед Владычицей Пион, и не понял, какова она? Мне вот хватило и короткого знакомства. - Суй Хэ выдрала из воротника перышко и принялась им обмахиваться: - Похоже, чтобы узнать бессмертного, надо с ним хоть раз сразиться. Жунь Юй, вот, тоже хорошо представляет, какова Пион… - Суй Хэ сложила кончики пальцев в овал и посмотрела сквозь них на землю: - Она ведь, как яйцо: крепкая и безукоризненная снаружи, и совершенно аморфная внутри. Позволишь ей упрочить скорлупу достоинства - и все содержимое станет твоим - никуда не перетекая. И ко всему сейчас власть Му Дань в Цветочном Царстве условна. Мало того, что со времен Винограда Цзинь Ми шла наперекор правилам своих старейшин… теперь она для них - чиновник в белом. Снежный цветок, вот уж подходящая форма… И помнится, Жунь Юй предпочитал держать в своем саду белые цветы, - прыснула смешком Суй Хэ. - Уверен, что и на этот раз Цзинь Ми будет тебя оплакивать? Муж и жена - птицы из одного леса, придет время - разлетятся в разные стороны. Грозовые блики в глазах Сюй Фэна стали четче и ярче. - Это твои пустые домыслы. - В заточении можно и пофантазировать, - улыбнулась Суй Хэ. - Насколько мои предположения пусты, покажет время. Ты, кончено, можешь и дальше лелеять мечту забиться в свой уютный смертный мирок, но думаю, Жунь Юй в этот раз будет настойчивее пытаться от тебя избавиться, коль скоро твоя женушка не будет ему противиться. - Замолчи, - только и процедил Сюй Фэн и развернулся к выходу. Следуя по коридорам наружу, он напряженно взвешивал злорадный щебет Суй Хэ. В логике ей было не отказать, да и ее рассуждения уже не раз становились если не правдой, то хотя бы ее половиной. Его потянуло направиться в Цветочное Царство, но тут же он отверг эту идею: если он столкнется там с Жунь Юем, которому-таки удалось договориться с Главой Чжан, то будет выглядеть, будто это он развязывает распри и борется за влияние. Думая об этом, Сюй Фэн застыл у Северных Небесных Врат. Мимо него в лазурном свечении пролетел простенький бумажный дракон, и заметив на нем имя сына, Сюй Фэн его перехватил. Страж у правого облачного столпа попытался пресечь его попытку вмешаться в чужую переписку вежливым замечанием, но Сюй Фэн продемонстрировал ему имя адресата и пояснил, что его сын сейчас пребывает в Царстве Злых Духов в связи с отбытием императора. И он подозревал, что его отговорка недалека от правды: Тань Юэ наверняка остался в Царстве Духов по совету Цзинь Ми, знавшей о планах Жунь Юя. Так или иначе, спустившись до нижней ступени Небесного Царства, Сюй Фэн развернул бумажного дракона. Дочитав до хвоста, он убрал письмо за пазуху и отправил послание в Царство Духов Ляо Юаню. А после - вылетел кратчайшим путем в резиденцию Птичьего Племени. По закону равновесия Тань Юэ в свое очередь получил письмо дяди к отцу, и тоже удовлетворил свое любопытство. В конце концов они были семьей и секретов друг от друга иметь не хотели. Расслабился Сюй Фэн только на топчане под павлиньими перьями. Похоже, он наконец-то смог сделать то, что не мог с рождения - опередил брата. Позади стояли Ляо Юань и воины его личного состава из Царства Духов, впереди - подданные Племени Птиц. Вопреки его ожиданиям, для возобновления своего правления ему никого не пришлось усмирять - видимо, Жунь Юй откусил кусок, который не смог проглотить, и за своей властью здесь уследить не сумел. Пару недовольных лиц Сюй Фэн, конечно, в кругу старейшин заметил, но это в любом случае было ненадолго. Наконец, пять