🌹Глава 8. Их детективные красные нити и новая встреча.

Секунды, минуты, часы… Проходят дни, недели, которые сменяются быстрее, чем Лу успевает добраться до кровати из-за загруженности работой. В целом, одна бессонная неделя все же выдается. Псионичка разбирает накопившиеся отчеты от Инквизиторов. Лу, заинтересовавшись делом о пожаре, даже зная виновного, поручила Инквизиции вести расследование. Иво, узнав об этом, посетил девушку и мягко попытался донести до нее: — В этом не было необходимости, Лу. Он укоризненным взглядом сразу же впился в нее, но она стойко держалась под натиском двух бездн, выглядывавших почти исподлобья, слегка набок. Приоресса твердо ответила: — Я отдала распоряжение, и его будут выполнять, и не тебе его оспаривать, Иво. Прости за тон, — и, словно ничего не произошло, продолжила: — К тому же, Викарий, вероятно, не догадывается о наших намерениях. Именно поэтому Инквизиция взяла твоё дело на себя в качестве отвлекающего маневра. И потому что мне не безразлично, Иво, — последнее она произнесла с теплотой в голосе и неким весельем, которое выдавала её заметная улыбка, что сразу же смягчило мысли дизайнера, который в свете последних событий стал немного суровым. Наступает ноябрь — холодный, но в основном тёплый, изредка жаркий месяц. После генетического шторма климат претерпел значительные изменения. Температура часто не поднимается выше 23 градусов и не опускается ниже 10. В основном идут дожди, и лишь изредка выпадает снег, который тает, не успев коснуться земли. Теперь люди не могут в полной мере насладиться снегом — даже если он и покрывает землю на несколько сантиметров, то тут же тает, прилипая к обуви. Они не могут услышать характерный скрип и хруст под ногами, не могут слепить маленького снеговика, потому что зима, как и весь год, остаётся тёплой. В это время года, как и всегда, Лу приходится посещать множество мероприятий. Она тщательно планирует своё расписание, чтобы не переутомиться и не уставать с первых же секунд своего появления. Даниэль, понимая, какая нагрузка ложится на её подругу, с радостью согласилась помочь с этой небольшой авантюрой. Недавно в Синоде состоялось голосование по новому закону, который, как поняла Лу, значительно увеличивал прежнюю норму рабочего времени для псиоников, поскольку касался именно их. Однако всё было «справедливо» рассчитано: — Телекинетики должны были отработать 75 часов в неделю. — Аквакинетики — 65 часов в неделю (с учётом времени суток и года). — Пирокинетики — 50 часов в неделю. — Эмпатики — почти круглосуточно: с низкой ступенью тренируются, дай Единый, не до изнеможения, а с высокой — пока не почувствуют усталость, у них-то энергии не отнимать. — Хилеры должны отработать наравне с телекинетиками. — Криокинетики — около 20 часов, так как для их способности нет особо тяжёлой работы. Конечно, уровень нагрузки зависит и от ступени пси: те, кто находится на первой или второй ступени, работают больше. Те, кто слабее, начинают с самых простых заданий, и нагрузка возрастает только с повышением ступени, что подтверждается на экзамене. Уровень нагрузки также зависит от места работы: на ферме она выше, в офисе — ниже. Если речь идёт о правоохранительных органах или КС, то всё зависит от руководства. Оно распределяет сотрудников по группам в зависимости от их умений. — Вы проинформированы о предложенном законе. Он зачитан. Время на голосование пошло. Наступила напряженная тишина. …Проголосовано… …Проголосовано… Два человека сделали свой выбор. Лу сложила руки домиком и с интересом наблюдала за непроницаемыми лицами советников и служителей Церкви. Её внимание привлекли нервные движения Шарлотты Сарду, женщины, которая ранее проявляла уверенность. Наблюдая за ней, Лу чувствует любопытство. Советница всегда придерживалась идеи баланса между консерватизмом и либерализмом, насколько Лу могла помнить. И сколько бы она ни бывала на подобных собраниях, когда шла плечом к плечу с Жаном-Франсуа, она никогда не видела Сарду такой взволнованной. …Проголосовано, — добавилось сразу же. За ним последовало еще несколько голосов. Среди них была Шарлотта, которая, нажав на кнопку, известную только ей, облегченно выдохнула. Кажется, для нее это было действительно трудно. Оставалось только Лу сделать свой выбор. Все ждали только ее, бросая косые взгляды. А Лу тем временем приняла решение, которое останется неизменным. Она помнит о своей природе. Нынешняя Приоресса — псионичка, и хотят другие того или нет, но они так или иначе подчиняются ей. И она всегда будет выбирать таких, как она. Это ее цель, в отличие от Викария, который приставил Лу к себе, а затем дал ей должность Приорессы лишь для того, чтобы «агитировать» за духовные ценности, а сам вершил «правосудие» в секретных лабораториях с псиониками. Лу была лишь приманкой, маской, инструментом