Глава 19

POV Согён

Адская боль пронзает поясницу и на мгновение я перестаю чувствовать правую ногу. Так не должно было быть после пары обычных репетиций, но тело все же отвыкло от таких нагрузок. Моя травма дала о себе знать вновь. Физиотерапевт команды навестил меня, чтобы выполнить блокаду, но после все же отказался. Он дал обычные обезболивающие, которые пока ещё не начали действовать. Сегодня меня оставили на постельном режиме. Чертовски плохо, ведь уже сегодня первая гонка этапа Гран-при. В дверь аккуратно стучат. — Я войду, — предупреждает Тэхён, прежде чем войти в мой номер. Специально дверь комнаты оставили приоткрытой, чтобы врач или Мария могли войти не вынуждая меня подниматься. Я пытаюсь сесть, но боль не даёт сделать это быстро и сразу. От распространившейся по пояснице вспышки перед глазами потемнело. Мгновение и я чувствую тепло его рук. Он осторожно помогает мне сесть. Его лицо искаженно беспокойством и тревогой. — Это после тренировки? — Видимо. У меня перелом позвонка. Скорее всего я перестаралась, когда делала наклоны. Да и слабо размялась. Думала, что пронесет. — Может вызвать врача? — У меня уже был наш доктор. Запретил мне какую-либо нагрузку. Но я не смогу валяться в номере весь день. — Но лучше тебе сделать именно так, — качает головой Тэхён, не скрывая недовольства. — Лекарства ещё не начали действовать? — Нет. Жду, — вздыхаю я, замечая шлем в его руках. — Ты уже уходишь? — Да. Уже пора. — Черт. Я все пропущу, — стону я, потирая лицо руками. Господи, я с утра даже в порядок себя не привела. Какой кошмар! — Трансляция будет по телевизору, — он указывает на черный экран напротив моей кровати. Мы переглядываемся, и он едва заметно кивает головой, понимая мои мысли без всяких слов. Конечно, он знает, что такое боль и ощущение бессилия. — Я буду очень внимательно смотреть. Не думай, что если я заболела, то дам тебе спуску, — пытаюсь шутить я, но кажется это не срабатывает. — Время. Поспеши. Скоро в гараж придут проверяющие. Он не хотя, но всё же оставляет меня. Я включаю телевизор и сосредотачиваюсь на просмотре фестиваля, идущего на территории паддока. Праздник выглядел масштабно и интересно. Я открываю планшет и мониторю новости и почту, надеясь получить какие-то хорошие новости оттуда. Раз уж меня нет в составе команды, я должна постараться из номера. В какой-то момент наконец приближают гаражи, и я вижу наших ребят. Что-то заставляет меня ощутить беспокойство. Словно какое-то предчувствие подсказывает мне, что что-то не так. Нет привычно выстроенного скоординированного хаоса. Большинство ребят столпились в стороне от мотоцикла. Камеру наводят на Тэхёна. Он уже одет в гоночный костюм, и о чём-то сосредоточенно разговаривает с Максом. Его волосы растрепаны от ветра и того, что он постоянно касается их, ероша. Этот нервный жест не вызывает моего доверия. Я звоню Марии. — Что у вас происходит? — Как ты узнала? — удивленно вздыхает девушка. — Что случилось? На той стороне слышится тишина и обрывки фраз команды. Что-то идёт явно не так, я сползаю с кровати. Мне приходится собрать всю волю в кулак, чтобы заставить себя встать и выровняться. Правая нога всё ещё плохо ощущается, но таблетки немного подействовали, и я могла двигаться. — Мария, — давлю на девушку я. — Что у вас происходит? — У Тэхёна не закрывается шлем, — на одном дыхании выдаёт она, почти срываясь на панику. — И самое ужасное, что он запасной. Другого просто нет. Команда безопасности не допустит его после проверки, так что скорее всего он вылетит из турнирной таблицы, а мы получим штраф за несоответствие экипировки. Вот же чёрт! Это очень-очень плохо. У меня всё холодеет внутри. Без надлежащей формы Тэхёна моментально дисквалифицируют или ещё хуже — он просто травмируется. В моей голове судорожно разбегаются мысли, пытаясь найти выход из ситуации. Нужно срочно