полуденных теней равной длины, протянулись невесомой дланью от приемного балкона к павлиньему трону. Сюй Фэн усмехнулся одеянию императора - неуместно блеклому, но в самый раз для угасающей звезды. Шагая, Жунь Юй даже одним боковым зрением заметил отсутствие единого благодушия на лицах. Впрочем, хорошо было уже то, что Сюй Фэн собрал тех, кого сам он рассчитывал видеть запаздывающими. Остановившись в центре линии прибывших, он чуть опустил голову, пока девы Цветочного Царства одновременно склонились в среднем поклоне. Сюй Фэну это напомнило расстановку войск клином, и он кивнул в ответ. Жунь Юя тянуло приветствовать его как брата, пренебрегая титулами в угоду создания более семейной формальности, однако здесь он был гостем, и решил обратиться иначе: - Приветствую Темного Владыку. - Приветствую, брат, - улыбнулся Сюй Фэн. Неужели прозорливый дракон, наконец, потерял нюх и не чувствует, куда дует ветер? Продолжил Феникс еще радушнее: - С какой целью его величество сюда пожаловал? Жунь Юй быстро огляделся, замечая тяжело вооруженных демонов по обе стороны раскидистого перьевого чучела. К чему было приводить на заключение союза воинов? Тем более в полном облачении... Их присутствие смотрелось по меньшей мере контрастно, если не неуместно. И ведь он описал цель этого визита в письме… Похоже, ему придется подбирать слова тщательнее обычного. И начал Жунь Юй с легкой улыбки: - Я прибыл сообщить, что проблема голода в Птичьем Племени может быть решена в кратчайшие сроки. Ответный взгляд Сюй Фэна показался ему тяжелым и непреклонным, как осадный таран. - Проблема голода? Заниматься этим вопросом положено непосредственно тому, кто властвует на Островах Распростертых Крыльев. - Несомненно, - произнес Жунь Юй и выпрямил спину, ослабляя пульсацию осевых меридианов. - Владычица Пион прибыла сюда именно для того, чтобы говорить с главой и старейшинами. - И с каких пор ей требуется для этого сопровождение Небесного Императора? - дернул углом брови Феникс. Жунь Юй ощутил нечто сродни кругам на воде - воздух сгущался, и волнения расходились в нем тяжелыми гребнями. И рисковали они затронуть всех и вся. Однако прежде чем он разомкнул губы, чтобы скрыть камни брошенных слов глубиной ответа, послышалось настойчивое утверждение Му Дань: - Небесный Император пригласил меня сюда для заключения соглашения. Жунь Юю показалось, что ее кисти сомкнулись скорее для демонстрации непреклонности, чем для выражения почтения. Первые два слова в ее ответе были так подчеркнуты, что за этим почти читалось «проблемой озаботился он, а не вы». Это заставило Жунь Юя внутренне содрогнуться в ожидании краха планов, как бы его ни радовала поддержка Главы Чжан. Феникс же не сводил с него пронзающий взор. - Я полагал, что решения об официальных визитах и обсуждение столь важных вопросов также в ведении главы Птичьего Племени. - Именно так, - ровным тоном согласился Жунь Юй. - Потому я известил о прибытии Владычицы Пион всех, кого следовало. - Ваше величество уверен в этом? - в уголке губ Феникса свилось недоброе обещание. Жунь Юй едва вдохнул, чтобы спросить, получил ли брат его письмо, как в приемный зал впорхнул Тань Юэ. Пролетев вперед, он едва не выскользнул за линию делегации. Его поклон выглядел скорее запинкой от поспешного приземления, чем приветствием. - О! Отец! Ты уже здесь! Ты рад, что дядя Юй хочет назначить меня главой Птичьего Племени? - Тань Юэ! - Первое мгновение Жунь Юю потребовалось, чтобы хоть как-то