для достижения «благой» цели. Итак, в зале, после затянувшегося и долгожданного ожидания, прозвучало: …Проголосовано. Идет подсчет голосов… Через несколько секунд на экранах каждого участника голосования появились результаты. Итоги голосования: 50 процентов «за», 50 процентов «против». Среди них была не анонимная надпись «Приоресса», потому что в духовенстве она второй человек после Викария. Стало известно, что Лу выступала против предложенного закона. Остальным оставалось только догадываться, почему она так считала, несмотря на очевидную причину — она сама была псионичкой, и если бы этот закон не касался её лично, то мог бы затронуть других. Лу медленно вдохнула и выдохнула, а затем обратила внимание на то, что мадемуазель Сарду повторяет за ней. Это зрелище слегка позабавило Рид, но в голове уже звучал решающий голос — Викарий. Все вокруг начали перешептываться, поворачиваясь друг к другу. Лу больше нем может находиться в обществе, состоящем в большинстве своем из высокомерных тварей, потому поднимается со своего места, окинув взглядом зал, затем направляется к выходу, около которого ее ждал по другую сторону Кей. Как только она оказывается в поле его зрения, он ощущает ее эмоции, бившие через край. Он ненавязчиво интересуется позже в машине, ехавшую в Инквизицию: — Как все прошло? Лу не скрывает своего разочарования: — Бессовестные, ужасные люди. Идиотские законы… Теперь остается только ждать решения Викария, — говорит она, рассеянно глядя на отражение в затонированном стекле справа от неё. Никто не видел ее в нем, это давало возможность посмотреть на людей, размеренно идущих или спешащих… Идет нервозной походкой и жестами высокая и статная женщина, яростно пытающаяся кому-то что-то доказать в трубке телефона. Молодая семья, одетых не совсем по погоде, в оборванной местами одежде, с печальными лицами. Единственную радость им доставляло резвящееся дитя, бегающее возле них, звонко смеющееся, в одежке не по размеру, но непременно довольное и им. Родители переглянулись, окружили ребенка с двух сторон, беря его за руки, и веселой походкой в припрыжку направились туда, куда Лу, предполагает, что домой. Маленькая стая собак, собранная в руки одному человеку, который с сожалением во взгляде выгуливал их. Животные лежали, отдыхая, бегали, умывали друг друга и лаяли, забавляясь своей компанией. Лу интересовала их судьба, и она искренне надеется, что о них позаботятся стоящее. Много кого она повстречала на пути в Инквизицию. У большинства была цель жизни, ее смысл. Лу же… пока не совсем была уверена, что… Она думает, что первостепенной ее задачей является не просто сохранение порядке в городе, не просто быть показателем лживого равенства и подчинение слабых, а быть человеком, который идет вперед, наперекор духовенству, продолженном Викарием после его предшественников; который добьется справедливости рано или поздно; который сделает все возможное, чтобы псионики не считались подобию мутантов, что только и созданы, так для сверхработы, как рабы; который раскроет все секреты Жана-Франсуа; который станет счастливым. Они уже на паркинге. Кей вырывает ее из мыслей не очень приятной новостью: — Да, будем с минуты на минуту. Лу? Даниэль сообщила, что Викарий просит о встрече, вернее, уже ждет в кабинете. Лу в голове прокручивает слова друга. — Что ж… — выдает она после недолгого молчания, — его крысы повсюду. В конце-то концов, не убьет он меня в моем же кабинете, — усмехается она, будто бы пытаясь поднять боевой дух. Кей криво улыбается, но в чем-то даже соглашается с ней. Еле кивает и выходит из машины, обходя ее и открывая дверь для Лу. Вскоре они поднимаются по лифту, двери которого отворяются, и первый, кто их встречает, Гектор. — Месье Стоун, вы свободны, — как команду произносит он, и эмпатик исчезает, но подходя к Даниэль, обмениваясь парой слов. Лу, проводив друга взглядом, сразу же обращает внимание на начальника охраны, выгибая бровь в вопросе. — Гектор? Он не медлит и чуть помявшись на месте, вымученно выдыхает и спешит загладить свою вину: — Прошу простить меня, Приоресса. Хочу предупредить, что Викарий был вне себе от злости, потому я не мог противится его желанию ждать Вас в кабинете. Бедняжка мадемуазель Вейсс тем более воздержалась от такой катастрофы. Лу поражается его словам, видит и слышит сожаление в его глазах и голосе. — Брось, Гектор. Все в порядке. Я ценю то, что ты делаешь, тебе не за что извиняться. — Благодарю, мадемуазель Рид. И псионичка со словами: — Катастрофа, говоришь… — направляется в свой кабинет, по пути встречаясь со встревоженным видом Даниэль. Лу показала ей жестом «ок» и скрылась за дверью. Возле ее рабочего стола в месте напротив спиной к ней расположился Жан-Франсуа. Она не видела его лица, но была уверена в том, что на вид оно более чем спокойно, безмятежно, а