что-то предпринять. Я выуживаю из-под кровати свои кроссовки и обуваюсь на ходу. От меня до паддока пятнадцать минут. Плюс минут шесть, чтобы преодолеть расстояние до гаража. Проверка уже начата. Я должна со всем справиться быстро и максимально не заметно, чтобы не спровоцировать проверяющих на дополнительный осмотр. Не обращаю внимания на боль, нахожу среди своих вещей первый шлем Тэхёна. Несмотря на то, что я потратила время на то, чтобы восстановить защёлки, уверенности в том, что они будут работать так, как надо, не было. Правая нога кажется не очень послушной, но я собираю волю в кулак. Я выскакиваю прочь из отеля. На улице душно и влажно. У меня перехватывает дыхание, но я быстро беру себя в руки. Натягиваю кепку, чтобы спрятаться от солнца, и бегом направляюсь в сторону паддока. Людей огромная толпа. Все спешат успеть к началу гонки. Общий гомон, гул и толкучка никак не помогают мне быть проворнее, но я не собираюсь сдаваться. Проношусь как сумасшедшая через турникеты, судорожно прикладывая пропуск. Мимо мелькают яркие формы команд соперников. Наш гараж в самом центре. В какой-то момент я понимаю, что бежать через задний двор будет дольше, чем через сами гаражи, поэтому резко сворачиваю к ребятам из команды Suzuki. Меня встречает парочка удивлённых взглядов, но я выдавливаю из себя лишь улыбку. Мне могут сделать выговор за посещение чужого гаража перед началом гонки, но это меньшая из возможных проблем, поэтому я не обращаю внимание на остальное. — Ребята, мне очень срочно! — глупо оправдываюсь я, направляясь сразу на выход и опуская кепку пониже. Я замечаю в гараже мужчину в строгом костюме с ярко-неоновым бейджем. — Это проверка? — срывается сам собой вопрос. — Да, — кивает мне пилот их команды, готовя шлем на досмотр. — Отлично! — счастливо выкрикиваю я. Я почти успела. Мне приходится выскочить из гаража на пит-лейн, чтобы вновь скрыться в тени следующего гаража. В какой-то момент мои действия всё же привлекают внимание, и кто-то окрикивает меня. — Господи, хоть бы не сняли, — стону я, оглядывая расстояние в пять гаражей до нашего. От безысходности я бросаюсь прямо по пит-лейну в наш гараж. Будто почувствовав, из гаража выходит Тэхён. Удивление вперемешку с недовольством отражается на его лице. Я несусь мимо гаражей, понимая, что затормозить сама не смогу. В мгновение я оказываюсь в руках Тэхёна. Жуткая одышка, боль в спине, а теперь ещё и в боку, и бешено стучащее сердце где-то в горле не дают мне сказать хотя бы слово. Всё, что я могу сделать, — поднять на уровень его глаз шлем. В гараже слышатся ликующие крики, когда он почти заносит меня внутрь. — Какого черта? — Думаешь, я бы смогла просто лежать? — На нём автограф, — замечает кто-то из ребят, когда у меня отбирают из рук шлем, а после слышится скрип. Моё сердце печально вздрагивает. Они убрали автограф со шлема. Это был дорогой момент для меня. Кажется, Тэхён сразу всё понимает, и беспокойство появляется в его взгляде. Он смягчается и помогает мне устроиться на кушетке в гараже за брезентом. Здесь обычно физиотерапевт работал с ребятами, но кажется на этот раз жесткая кушетка будет моей обителью. — Ты сошла с ума так делать? — вздыхает он, кладя мне под голову небольшую подушку. Он суетиться вокруг меня как мама-наседка, и я едва могу сдержать улыбку. У него через пару минут гонка, вокруг проверяющие, опять сломался чертов шлем, а он здесь возится со мной с такой виной в глазах, словно я из-за него пару лет назад отказалась от реабилитации и ухудшила своё состояние. — Я его починила. Хотела увидеть в твоей коллекции, — признаюсь я, улыбаясь. Он качает головой. — Я очень благодарен тебе, но теперь я правда обеспокоен твоим состоянием. — Я сделаю ей блокаду, — обещает наш физиотерапевт, входя внутрь. — А тебя ждут. Они подошли. Тэхён мешкает и нехотя покидает меня, а я набираюсь