предотвратить последствия таких речей, второе - чтобы выровнять тон: - Не забывай соблюдать этикет. Деликатное отношение теперь рисковало обернуться большой бедой. Его скрупулезно выверенные для Сюй Фэна формулировки вроде «предлагаю обдумать» и «обсудить с тобой» в речах племянника превратились в решенный вопрос. Улыбка Феникса скривилась с изяществом шпильки для волос, а речь стала размеренно-чеканной. - Похоже, сегодня его величество особенно деловит. Сперва решает судьбу тех, кто ему не подвластен… в землях, что ему не принадлежат. Потом назначает здесь нового главу. А теперь одергивает моего сына в моем присутствии. На территории, которая числится за мной. - Сюй Фэн встал, являя солнцу свой золотой доспех и озаряя отсветом весь зал. - Жунь Юй, сегодня ты взялся нарисовать дракону зрачки последней каплей туши в чаше моего терпения. Не кажется ли тебе, что все это - чересчур уверенные действия для того, кто прежде утверждал, что является здесь лишь номинальным соправителем? Или времена вдруг снова изменились? Несмотря на явленное в зал солнце, девы Царства Цветов чуть поникли, нервно выглядывая исподлобья. Му Дань сделала шаг вперед: - Идея назначить Тань Юэ главой Птиц была тем, что убедило меня внять просьбе Небесного Императора. Это должно было стать одним из условий соглашения между Птичьим Племенем и Царством Цветов. Сюй Фэн посмотрел на тревожно оглядывающегося сына. Похоже, тот уже привык получать наследие из рук незаконного владельца и в своей юношеской наивности не понимал, что становится пешкой в играх того, кому и Небес было мало. Сюй Фэн перевел взгляд на Му Дань, чуть смягчая тон: - Вы вообще не должны были обсуждать дела Птиц с Небесным Императором. - Поправив ножны, Феникс устало зашагал вдоль павлиньего трона. - Если вы помните, в прошлый раз все начиналось также: вначале Повелитель Ночей получил влияние над Птичьим Племенем, повысив здесь своего ставленника с помощью хитрости с письмами. На сей же раз он даже не стал утруждаться и попросту решил назначить своего выдвиженца через мою голову. Осталось лишь настроить против меня сына. Жунь Юй вздохнул. Впервые он сожалел, что слишком дотошно описал некоторые свои грехи в указе о покаянии. К его удивлению, Цзинь Ми возмутилась словами супруга первой: - Сюй Фэн! Это же твой сын! Разве он может быть ставленником против своего отца? Феникс посмотрел под ноги и хмыкнул, чуть вздернув голову: - Может, если стравливать других начинает Жунь Юй. И этот его талант тоже не нов. - Поджав губы, Сюй Фэн поднял взор на Цзинь Ми: - Даже самых близких мне людей мой брат прежде ухитрялся превратить в марионеток и моих врагов. - Феникс развел руками, приподнимая крылья доспеха: - Но конечно, выступи я сейчас против, жадным до власти буду казаться я. А после буду обвинен еще и в том, что Му Дань откажет Птицам в соглашении. Жунь Юй шагнул к нему облачной поступью: - Сюй Фэн, причина моих действий лишь в том, что я не был осведомлен о твоем решении вернуться к правлению на Островах Распростертых Крыльев. Феникс усмехнулся: - Как иронично, что именно тебе вдруг перестало быть понятным выражение «по умолчанию». - Глядя на страдания Птичьего Племени, я не мог оставаться в стороне, дожидаясь, пока ты вернешься. - В очередной раз Жунь Юй порадовался, что вернул себе умение говорить без нажима в любых обстоятельствах. Сюй Фэн же парировал не сдерживаясь: - Скорее, ты не мог упустить шанс получить расположение птичьего народа. В поиске умиротворяющего