внутри старика играет самая настоящая буря. Девушка делает пару шагов и подает голос, кажется, даже немного вздрогнувший. — Викарий, не ожидала вас здесь видеть, но рада вашему визиту. Как вы? Прошу простить за то, что лично не навестила вас, много дел. Он выпрямляется насколько позволяет возраст на месте и провожает ее взглядом, пока она не садится за стол, одновременно произнося: — Ох, доброго дня, Лу. Уже лучше, благодарю. А как твое здоровье, девочка моя? — он улыбается, отчего у глаз становится морщин гораздо больше. — Не на что жаловаться, слава Единому, все штатно, работаю. Только вернулась с собрания, вы помните, голосование, — переходит она сразу к делу, что Викарий одобряет. — К слову о нем. Как тебе оно? Слышал, ты против. Она улыбается загадочной улыбкой, пытаясь подобрать нужные слова. — Понимаете, все взвесив, я поняла, что ситуация среди граждан-псиоников только усугубится. То есть, начнутся митинги, забастовки… ситуация выйдет из-под контроля. Было бы очень опрометчиво резко увеличивать нагрузку для рабочих. На самом деле, банально это все определить и быть против, чем бездумно подвергнуть псиоников подобному, — ведает она ему, замечая, как он задумывается над ее словами, изредка кивает и в конце в лоб выдает: — Справедливо. И тогда у Лу встает вопрос: «Чего он добивается? проверка?» — Твой путь раздумий мне понятен. Благодарю, что поделилась. Я обдумаю твои слова еще раз перед тем, как принять окончательное решение. Псионичка кивает, думает, что это неспроста. — Меня ждут дела. Я пойду. Помни, тебя всегда рады видеть в Церкви, Лу Рид. В делах и помыслах — храни Единый. — С надеждой на искупление, — продолжает и закончивает Лу и, дождавшись, когда Викарий покинет ее кабинет, вымученно выдыхает, падая лицом на стол, — Крэп… Она выжата как лимон после разговора с Викарием. Эмоции походили на эмоции больного биполярным расстройством. Она ощущала яркую злость и тусклую, слабую, но за секунды растущую грусть, в отдалении радость. И что-то непонятное, как будто кто-то сунул руку и все перемешала и вырвал с чем-то. Но ее радовало и другое: он никак не намекнул на отношения с Иво. Неужели Жан-Франсуа смирился? Или что-то замышляет? Что, если он притворяется, а на деле скоро совершит еще одно грязное дело? Лу не знает, что ей делать… кроме того, как создавать свои детективные цепочки из красных нитей. Она тянется к селектору, зажимает нужную кнопку и говорит: — Даниэль, если больше ничего в расписании нет, то можешь быть свободна. Кей тоже. Я буду работать в кабинете, никто не должен меня беспокоить. Вейсс, конечно, сначала опешила, но быстро взяла себя в руки и через несколько секунд произнесла: — Встреч больше не запланировано на сегодняшний день. — Тогда отличного отдыха, — почти вымученно, однако искренне выдавливает Лу и принимается за свои дела. Из сейфа в столе достает несколько фотографий на мини-стенде, записи и другой ноутбук, который, включив, сразу же открывает зашифрованный файл. Начинается ее мини-расследование. Итак. Врач. Ей стало интересно, что личный врач Жана-Франсуа сменился на Йонаса Бэра. Оба хилеры, псионики. Тот что был прежде — молодой, наверное, даже возраста друга Лу. Ступень была средней, может, приближена ко второй. Высококвалифицированный — как бы сказали годы назад, Приоритетный — сейчас. Никаких конфликтов между ними Лу не припоминала. Ей даже казалось, что они держали «свою волну». Но вот незадача… Лу как-то навещала Викария, может год или полтора назад. Проходя по просторному светлому коридору Церкви без сопровождения охраны, она уловила голоса из главного зала: один до мерзости знакомый, другой — кажется, неизвестный, мужской. Она притаилась за углом, немного выглядывая, чтобы наблюдать за двумя людьми. Если бы второй человек не повернулся боком к Лу, она бы не признала в нем одного дьякона Церкви — Жозефа Киньяра, верного пса Викария. Она не может полностью распознать слов из-за отдаленности, но точно разбирает: — Он знает, что… . — Что вы… делать, Вик…? — Его, пока не …здно, сде…т …ить. Остав… это д…о и …овсем дру…ое ва… с Летиц…й. Рас…жу позже. Летиц…й. Летицией? Да, именно ей. Лу вспоминает, что Летиция — жена одного Инквизитора-дознавателя, Марка Жонсьера. Она славится своим мастерством живописи акварелью. Но видеться с ней у Лу лично возможности не доводилось. Не помешает и вспомнить диалог Викария с Лу. На ее вопрос про старого личного врача, он помялся и уклончиво дал ей понять, что Йонас его заменяет. Итак, что мы имеем? Подозреваемые: Викарий, Жозеф Киньяр, Летиция Жонсьер. Лу пишет все свои додумки в документ, приводит какие-никакие доказательства и на время останавливается. Пока еще очень мало информации, потому и придумывать, додумывая что-то, не стоит. Она решает совсем немного отдохнуть после весьма утомительного дня.

