Perdono

T'es la meilleure chose qui m'est arrivée Mais aussi la pire chose qui m'est arrivéе ***Солнце медленно опускалось за горизонт, создавая уникальные цвета и узоры на небе. Несколько лучей попадали на рыжие волосы девушки в оранжереи. Кудри яркого огненного оттенка поднимали лёгкий осенний ветерок, который появлялся из открытого окна. Она, забравшись на кресло с ногами, изучала книгу. На улице были слышны голоса двух анимоформов. Оникс, как всегда, бегал с Таллисом по поляне около дома, где росли травы Хорхе. Травник часто ругался на них, но быстро отходил. Сегодня в Гнезде шумно, поэтому Нова решила уединится в зимнем саду Люсьена, с книгой о магии и воздействии ловчих на мир. Девушка поправила, упавшие на кончик носа, очки в белой оправе и вчиталась в текст. Хоть книга была безумно интересной, но её мысли были далеки от страниц рассказа. Нова думала о ворчливом чернокнижнике с которым давно не говорила. Они оба чувствовали тоску, и оба страдали от ран, но не физических. Ловчей вспомнился их разговор в архиве, а если быть точнее то, в зале для ритуалов. Подумать только, с того момента прошел месяц. Ведьма отчётливо помнила слова Шена. Они врезались ей в память. «Я не могу тебе доверять, Нова. Не после того, что ты сделала.» Она понимала, она принимала. Ему понадобится время, чтобы простить. Пусть пройдет месяц… пусть год… Ведьма будет ждать, ведь у нее нет никого роднее чернокнижника. Кто кроме него? Приемный отец? Он использовал её — для истребления таких же, как она. Няня? Ей всего лишь-то платили деньги, чтобы та, в свою очередь, сидела с Новой. Может быть Веспер? Тоже нет. Верховная использует Ловчую для поиска Источника. Может, Союз её и любит, но не доверяет. А Шен?… Мужчина был понимающим, но уж точно не был из тех кто душевным разговорам — и всему подобному. Но он, он ей не лгал. Он не рассказывал о своей жизни, но вранья с его уст никогда не было. Нова отвлеклась от книги на час, поглощённая собственными терзаниями и раздумьями. Да так, что она совершенно не заметила, как в зимний сад зашел мужчина в пальто. Лицо его не выражало никаких эмоций, даже привычной хмурости не осталось. Он уклончиво прошелся к соседнему креслу. Бесцеремонно расселся на нем. Черные пряди с переодической сединой были туго завязаны в пучок. Мужчина устало прикрыл глаза и глубоко вдохнул — казалось нервничал. Его пальцы ритмично постукивали по подлокотникам, издавая тихие, едва слышные звуки. «Тук-тук-тук-тук-тук» Нова подняла свой янтарный взгляд на чернокнижника и хотела была что-то спросить, но Шен перебил. — Нова… — Произносит маг её имя, и сердце ловчей замирает, перед этим пропустив громкий стук. Давно она не слышала, как он произносит её имя. — Я хотел поговорить с тобой… — Ещё один удар сердца. Боль накатывает, а в ладонях жжет покалывание. «Интересно, а что он чувствует в этот момент?» Девушка кивает и тихо, сдавленным голосом, спрашивает: — О чем?… Конечно, она знает о чем будет разговор, но столько мыслей в голове, настолько много, что они мешают думать. Нова прячет дрожащие пальцы, пытаясь ухватиться за край своих черных брюк. Выходит скверно. И, кажется, Шен это заметил. Мужчина, взглянув на ловчую, начал хмуриться. «Хах… ну хоть что-то неизменно» Здесь Солнце окончательно спряталось за высокими горами, совсем вдали виднелись лишь кое-какие былые проблески, а на смену вышла Луна. Нова могла всего-то вглядывается в глаза чернокнижника, пытаясь разузнать:в них плещется обида, страх и нежность? Они молчали, однако в их взглядах было больше, чем те могли бы передать словами. Наконец, Нова набралась духу, чтобы заговорить первой: — Шен, я… — Она запнулась, глубоко вдохнув свежий воздух, разбавленный ароматом чернокнижника. От него всегда пахло имбирём и чаем. Но мужчина снова её перебил — на этот раз уверенно: — Спасибо, Нова, что дала мне время. Надеюсь, тебе его также хватило и ты успела всё обдумать. В этот момент сердце не замирает — оно начинает бешено стучать. Оно гулко отдаётся в каждой клетке её тела, с каждым ударом становясь всё