ответа Жунь Юй принялся подбирать рукав на кисти и вдруг услышал протяжную ноту натянутой тетивы. Бросив взгляд в сторону павлиньего трона, он увидел, как Ляо Юань поднял лук. Короткий же фитиль у этого разговора. Мимолетно удивил и выбор оружия - прежде Владыка Ляо Юань предпочитал меч. Не иначе сменить предпочтения его убедила смерть на небесах. Демонстративно приложив кулак к животу, Жунь Юй поглядел на Сюй Фэна: - Я направлял тебе приглашение сюда, чтобы ты мог утвердить союз лично. - Я ничего не получал, - просто сказал Феникс, и Жунь Юй похолодел. И оттого, что ситуация обострялась с каждым мгновением, и потому что вспомнил, что когда-то сам произносил здесь почти те же слова. Что если Сюй Фэн также лжет, на деле преследуя цель развязать противостояние, не уронив лица? Тогда никакие доводы уже не помогут… Подспудно Жунь Юй задумался, почему Сюй Фэн внезапно направился сюда, если не получал его извещения. Если даже он перехватил письмо Тань Юэ - то там ничего про решение проблемы голода и назначение не было сказано. Только приглашение. А значит, Сюй Фэна привели сюда подозрения, будто он пытается укрепить свое влияние. И поспешил брат на Остров Распростертых Крыльев ради того, чтобы это предотвратить. Тем более, что Цзинь Ми слишком заинтересовалась этим делом. Однако пока в заледеневшее горло императора пытались пробиться хоть какие-то мирные увещевания, послышался голос Тань Юэ: - Отец, письмо для тебя получил я. Сюй Фэн развернул переданного бумажного дракона так методично, будто собирался его препарировать. Плохо скрываемая нетерпимость оставалась на его лице все время, что взгляд пробегал по строкам. Закончив, Темный Владыка испепелил вывернутого наизнанку дракона и посмотрел на брата: - Это ничего не меняет и лишь добавляет подозрений. Если ценой соглашения было назначение моего сына, то зачем ты писал мне, чтобы я подумал над этим? - Не дожидаясь ответа от застывшего брата, Сюй Фэн хмыкнул: - Видимо оттого, что мое согласие и не требовалось. Жунь Юй выдохнул, но расслабиться себе не позволил, продолжая контролировать вежливость тона, словно звездное небо. - Я рассчитывал обсудить это до начала приема и надеялся на твои рассудительность и благоразумие. И потом, я лишь попросил Владычицу Пион отправиться сюда со мной для обсуждения вопроса. Не более того. В следующий миг Сюй Фэн напомнил Жунь Юю печь Владыки Лао - шумно втянул воздух для скрытого массивом огня и прикрыл глаза, будто поддувало. Наконец выдохнув, Феникс улыбнулся с деланным пониманием: - О, конечно. Ты ведь не мог позвать меня сюда просто так. Ты рассчитывал и себя выставить рачительным благодетелем, и меня заодно обесславить. И как я мог забыть наставления старшего брата? Богомолу ведь положено ловить цикаду. - Сюй Фэн усмехнулся: - Ты снова точно все рассчитал: либо я позволю тебе сделать моего сына очередной своей марионеткой, либо, отказав ему, буду выглядеть мнительным стяжателем павлиньего трона и нерачительным главой Племени Птиц. Признаю, ваше величество, пользоваться тем, что я когда-то великодушно передал вам власть и устранился от правления - отличный ход. Что может быть мудрее, чем занять цветы для подношения Будде. Цзинь Ми нахмурилась - сам Сюй Фэн долго не исполнял обязанности главы, но и передавать полномочия не хотел. Это что сидеть в курятнике, но не нестись… Внезапно изведенный тревогой разум представил это живо и буквально: сам бог войны в своих золотых перьях сидит на насесте в