***

Дизайнер стоит напротив восстановленного после пожара здания: архитектура отражала некоторую античность благодаря возвышенным колоннам, панорамные окна в верхней части вновь смотрели на разливающийся рассвет и закат, отражая свет. Все, что напоминало о недоразумении, исчезло, но не в памяти и не на заголовках новостей желтой прессы. Последние рабочие покидают законченное ими творение, что стало выглядеть еще лучше, чем раньше. Иво проводит их взглядом сосредоточенным, потому что после случившегося несколькими месяцами раннее он принял все возможные меры для того, чтобы больше такого не случалось. Он, довольный результатами, возвращается в к себе домой. День был тяжелым. Квартира, находящаяся в центре Нью-Пари, в одном из небоскребов, стала временным пристанищем, пока здание отстраивалось, была такой же просторной, такой же темной. И настоящей. Это самые главные апартаменты, но вскоре он их покинет, купит новую мебель в прежнюю квартиру у его Дома Мод и продолжит… что? Неважно. Закрыв за собой дверь и стоя на пороге, он устало выдыхает поток воздуха тонкой струйкой, снимает шляпу, пальто убирает в шкаф и направляется сразу в ванную. Все-таки у этих апартаментов плюс был — спа-ванна. Замечательный мини-мир бурлящей горячей воды… влекущий, чарующий. Иво набирает воды, ждет процесса, а пока из маленького бара, находившегося у стены возле входа, забирает бокал и бутылку Шеваль Блан 1947 года. Одно из самых дорогих вин, сохранившихся за более сотни лет. Он получил его от заказчика в знак благодарности. Иво не просил, ему его всучили со словами: «За вашу работу, месье Мартэнс. Не болейте». Он не был коллекционером, но уже мог выставить все подаренные ему бутылки на аукцион. Или выпить. После он принимается медленно раздеваться: рубашка, брюки… и залезает в воду, шипя. Ноги еще не зажили и потому прикосновение воды приносит дискомфорт в виде неприятной боли и редких покалываний. Погрузившись в воду, он чувствует расслабление. Но еще чего-то не хватает… Руки из воды тянутся к волосам, распуская хвост. Длинные волосы падают вместе с головой вниз, закрывая лицо, затем Иво окунается в воду. Один… Лу. Два… Три… Лу… Четыре… Пять… Лу? Шесть… Семь… Восемь, девять, десятьодиннадцатьдвенадцать… Лу?! Кислородные пузыри плывут на поверхность, сразу исчезая. Иво выныривает и облокачивается спиной о бортик. Глотает воздух, пытается отдышаться. Лу… Почему Лу? Почему она? Наконец-то он задал это вопрос самому себе. Иво тянется к вину, наливает в бокал, который залпом выпивает, горло слегка обжигает. Так почему Лу…? Из-за ее статуса? А его чем хуже? Просто очередная женщина? Особенная, отличающаяся от других? Банально, но нет. Отчасти. Увидев ее, он был, конечно, поражен. Впервые за всю историю Нью-Пари место Приора заняла девушка. Он и не мог вспомнить, чтобы такое случалось раньше. Потому что не было. А ведь люди обычно остро реагируют на такие изменения, они в большинстве своём консервативны. Но ничего, всё обошлось. Приоресса оказалась псионичкой. Когда такое было? Никогда. И население вновь молчит. Может, на него повлиял Викарий, запугал, но сейчас не о нем. Иво воспринимает Лу как обычную девушку, которая когда-то попала под влияние Викария, но не стала его жертвой. Она не желает следовать политике Жана-Франсуа, которую он активно продвигает. В её представлении она — простой гражданин, жаждущий свободы и равенства. Именно этого она стремится достичь и к этому стремится. Иво считает, что Лу — обычная девушка, как и все остальные. Она