сильнее. Кажется, вот совсем немного — и вырвется наружу. Но внешне и не скажешь, ведь на лице ведьмы нет ни следа урагана эмоций, бушующего внутри. Ей же так хочется броситься в его объятия, сжать и не отпускать, объяснить и сказать, сказать то, как сильно она скучала, как плакала, что ей довелось пережить… Но она лишь сидит, молча слушая. — Мне сложно доверять… Нет, даже не так. Ты и сама давно это знаешь… — Подождав две секунды, он начал снова своё предложение с чистого листа — Но почему-то именно тебе я хочу верить, несмотря ни на что. Несмотря на то, что ты делала, как поступала. Даже когда каждый час, проведённый с тобой, я твердил себе: «Она просто играет роль, она притворяется». И всё же… Тишина снова накрывает их. Нове хочется отмотать время назад — хоть на несколько минут, лишь бы снова слышать его голос. Даже если в нём звучит напоминание о её предательстве. Ведьма снова кивает, в её голове сейчас полнейший хаос, она не может ответить, нету подходящих слов. Тишина окутывает их своими темными лапами. Пробирается в головы в попытках уничтожить разум, но Шен нарушает её планы и говорит. — Но я сам позволял тебе притворяться… — Томный вздох, и он вдруг спрашивает: — Давай не об этом? Нова не успевает собраться с мыслями, как Шен продолжает: — Нова, я расскажу тебе все свои тайны… так же, как когда-то сделала это ты в ту ночь. Он замолкает. Чернокнижнику нужно несколько минут, чтобы собраться с мыслями, пока тот неторопливо достаёт из кармана пальто старую фотографию и показывает Нове. На снимке — трое людей и большой белый пёс. Шен стоит справа, его рука покоится на плече девушки, удивительно похожей на него самого. А она, в свою очередь, держит за руку парня с мягкими, небрежными завитками волос. У ног Шена сидит собака — его фамильяр, в этом не может быть сомнений. Тишина вновь накрывает их, но теперь она кажется другой. Наконец, нарушая её, Нова спрашивает: — Кто эти люди?.. — Вопрос звучит чуть грубовато, но по-другому у неё не получается. Пока что. Шен впервые улыбается смотрит на фотографию и говорит: — Маттео, Юйлань и Цеффера— Шен протягивает ещё фотографию и объясняет.— Лучший друг, сестра и фамильяр. До ловчей доходит,что с ними случилось. Ещё по прибытию в Гнездо, Нова разговорилась с травником о Шене. Тот рассказал ей, что он потерял близких на одном из заданий. Кажется это были они, ведь на девушке, с черными как уголь волосами, было пальто. Это то самое пальто которое носит Шен. Девушка поднимает взгляд с фотографии на чернокнижника. В её глазах читалось сожаление. — Я был руководителем группы «Других», а они были моими помощниками— Шен улыбается второй раз, кажется вспомнил какой-то счастливый фрагмент из прошлого— Но нас выследили на площади Рима, Юйлань схватили первой. Чернокнижник помрачнел и опустил взгляд на свои ботинки. Каждое слово ему давалось с трудом. — После Маттео бросился ей на помощь, но попал в руки ещё двух служителей Магистериума и тогда я впервые увидел Петара Григорова, он застрелил Маттео, чтобы у меня был стимул рассказать, где прячется вся наша группа— Шен глубоко вздохнул, как будто переживая всё это во второй раз. — Они убили Юйлань и Цефферу, а меня забрали в катакомбы. Я был уверен, что они меня убьют, нет, я надеялся— В его словах столько боли, что Нова даже прослезилась. — Они оставили меня в живых, чтобы я мучился чувством вины и оказались правы, я часто виню себя за то, что не спас их. Ловчая не выдержала, встала с своего кресла и подошла к Шену. Она обняла его за шею, крепко как будто он пропадёт через мгновение, а чернокнижник в свою очередь обнял её за талию, вынуждая сесть ему на колени. Мужчина зарылся в рыжие волосы носом, вдыхая пряный аромат корицы и кофе. Им больше не нужны были слова, они мысленно друг-друга простили. Нова развязала пучок черных волос и запустила тонкие пальцы с острым маникюром. Ведьма гладила его по местами седым прядям,а он лег ей на плечо и блаженно закрыл глаза, ему всегда было с ней спокойно и хорошо. Шен проводил рукой по талии Новы, иногда щекоча ее кончиками пальцев. Вечер быстро сменился ночью, а пара так и сидела с объятиях друг-друга. Шен уснул на груди ловчей. В расслабленном виде он слишком милый. Нова положила голову на макушку чернокнижника и прикрыла глаза. Она тоже устала, тоже хотела спать, но разбудить мага ей не хватило духу. Нова боялась, если она его разбудит, то мужчина уйдет. «Бред,полный бред,он бы не ушел,даже если бы на кону стояла его жизнь» Уже практически засыпая ловчая услышала тихое бормотание:— Нова...