окружении других Птиц, у половины которых лица Суй Хэ. И все они уговаривают Темного Владыку отложить яйцо. Цзинь Ми еле успела сдержать смешок, но поджатых губ и искрящихся глаз хватило, чтобы Сюй Фэн заметил и вперил в нее убийственный взгляд. - Цзинь Ми, тебя так веселит положение в которое я попал? Сердце Повелительницы Вод пропустило несколько ударов разом. Жунь Юй спешно повернулся к ней, стараясь хотя бы выглядеть спокойным. Взгляд Цзинь Ми заметался от лица одного брата к лицу другого, рискуя закружить ей голову до обморока. Смутно она чувствовала, что если посмотрит еще и на гневные лица вокруг, то точно упадет. Однако внезапно в ее разуме зазвучал чуть встревоженный голос Жунь Юя: «Что случилось Ми-э… Цзинь Ми?» «Глупая метафора вспомнилась. Про пребывание в курятнике без кладки яиц… А Феникс - птица, так что я буквально представила…» Губы Жунь Юя дрогнули в неопределенных направлениях. Неимоверным усилием он заставил себя представить, что случится, если он даст волю эмоциям. Лицо Цзинь Ми страдальчески исказилось: на Рыбешку смотреть было компрометирующим, а на Феникса и остальных - страшно. Посему оставалось лишь опустить глаза в пол. «Не следовало мне приходить сюда. Кажется, я со своей дурацкой фантазией все испортила… Ненавижу метафоры!» Жунь Юй болезненно посмотрел на суровое лицо брата и отвел глаза. «Не переживай о случайных мелочах. При таком напряжении неудивительно, что твое сознание ищет защиты хотя бы в веселье.» С трудом Жунь Юй подавил желание добавить, что метафора на деле была удачной, а фантазия - безудержно цветистой. Сюй Фэн меж тем нарушил всеобщее молчание сардоническим смешком. - И впрямь смешно. Признаю - фарс, достойный свадьбы в Небесном Царстве. Веки Жунь Юя дернулись, но сейчас было не до собственного достоинства. - Сюй Фэн, наша беседа проходит натянуто. Ты к такому привычен, но не все имеют твою выдержку. Разум в постоянном сосредоточении может дать слабину и отклониться к поиску облегчения. Феникс взглянул на него прищурившись. Не утешал ли мысленно брат его супругу, пока он смотрел на нее с сердитым недоумением? А что если Цзинь Ми и впрямь уже на его стороне? Сюй Фэн зябко повел лопатками. Недомолвок, что так любил Жунь Юй, он не переносил. Наконец, Феникс взял себя в руки и усмехнулся. - Ты прав, брат. Может, если моя супруга расскажет, что ее так развеселило, беседа потечет непринужденно? С этим Сюй Фэн посмотрел на Цзинь Ми с показным миролюбием, а та застыла белее снега. Ей казалось, что ее волосы и одежда вот-вот воспламенятся от взглядов вокруг. Да и сама она будто держала лучину над бочкой пороха. Сколько мгновений она молчала, она боялась считать. Однако за бочкой пороха последовал ушат холодной воды: - Полагаю, дело в метафорах, - произнес Жунь Юй. От ужаса мысли Цзинь Ми побежали в голове табуном. Рыбешка что же, собирается выдать ее случайную крамолу? При всех? Чтобы поглумиться над Фениксом? Чтобы их рассорить? Смесь гнева, смущения и ужаса проступила на ее лице пятнами. - В метафорах? - с любопытством посмотрел на брата Сюй Фэн. Его немного успокоило, что супруга продолжала смущаться, несмотря на явные старания Жунь Юя ее выгородить. Не успела Цзинь Ми направить на императора уничтожающий взгляд, тот продолжил: - Когда-то Повелительницу Вод изумляло разнообразие истинных форм в Небесном Царстве. Теперь же, изречение о богомолах и цикадах ей могло показаться смешным. - Смешным? - взгляд Сюй Фэна полыхнул, но Жунь Юй тут же