хочет любить и быть любимой. Она чувствует, она живой человек. Почему он выбрал ее? Наверное, все-таки, потому что она особенная. Для него. Ее внешность местами и проста, и красива, и необычна, словом — удивительна, а характер непрост. Прекрасное, вкусное сочетание. Его ангел… Он каждый день готов любоваться ее красотой. Ее волосы похожи на ангельское перо, а цвет напоминает солнечный луч, глаза цвета голубого топаза, взгляд которых греет сердце и душу, губы напоминают на вкус горький мед, и две изящные брови, изгибы которых завораживает глаз и даже пугают, смотря какой случай. И Иво вспоминает, как Лу смеялась рядом с тем доктором, имя которого, если Мартэнсу не изменяет память, Йонас. Иво пригубляет вино, вскинув бровь. Они знакомы, он это заметил. Но кто они друг другу? Иво никогда не лез ни в чью жизнь, но это Лу… он чувствует интерес и ревность. «Они друзья…? Лу мне не рассказывала.» И тут же упрекнул себя. «Конечно, не рассказывала. Она тебе никто и ничего не обещала.» Еще глоток. «У нас отношения, она это подтвердила. Причем развиваются стремительно. Может, не было времени? Действительно, Иво, чего ты? Она Приоресса или кто?» А как она взяла его за руку? Переживала? Как они мило общались? «Чего ты цепляешься, ревнивый претендент? Друг он!» Ставит бокал на поверхность плитки. Прикрывает глаза. И хмурится на мгновение. А что дальше? Что насчёт карьеры? «Дом снова начнет функционировать. Мне нужны помощники, на себе волочить все очень… затруднительно. Мне бы не хотелось увлекаться работой так, чтобы не видеть Лу. Может быть, когда найду надёжных людей и, удостоверившись в их преданности, отправляюсь в отпуск. Один. Или с Лу. Буду возле неё. Неважно как, главное, с ней.» Не открывая глаз, встаёт. Капли стекают по рельефному телу с мелодичным звуком падая в воду. Украшение в пупке, кажется, сверкает от тусклого источника света. Мужчина перешагивает бортик, становясь босиком на холодную плитку. Тянется длинными пальцами к халату и накидывает, тот прилипает к телу, впитывая излишнюю влагу. А Викарий? Иво направляется в спальню. С волос стекает вода, также впитываемая в халат или капающая на пол, оставляя мокрые следы. «А Викарий… Сейчас он молчит, несмотря на ранние угрозы. Может быть, повлияла травма Лу. Но он так грозился… Интересно, а что связывает их? Жан-Франсуа дёргает Лу за ниточки, думая, что она выполняет все, что он ей прикажет или как он думает «посоветует» или нечто хуже?» Иво вспомнил, как в детстве учился с филармонии. И в один день их посетил Викарий. Все такой же лысый и наигранно улыбающийся. Тогда Иво представлял свои возможности на экзамене. Родители сидели в зале. После, на банкете, Иво заметил, как Викарий и родители о чем-то разговаривали. Этому было, конечно, и простое объяснение: они одна из богатых семей в Нью-Пари, но, к сожалению или к счастью, не влиятельных уже на тот момент, вернее потерявшая свою лояльность и заинтересованность. В политику они не влезали, насколько помнил Иво. Тому виной была смерть первого ребёнка, и они воздержались от политических игр, принявшись за воспитание второго ребёнка, то есть единственного сына. Иво берет из тумбы необходимые медицинские компоненты и обрабатывает ожоги. Почти зажили. «Мы уверены, что Викарий виновник взрыва подиума, переросшего в пожар. Он угрожал мне, предлагал отказаться от Лу. Но доказательств нет. Дьявол!» Затем устало падает на кровать с тяжёлыми мыслями обо всем, о чем он уже думал или о том, в чем ему хотелось покопаться дальше.