сил, готовясь к новому ощущению боли от постановки блокады. Через некоторое время лекарство начинает действовать, и я засыпаю, но перед этим мне успевают сказать, что всё прошло отлично и Тэхёна выпустили на трассу. Уже сквозь дрёму я чувствую, как на плечи опускается что-то тёплое и мягкое прикосновение к моей голове. Я открываю глаза не сразу. Сознание возвращается медленно, вместе с приглушённым гулом мотоциклов где-то далеко и запахом гоночного топливо. В гараже привычный гул, слышатся голос Сэма, смех Чимина и лепет Марии. Я пытаюсь повернуться на бок, когда ощущаю как кто-то мягко помогает мне это сделать. Приятное ощущение. Я поднимаю взгляд. Надо мной склонился Тэхён. — Ты как? — шепчет он. — Сколько времени? — мой голос хриплый, как после долгого молчания. — Гонка закончилась полчаса назад. Я резко сажусь, забыв о спине, и тут же морщусь от прострела. Тэхён сразу оказывается рядом, и я упираюсь лбом в его плечо. Он кладет руку мне на спину, словно пытаясь поддержать и как-то облегчить боль. — Тише-тише, — успокаивает он. — Всё хорошо. Мы пятые. Я оглядываюсь. На моих коленях его куртка, которой видимо меня накрыли, пока я спала. — Зачем ты?.. — Ты с ума сошла, — перебивает он. — Бежать через полпаддока с травмой позвоночника, тащить этот чёртов шлем… Ты понимаешь, что могла себе навредить? — Понимаю. — И всё равно побежала? Я смотрю на него. На его взъерошенные после шлема волосы, на усталые глаза, и почему-то ощущаю себя самым наилучшим образом. — А ты бы на моём месте просто лежал? Ты мой пилот. Я сделаю всё ради твоего успеха, — откровенно признаюсь я. Он замирает. Долго смотрит на меня. Потом его губы дрожат в усмешке. — Нет. Наверное, нет. — Вот видишь. Он вдруг очень осторожно притягивает меня к себе и просто обнимает, уткнувшись носом в мои волосы. — Спасибо, — шепчет он. Я зарываюсь лицом в его плечо и позволяю себе просто быть рядом с ним. Просто чувствовать. Просто не думать ни о чём. У меня слегка дрожат руки. Возможно от пережитых эмоций, а может от боли. Это странно, но я счастлива. — Автограф, — вдруг вспоминаю я. — Они стёрли автограф. Тэхён отстраняется и смотрит на меня с непонятным выражением. — Ты серьёзно сейчас переживаешь об этом? — Это был твой первый автограф, Тэхён. Мой. Я его хранила. Он начинает смеяться. Я слегка толкаю его в плечо, совершенно не понимая, что веселого в том, что важную для меня вещь пришлось использовать так грубо. Шлем выполнил своё предназначение, но всё же он мне был дорог. Он молчит несколько секунд, а потом достаёт из кармана комбинезона чёрный маркер. Тэхён поднимает шлем с земли и оставляет на нём новый автограф. «Для самого несносного и прекрасного менеджера», — гласит надпись под автографом и дестким рисунком человечка в платье с волшебной палочкой. — Ты ненормальный, — шепчу я, едва ли сдерживая искренний восторг. — Знаю, — он улыбается. — Но тебе такие нравятся. И я не нахожу, что ответить. Потому что он прав. Мы сидим в тишине гаража, прижавшись друг к другу. Где-то далеко играет музыка, слышны крики ликования, но нам и здесь слишком хорошо, чтобы отвлекаться. — Пойдём, — говорит он наконец. — Отвезу тебя в отель. Тебе нужен отдых. Как только моё состояние приходит в норму, я без промедления берусь за работу. Компания проигнорировала моё обращение, так что пришлось самой раздобыть контракт на обмундирование. Чем дольше я изучаю пункты, тем сильнее закипаю. Пункт 4.3: «Производитель обязуется предоставлять пилоту полный комплект экипировки, включая запасной шлем, на каждый гоночный уикенд». Пункт 7.2: «В случае неполадок с экипировкой производитель обязуется в течение двух часов предоставить замену или осуществить ремонт силами своего представителя на месте». В день гонки не было ни запасного шлема, ни представителя. Только сломанная защёлка и паника в гараже. Это уже не