невозмутимо уточнил: - Именно. Наш спор на пустом месте действительно выглядит под стать копошению насекомых. Сюй Фэн рад был ухватиться за это преуменьшение. - Ты называешь голод в Племени Птиц спором на пустом месте? С незаметным выдохом Жунь Юй посмотрел на Сюй Фэна так, чтобы в поле его зрения не попадала Цзинь Ми. - Спор возник не из-за голода, а из-за того, что возникло недопонимание относительно полномочий. И причиной этому - лишь долго пустовавший здесь трон. Сюй Фэн недобро ухмыльнулся - Жунь Юй даже мелочи старался обратить в оружие. Как же он отчаян в своих планах. - О, так теперь ты признаешь, что дело не в заботе о Птицах, а в стремлениях закрепить здесь влияние? И уже намекаешь, что всему виной мой отказ от власти ранее? Жунь Юй тяжело вздохнул. - Когда я договаривался с Владычицей Пион, я опирался на мнение, что ты намереваешься вернуться в Царство Смертных. И условия договора она выставляла мне. Вы с ней можете их пересмотреть. К изумлению Жунь Юя заговорила Глава Чжан. И тон ее был напряженным, если не сердитым: - Коль скоро Темный Владыка больше озабочен спором за власть, чем благополучием своего народа, я, пожалуй, повременю заключать союз с тем, кто так непостоянен в намерениях. Жунь Юй поглядел на нее леденея изнутри. - Владычица Пион… Сюй Фэн мрачно рассмеялся: - А вот и первая картина императорского таланта стравливать. - Его взгляд окинул Цзинь Ми и Му Дань и вернулся к лицу Жунь Юя выжидающим. - Кажется, всех уже устраивает то, что ты тут верховодишь… А память у жителей Цветочного царства и впрямь цветам под стать - однолетняя. Му Дань вдохнула так глубоко, что напомнила Жунь Юю бушующий цветок с лепнины. - Пионы - многолетние цветы. Но видимо, в Царстве Смертных Темный Владыка совсем перестал интересоваться цветами и птицами. Сюй Фэн прокомментировал: - Вторая часть триптиха: выставить соперника виноватым в затягивании решения вопроса о голоде. Устало вздохнув, Жунь Юй убрал руки за спину и шагнул к брату ближе: - Сюй Фэн, коль скоро ты недоволен промедлением и тем, как при этом выглядишь, не лучше ли поспешить с завершением наших препирательств, и начать обсуждение вопроса о голоде? Так будут устранены обе причины твоего недовольства и можно будет одним усилием достичь двух целей. - Скорее одной стрелой убить двух птиц, - фыркнул Сюй Фэн, глядя на Тань Юэ. А в него самого вперил взгляд Ляо Юань. Жунь Юй же с замиранием сердца наблюдал, как смятение искажает черты племянника. Похоже брат намеревался возобновить его пытку одиночеством. Стиснув за спиной запястье, он впился взглядом в Сюй Фэна: - В приглашении для твоего сына я не писал ничего о решении проблемы голода и назначении. Предназначенного для тебя письма ты не получил. Однако при этом тебя обеспокоил один факт того, что я решил сюда наведаться. Ты обвиняешь меня в том, что я занят здесь завоеванием влияния, но как мне видится, по этой причине сюда прибыл только ты сам. - Кто на самом деле хочет что-то сообщить, сможет найти метод, - усмехнулся Сюй Фэн. - Не сомневаюсь, что если бы я не прибыл сюда, ты сообщил бы всем, что я остался глух к бедам Птичьего Племени. - Я отправил письмо в Царство Духов, - выпрямился Жунь Юй. - И ждал тебя здесь. - Потому что и на этот случай все спланировал, - покачал головой Сюй Фэн. - Заранее втерся в доверие и к главам Цветочного Царства, и к моей жене. Даже сына переманил на свою сторону. А теперь лишь наблюдаешь, как я буду с этим справляться. Прямо как на той