***

Утром несколько дней спустя, когда Лу только принимается за работу с мыслями о новом дне, в кабинет по-обыденному заходит бодрая Даниэль с планшетом в руках. — Доброе утро, мадемуазель Приоресса, — одаривает она искренней Лу улыбкой. — Доброе утро, мадемуазель Вейсс, — Лу протягивает и одаривает своего секретаря улыбкой в ответ. — Я пришла напомнить, что сегодня вечером открытие стелы. Ты точно появишься на мероприятии? Лу с секунду думает и отвечает: — Разумеется. В первую очередь из-за должности. Даниэль удивлённо поднимает брови и садится на стул напротив Лу. — А во вторую? И этим вопросом Вейсс вгоняет Лу в краску, вызвав смущение — Лу, там будет месье Мартэнс? — интересуется Даниэль, правильно ведя свои мысли. — Должен быть, — пожала плечами псионичка, — Он будет таким же почетным гостем, что и все желающие посетить открытие Советники и церковники. — Платье? — Нет. Иво позаботился об этом. — Парикмахер? — Не помешает. Секретарь что-то отмечает в планшете. — Поняла. Мое присутствие обязательно в сопровождении? — По твоему усмотрению, Дани. Если все, то увидимся позже. Вейсс коротко кивает и на прощание улыбается. А Лу откидывается на спинку кресла и вымученным, тяжелым вздохом произносит: — Рабочий день только начался, а я уже как выжатый лимон. Ничего не хочется… Однако она быстро берет себя в руки. Не время и не место расклеиваться. Сейчас нужно работать, чтобы… вечером тоже работать… но не так выматывающе, думает Лу, все-таки… — Там будет Иво… — закусив губу, мечтательно шепчет она. Настрой явно появился и желание поскорее покончить с сегодняшними делами. И она взялась за новую гору отчетов, которые необходимо изучить и рассудительно вынести решение. «Та-ак… Месье Норьега уличили в непотребстве. Молодые девушки начали массово жаловаться на поведение Советника, обвиняя того в излишнем разврате на собственной закрытой вечеринке. Звучит, как заголовок из желтой прессы. Почему такого рода запросы попадают в Инквизицию? Она не в ответе за действия членов Совета, КС лишь бы структурировал, остальным пусть занимается полиция. Вероятное наказание подозреваемого: тяжелые работы от двух недель до двух месяцев. Вероятное наказание потерпевших: тяжелые работы от двух недель до года (клевета)». Лу ставит печать «отклонено» и подписывает документ, после откладывая его в стопку решенного и беря новый. «Убийство сотрудника КС в снимаемой жилой квартире Термитника. Подозреваемый… допрошен, признал вину и готов к наказанию. Улики подтверждены. Смерть через повешение». Приоресса вчитывается в строчки, упуская те, в которых содержался шаблон. Ужасается. И такое происходит? Она не может оспорить факт, да и с человеком, обвиняемом в преступлении, она не знакома. Выбора не остается, как поставить печать «Одобрено» и подпись. И так время пролетает быстро. Пока не наступает два часа до времени выезда. Даниэль приводит парикмахера в отдельную комнату на рабочем этаже Инквизиции, Лу уже сидит, полностью готовая и ожидающая лишь прическу. Вейсс осталась следить за процессом, псионичка была не против. — Ваши предпочтения, мадемуазель Приоресса? Лу смотрит на пришедшую женщину с суровыми чертами лица, никак не показывающими, насколько та окажется профессионалом, несмотря на легкий запрос Рид. — Мне бы хотелось укладку с зачесанными прядями назад с эффектом мокрых волос. Это все, — делится она своей идеей. Женщина коротко кивает и принимается за прическу: расчесывает, распределяет пряди от макушки до лба и в такой последовательности закрепляет пряди стайлингом. Потом проходит по всей длине… и вуаля! Не прошло и полутора часов, как Лу смотрит на себя в зеркало и улыбается парикмахеру с благодарностью. — Вышло так, как я и задумала, — хвалит она женщину, которая по-доброму усмехается. — Рада, что Вы оценили. Для меня была честь работать с вами. Потом все меняется с быстрой скоростью. Лу была в Инквизиции, а ее машина уже подъехала к празднеству. Кей выходит из салона, и Лу приготавливается к его руке помощи, но почему-то задерживается, отчего ей становится немного тревожно. Она тянется к ручке двери, щелкает, и Лу распахивает дверь, а перед ее лицом сразу оказывается рука. Другая. И знакомая. Бледная, раскрытая ладонь с длинными пальцами. Лу ведет взгляд дальше и наталкивается на запонки черной рубашки, выглядывающей из длинного пиджака того же цвета. Но что вновь цепляет голубые глаза, сверкающие в ночи, так это тоже сверкающий элемент, но одежды — брошь с пионом. Псионичка помнит ее очень хорошо, но до сих пор не знает ее значение. Из мыслей вырывает ставший родным за маленькое количество