останься...прошу не уходи— Шену снился сон с ней. Девушка открыла глаза и чутка отсторонилась от чернокнижника. По его щеке покатилась одинокая слеза и ведьма собрала её пальцем, поглаживая щетинистую щеку. Она тихо шептала мужчине:— Чшшш… Шен, я рядом. Её дыхание охватило жаром губы мага и тот вздрогнул и с ним вздрогнула ловчая. Он поморгал пару раз и уставился на Нову. Шен был сонным, с растрёпанными волосами и помятой рубашкой. Прийдя в себя он ещё несколько раз моргнул и с силой притянул ловчую в свои объятия, куда ещё ближе? Она не знала, но позволила ему впечатать её тело в своё. Шен мазнул своими губами по ключице ловчей и тихо прошептал: — Моя— Неужели он только сейчас это понял? Она была его ещё за долго до этого разговора. Складывалось впечатление, что она была его всю свою жизнь. Как будто Нова родилась, чтобы быть с ним. Ловчая Времени позволила себе поцеловать Шена в щеку и прошептать так же тихо: — Мой— Он хмыкнул прикрывая глаза, это было его молчаливое согласие. *** Глубокая ночь опустилась на дом Союза. По коридору шёл высокий и массивный мужчина с рыжеволосой спящей девушкой на руках. Шен нес её в свою комнату, не хотел отпускать от себя. Пнув дверь ногой, та открылась, и Шен вошёл в свою не особо обжитую спальню. Сумка с вещами лежала в углу комнаты, а чайник для любимого Улуна покоился на комоде перед кроватью. Шторы были завернуты, погружая комнату в мрак, но чернокнижнику было всё равно на своё неудобство, главное — не разбудить Нову. А она, кстати говоря, уткнулась в крепкую грудь Шена и тихо сопела. Совсем как маленькая лиса. Мужчина улыбнулся и бережно переложил девушку на свою кровать. Он укрыл её любимым чёрным пледом и нежно поцеловал в лоб. А сам пошёл к шкафу, чтобы снять пальто. Шену не хотелось терять драгоценные минуты с любимой женщиной на то, чтобы переодеться. Поэтому маг снял только пальто и обувь. В спальне было тихо, и лишь сопение его маленькой ловчей разбавляло темноту. Чернокнижник залез на кровать, стараясь не разбудить Нову, он лег на бок лицом к ней и опёрся головой на руку. К этому времени его глаза уже привыкли к темноте, и он видел очертания безмятежного лица Ловчей. Ему отчаянно хотелось дотронуться к её лицу, поцеловать. Шен любовался нежным девичьим образом. Нова подвинулась во сне, и её рыжая копна волос упала на щеку. Чернокнижник, хмыкнув, протянул свои пальцы к скуле чародейки и убрал выпавшие пряди за ухо. Девушка недовольно замычала, кажется, ей что-то снилось. Рядом с ней, даже спящей, Шену было хорошо, спокойно, и казалось, что никакие беды их не тронут, если они рядом. Через пару минут он накрыл Нову снова тем же пледом, который успел соскочить с её тела вниз. Маг лёг ближе к девушке, практически прикасаясь своим лбом к её. Он боялся сделать что-то не так, поэтому не трогал её, не пытался обнять или поцеловать. Хотя признаться, он очень этого хотел. Только Нова опередила его и, во сне, закинула свою ногу ему на бедро, притягиваясь ближе. Девушка уткнулась ему в грудь носом и шумно выдохнула воздух, что-то пробормотав. Шен был действительно рад этому и улыбнулся впервые, насколько искренне. Мужчина положил свою голову на макушку девушки и закрыл глаза, прислушиваясь к её ровному и размеренному дыханию. Теперь Шен точно знал: Нова — та, кто вернула его к жизни, вернула его к чувствам, и он её не отдаст, он не допустит той ошибки, которую сотворил с сестрой и другом. Никогда. По ночному небу вверх улетала фотография трёх людей и большой белой собаки. Это был знак — отпустить прошлое и начать жить настоящим, чтобы творить будущее.