приснопамятной свадьбе… И что с того, что я прибыл сюда, чтобы защитить то, что отвоевал? По-твоему я должен спокойно ждать, пока ты снова не отберешь у меня все?! Гневный голос Феникса чуть сорвался, и увидев в глазах брата горечь, Жунь Юй вздрогнул. Сюй Фэн повернулся к нему спиной, но его боль и уязвимость отпечатались в мысленном взоре императора недвижимой картиной. Жунь Юй забыл как дышать - теперь он был тем, кто мог делиться. Теперь он отбирал, как прежде отбирали у него самого. Глядя в литую спину брата, он резко шагнул вперед и приподнял руку в стремлении успокоить, однако не успел сказать и слова, как воздух взрезал свист стрелы. А перед взором замелькали ужасающие мгновения: к нему несся острый наконечник, Цзинь Ми шагнула на линию выстрела, видимо, чтобы также успокоить мужа, а ее саму оттолкнула Глава Чжан. Очнулся Жунь Юй, только увидев, как изо рта Му Дань слабым ключом выбилась кровь, а тело осело на пол с торчащей под горлом стрелой. Он неосознанно рухнул на колени рядом, приподнял Му Дань под лопатки и сложил печать Бессмертного Меча. Духовная сила полилась ко лбу Владычицы Цветов бурным и уже явно бесполезным потоком. В голове Жунь Юя закружило лишь одно слово «опять». Захлебываясь кровью, Му Дань перехватила его кисть: - Лишь такой меч… достоин быть поднятым. Чем больше власть, тем больше оши… С этим ее голова запрокинулась на запястье императора, пятная рукав багровым пятном, а кисть упала, как скошенная трава. С судорожным вдохом Жунь Юй ощутил, как пропадает вес на его предплечье, а когда проследил за сияющими струйками утекающего духа, столкнулся взглядом с Цзинь Ми. Та сидела рядом белее лепестка своей истинной формы. А еще дальше золотой недвижимой колонной застыл Сюй Фэн. Ляо Юань за его спиной тоже стоял как неживой - глаза, что бездна, а на лице ни кровинки. Его кулак так и сжимал лук, пока древко рукояти не треснуло. Сюй Фэн чуть повернул голову в его сторону, не сводя глаз с опустевших одежд Владычицы Цветочного Царства. - Зачем? Плечи лука с глухим стуком выпали из неловко простертой руки. - Однажды, - сглотнул Ляо Юань, - вы уже открыли своему брату спину. И он не преминул атаковать. - Я не приказывал тебе стрелять! - Да, моя матушка в Царстве Смертных рассказывала, что и после моей смерти на небесах вы промедлили. А обернулось все бесчисленными смертями у Реки Забвения. Я не мог допустить подобного и на этот раз. Цзинь Ми дрожащими руками сложила ханьфу бывшей наставницы. Жунь Юй поднялся, глядя то на Ляо Юаня, то на Феникса в бессилии. - Я лишь хотел успокоить брата. Не более. Сюй Фэн вздохнул так, что золотые перья на плечах встопорщились. - Наверняка мы этого теперь не узнаем. Жунь Юй сжал кулаки. Старейшины Цветочного Царства за его спиной совсем притихли. В повисшей тишине Цзинь Ми поднялась с грацией неуверенного растущего цветка. Ее остекленевший взор поплыл от лица супруга к лицам птичьих старейшин. Наконец, она вперила взгляд в павлинье панно. - Цветочное Царство пришлет сюда делегатов через день в это же время. А сейчас мы вас покинем. Покачиваясь, она вышла на балкон, где растворилась в духовном потоке. За ней потянулись все еще не опомнившиеся Дин Сян и Син Хуа. Проводив их взглядом, Жунь Юй на миг обернулся к брату, кивнул, и тоже покинул Остров Распростертых Крыльев. Вслед за ним неловко потрусил Тань Юэ. Сюй Фэн долго смотрел на балкон. На миг он заподозрил, что Жунь Юй отправился в Царство Цветов, но делать с этим ничего не собирался.