времени голос: — Добрый вечер, мадемуазель Приоресса. Вы выглядите изумительно, — он явно хвалит не только Лу, но и себя: какой простой, но изящный образ он создал для ее. Это так. На Лу одет цветом вороного крыла жакет с баской. Прямые плечи, стоячий воротник, образующий V-образный вырез, жакет на запáх и с собирающейся тканью под левую грудь, приталенный и увеличивающийся к низу ассиметрично. Рукава-колокола, которые к запястью переходят в длинные манжеты. Широкие классические брюки и, конечно, средние каблуки, на которых Лу чувствует себя уверенно. Из аксессуаров было серебряное кольцо на указательном пальце левой руки, каффа на подобие эльфийского уха на левом ухе и каффа на правой ухе на всей его длине, шедшей лианой. И как только его женщина одаривает его хитрой улыбкой и кладет свою руку в его ладонь, он целует почти невесомо тыльную сторону ее ладони. — Месье Мартэнс, — здоровается и она ради приличия, — как ваше самочувствие? Они становятся напротив друг друга, не обращая внимание на любопытные взгляды. Машина отъехала на парковку. — Увидел вас и стало намного лучше Благодарю, — слегка кланяется и подставляет локоть, — Мадемуазель не откажет в сопровождающей компании? — Всегда 'за'! — и принимает его приглашение. Они идут медленно, не спеша, гости расходятся с пути, образуя пучки, в которых обсуждались они и придумывались новые сплетни. С долей правды. Стела величественно возвышалась над всеми. Территория возле неё была ограждена лентами, ожидавшими Викария для церемонии открытия. А он опаздывал. Наши именитые голубки вели беседу о непринужденном, стоя возле стойки с бокалами шампанского, но не трогая его. Идиллия царит возле них, пока Иво не замечает знакомые лицо. — О, это же… — только хочет сказать, кого Лу увидела, как… — Жонсьер, — и губы Иво расплывается в тёплой улыбке. Упомянутый Мартэнсом стоял недалеко, в нескольких шагах. И обладал отменный слухом, потому что будто услышав свое имя, обратил внимание на такого же знакомого ему человека, даже двух. Он не может бездействовать и проявить неуважение, потому с смешанными эмоциями на лице направляется к Лу и Иво. — Мадемуазель Приоресса. — коротко кивает головой, — Иво, — и мужчины обмениваются дружескими объятиями. — Месье Жонсьер, — приветствует его Лу, с вопросом глядя на Мартэнса, как сразу все выясняется. — Рад видеть тебя, друг. — Взаимно. Мне жаль, что случилось с Домом. — Пустяки, Марк, — Иво наоборот не сожалеет, что так случилось. Чувствует себя немного оптимистом. — И прими от меня искренние извинения, что не смог прийти на твой показ. Был на службе, позже разбирался с твоим делом, — инквизитор переводит многозначительный взгляд на Приорессу. — Что известно? — невозмутимо спрашивает дизайнер, ставя бокал на столик рядом. — Я не могу раскрывать подробности. Но с точки зрения неравнодушного человека я не могу не сказать: все выглядит так, будто призрак принял участие, дорогой друг. Никаких зацепок. Улики отсутствуют. — Камеры? — Все уничтожено, Иво. Мне жаль. — Спасибо, Марк. «Я знаю кто был заказчиком. Этого пока достаточно.» Лу слушает разговор и поражается преданностью Марка Жонсьера. Его далеко не черствому сердцу. А ведь она считала его еще тем сварливым камнем. Но тут ей вспоминается давнейший разговор с Викарием и она спешит обратить внимание дознавателя на себя. — Месье Жонсьер, — звучит с некоторой сталью в голосе. Он не смеет ее игнорировать, потому, кивая другу, предоставляет себя Лу. — Да, мадемуазель Приоресса. Иво понимает, что это уже не его дела, потому спешит отлучиться и прогуляться по вечерней природе с шатрами, может, заведет новые знакомства, а может его кто-то увлечет разговором? Даниэль с Кеем стояли неподалеку, следя за спокойной ситуацией. Лу с секунду молчит, переминается почти незаметно с ноги на ноги и начинает: — Прошу прощения, если следующее, что я спрошу, оскорбит вам. Вы можете не отвечать… Марк спешит ответить: — Бросьте. Я открыт. Говорите. — Ваша жена — мадемуазель Жонсьер с нашим Викарием имеет, кажется, теплые отношения. Вы не знаете случаем почему? А взгляд Марка меняется, Лу не может понять в какую сторону. Ответит или выберет молчать?.. Но ответ следует, чему Лу удивляется. — Здесь нет ничего оскорбительного, мадемуазель Рид. Вы, я скажу, верно подметили. Однако сам я знаю немного. Летиция, — он ненадолго делает паузу, будто задумывается, — была воспитанницей Викария. В подробности их знакомства я не вдавался. «Никогда не слышала, что он брал и других воспитанниц. Вероятно, она была ею до меня. Но я все равно о ней ничего не слышала от Жана-Франсуа. Он