первый случай. Такое отношение к здоровью пилота не могло не выбешивать меня. Я откладываю планшет и раздраженно потираю лоб. Моё терпение на грани, поэтому я решаю не церемониться. Я набираю номер главного офиса компании-производителя. Трубку берёт секретарша, пытается переключить на отдел рекламаций. Я не даю. — Соедините меня с господином Керком. Немедленно. — Простите, но у него совещание… — Мне плевать. Скажите, что звонит менеджер пилота, который едва не вылетел из гонки из-за вашего бракованного шлема. И если он не возьмёт трубку через тридцать секунд, завтра этот сюжет будет на всех спортивных каналах Европы. Я опозорю вашу компанию в считанные минуты, и вы очень пожалеете. Двадцать секунд спустя в трубке раздаётся нервный голос директора по производству. — Мисс Уилсон? Что случилось? — Уверена, что вам уже передали мою претензию. Это крайне возмутительно. Как я должна реагировать на подобные выходки от компании, которая отвечает за безопасность жизни моего пилота? Давайте я вам напомню, господин Керк. Три месяца назад мы подписали контракт, по которому ваша компания обязалась обеспечивать нашего пилота экипировкой высшего качества. А за двадцать минут до старта, у Тэхёна сломалась защёлка на шлеме. Запасного шлема не оказалось. Вашего представителя в паддоке не было. Если бы не старый шлем, который я чудом сохранила, мой пилот вообще не вышел бы на трассу. — Мисс Уилсон, я уверен, что это досадное недоразумение… — Недоразумение, когда подобное происходит раз в конце сезона, а ваши подчиненные всё исправляют, — пресекаю попытку оправдаться я. — А это систематическое нарушение контрактных обязательств. — Мы готовы провести внутреннее расследование… — Расследование? — я усмехаюсь. — Вы серьёзно? Пока вы будете проводить расследование, мой пилот может разбиться насмерть из-за вашего брака. Знаете что? Я расторгаю контракт. Последнее не было в моих планах, но слышать эти нелепые оправдания по ту сторону было омерзительно. — Вы не можете! — в его голосе появляются панические нотки. — У нас эксклюзивное соглашение! — Эксклюзивное соглашение подразумевает эксклюзивное качество. А его нет. И ещё — завтра утром я отправлю письмо во все спортивные издания с подробным отчётом о каждом инциденте. Посмотрим, как после этого другие пилоты захотят с вами работать. И контракт мы разорвем совместно с юристами. Я слышала, что у Тэхёна хорошая команда поддержки, так что такая угроза может сработать мне на руку. Тишина. Потом тяжёлый вздох. — Чего вы хотите? — Я хочу, чтобы вы разорвали наш контракт по обоюдному согласию сегодня же. Без неустоек. И я хочу рекомендательное письмо для нового производителя. — Мисс Уилсон… — Выбирайте, господин Керк. Либо вы теряете одного пилота, но сохраняете репутацию. Либо я уничтожаю вашу репутацию полностью, и вы теряете всех. Ещё одна пауза. — Документы будут у вас завтра утром. — Сегодня вечером. Завтра мой пилот должен быть с головы до ног в новой форме, которая соответствует всем условия FIA. Спасибо! — последнее я нарочито говорю милым вежливым тоном, намериваясь вывести его из себя. Телефон летит обратно на стол, пока я поднимаюсь и прогуливаюсь по своему кабинету в моторхоуме. Следующие выходные гонки не ожидается, так что у нас впервые был небольшой перерыв. Команда не спешила собирать чемоданы и прохлаждалась, переваривая всё происходящее. Я только что без согласования с руководством расторгла контракт с самым крупным производителем экипировки в MotoGP. Молодец, Согён. Но жалеть о своём выборе я не собиралась. Я оборачиваюсь, намериваясь пойти и сообщить Тэхёну об изменениях, но замечаю его в дверном проёме. Это уже не первый раз, когда его тихое появление ставит меня в ступор. — Как давно… — Хотел проверить твоё самочувствие. Застал конец разговора. И что теперь? — Тэхён смотрит на меня с восхищением и тревогой