предпочел не делится этим со мной, несмотря на доверительные отношения, выстроенные им». Из размышлений вырывает ее Марк. — Это все, что вы хотели узнать? — Да, благодарю за проявленное внимание, месье Жонсьер. Хорошего вечера. Инквизитор поблагодарил ее за компанию и ретировался в неизвестном Лу направлении. Лу схватила бокал со столика и покрутила в руках, смотря сквозь него. Задачи все прибавляются, а решений ноль. Ей это совсем не нравится. Ее жизнь, из-за Жана-Франсуа состоит девяносто целых и девяносто девять сотых процентов из работы сидя на креслом Приора. Никаких ярких цветов, развлечений и личной жизни. Единственное, что все же спасает ее от разложения в похоронном месте, так это Даниэль, Кей и даже ее начальник охраны Баретти, тот еще изверг с усами, но добрыми глазами. А сейчас прибавились в компанию «Спасательный круг Рид» Иво и Йонас, с последним из которых она никак не может встретиться из-за опять же работы. Она подумывает уже очередной ночью сбежать из Инквизиции и заночевать у Бэра, но понимает потенциальные последствия: рейды и полиция с КС, разыскивающие ее в Центре или Термитнике. Она вздрагивает от прикосновения к плечу и уже родного голоса у правого уха. — Лу? Что тебя заинтересовало? Марк, кажется, озадачился, а ты вновь глубоко задумалась. Обращенный на него взгляд со хмуренными бровями перевелся вверх, в небо, на глазах заполнявшегося звездами. «Темнеет…» — Как ты думаешь, кто виноват в… — спрашивает она его об этом впервые. Без промедлений лишних Иво отвечает, но тихо, чтобы посторонние не услышали: — Викарий. Лу отрывает глаза от неба и смотрит уже в темные бездны, и усмехается. — Наши мысли сходятся. Но знаешь, что не дает мне покоя? Жена Марка. Иво удивляется, но сохраняет спокойное лицо. — В чем, по твоему мнению, причастна Летиция? А ему интересно. Интересно, как размышляет Лу, о чем она думает. — У меня нет доказательств, — начинает она с главной проблемы, — признаться, даже прославленная Инквизиция потерпела фиаско, но интуиция подсказывает, что Викарий действовал через Киньяра и Летицию, и те оба еще через людей подложили эти бомбы с датчиками. Вопрос в том уже тогда, почему ты не заметил чего-то подозрительного? И камеры, Иво, они, похоже, не работали вообще несколько дней. Что ты думаешь? Иво принимает ее доводы. Со всем он согласен. И попытается самостоятельно что-нибудь выяснить, но сейчас… — Думаю, тебе не стоит сосредотачиваться на этом. Лу выпрямляется еще больше, сжимая кулаки. — Могли погибнуть люди. Невинные люди. И некоторых уже нет. Мог умереть и ты, Иво. Я. Виновники должны получить по заслугам. Это мои прямые обязанности. И Иво в который раз убеждается в том, что Лу, несмотря на свою природу, хочет и является справедливым человеком. И это, считает он, достойно уважения. — Ты права, — слегка растерянно произносит он. — Я приложу все усилия, чтобы помочь тебе. Внезапно, но с необычной плавностью движений он подставляет локоть. — Вечер еще не закончен. Прогуляемся? Псионичка при взгляде на него теплеет и принимает предложение. Под продолжающие сверлить их взгляды, полные зависти, ревности, любопытства, восхищения и отвращения, они безостановочно идут по тропинке, наслаждаясь компанией друг друга. Кею она показала взглядом за ней не следовать. И вот наконец-то они одни. Легкий ветерок поддувает осоку, уже покрывшуюся росой (или был раньше дождь), но не трогает пару. Им не холодно. — Как тебе вечер? — интересуется Иво, глядя на Лу в профиль. Она чувствует его взгляд, слышит вопрос, но отвечать не спешит, не хотя нарушать тишину. — Замечательно, — отвечает она искренне. Звезды тем временем усеяли все небо, а облаков давно и след простыл. Ночной Нью-Пари выглядывал из горизонта, сверкая яркими огнями и неоновыми вывесками. Но больше о чувствах. — Как и ты, — выдает он и, кажется, дизайнер уже стоит непозволительно близко, что его горячее дыхание щекочет шею, щеку девушки. — Тебе под стать? — поддаваясь этому теплу, Лу подставляет шею, чувствуя теплую кожу на ней. — Глупости. Предрассудки. Ты прекрасная, — и он оставляет поцелуй на ее шее, слышит тихий стон наслаждения, затем впивается в губы девушки. Лу не отстраняется. Не может. Не хочет. Она этого хотела в последнее время все больше и больше. И вот оно. Она чувствует руки, которые обвивают ее, заключая в свои объятия. Нужные. Ставшие родными. А она тянется ладонями к лицу Мартэнса. Их лица отстраняются в миллиметрах друг от друга. Они слышат дыхание друг друга. И чувствовали бешеное биение сердец. Но на большее они еще не готовы. Это был первый шаг. К открытию своих взаимных чувств.