одновременно. — А теперь, — я накидываю на себя браваду, — мы выбираем нового партнёра. У меня есть три прекрасных варианта. Итальянский бренд, ручная работа, кожа высшего качества. Немецкий — технологии, космические материалы, абсолютная безопасность. И японский — золотая середина, идеальный баланс цены и качества. С каждым из них мы сотрудничали в разное время и для разных пилотов. Проблем не должно было возникнуть, заисключением того, что форма готовится задолго до начала сезона, а не в его середине. — Ты уже всё продумала? — удивляется он, подходя ко мне ближе. — Это не мой главный талант, — честно признаюсь я. Половина диалога были импровизация и блеф. Я планировала просто поругать и попросить исправиться, а в итоге наворотила дел. Но всё, наверное, под контролем. Я улыбаюсь и пожимаю плечами. На следующее утро курьер приносит толстый конверт с документами. Я внимательно изучаю каждый пункт, каждый параграф. Всё чисто. Расторжение по обоюдному согласию, никаких претензий, рекомендательное письмо приложено. Я отправляю запросы всем трём производителям. К вечеру получаю ответы от двоих. Итальянцы готовы выслать образцы через неделю. Немцы хотят встретиться лично — у них как раз есть возможность встретиться завтра в Милане. Тэхён заходит в мой кабинет, когда я уже собираюсь домой. — Ну что? — Завтра едем в Милан. Выбирать тебе новый шлем. — Так быстро? — Два шлема. Основной и запасной. И полный комплект экипировки. Эксклюзивный контракт до конца сезона. Персональный дизайн выбранных тобою элементов. Всё по высшему классу. Он улыбается. — Ты монстр. — В хорошем смысле? — В самом лучшем. — Да, я такая, — усмехаюсь я, откидывая волосы назад и кокетливо ведя плечом. Тэхён тихо смеётся. — С тобой хотел увидеться один человек, — вдруг говорит он. — Если ты на сегодня всё, то не против поужинать с нами? Я удивлённо оглядываюсь. В целом я сегодня провела весь день в офисе, поэтому выглядела не слишком презентабельно, но у меня не было никаких догадок кем бы мог быть этот человек, так что я решила не слишком заморачиваться. Мы паркуемся у небольшого ресторана в центре, где хостес провожает нас до столика. За ним сидела моложавая женщина в светлом костюме. Её русые волосы были аккуратно убраны в изящную причёску, а макияж подчеркивал роскосые серые глаза. Стоит ей заметить наше приближение, как она расплывается в широкой улыбке и поднимается со своего места. — Согён, познакомься это моя мама, Эмма, — представляет её Тэхён. — Мама, это мой менеджер Согён. Я стараюсь сразу взять себя в руки и не показать удивления. В семьях случается многое. Я сама была рождена в смешанном браке, поэтому не могла судить других, не зная подробностей. Эмма выглядела как обычная американка, поэтому её родство с Тэхёном было почти невозможно обнаружить. — Очень приятно познакомиться с вами, — искренне отвечает она. — Я смотрела гонку и видела, что вы сделали для моего сына. Примите мою благодарность. Вы очень быстро бегаете. — Это пилатес, — шутит Тэхён. — Что вы. Это моя работа, — скромно отмахиваюсь я и, как мне кажется незаметно, толкаю его в бок. Тэхён стоит справа от меня, чуть позади, поэтому я не могу увидеть выражения его лица. Было ли специальным то, что он не предупредил, чтобы отследить мою реакцию? Но сейчас это было неважно. Я переживаю лишь за то, что не сделала укладку. Мы садимся ужинать, и как принято в наших кругах начинаем обсуждать первым делом прошедшую гонку. В какой-то момент Тэхён отлучается, оставляя нас с его матерью наедине. — Вы не кажетесь удивлённой. Тэхён очень скрытый человек, я сомневалась знаете ли вы нашу ситуацию. — Я и не знаю, — спокойно отвечаю я. Замечая беспокойство женщины, пытаюсь сгладить ситуацию. — Но это сейчас не имеет значение. Вы его мама. И мне правда приятно с вами познакомиться. — Думаю, он вам доверяет. — Очень надеюсь.