Глава 27

POV Согён

Брифинг уже давно начался, когда я появляюсь в офисе. Я не могу сказать, что не нервничала и не переживала. Но у меня была цель, и я к ней шла. Осознание, что я делаю это не только для себя, но для дорогих мне людей укрепляло мои убеждения. Всё должно было быть идеально. Я бросаю беглый взгляд, убеждаясь, что всё в идеальном состоянии. Убранные в низкий хвост волосы с аккуратным пробором, выдержанный, но подчеркивающий мои глаза макияж, идеально сидящий чёрный костюм. Пока я работала в компании, то забыла, что стала настоящим профессионалом на своём поприще. Не было ни одного обращения или звонка, которые остались бы без ответа. Благодаря мне компанию заработала хорошую репутацию, а значит я могла без зазрения совести воспользоваться плодами своих трудов. Мне на встречу выходит Мария. Она сегодня тоже предпочла более деловой и выдержанный стиль, и ей безумно шло. — Ты готова? — шепчет она. — Всегда готова. — Я привела прессу, как ты просила. Три крупных издания. И ещё несколько блогеров, которые освещают MotoGP, — сообщает девушка. — Надеюсь, всё сработает. — Однозначно, — подмигиваю я ей. Я дёргаю стеклянную дверь конференц-зала и вхожу внутрь. Все взгляды обращаются ко мне, и я лишь дарю лёгкую улыбку. В зале — совет директоров, спонсоры, юристы, руководители отделов. В задних рядах — пресса. Последнее кажется наиболее раздражающим для всех, но что поделать, когда вас ставят перед фактом и выкрутиться уже нет шансов. Я же просто сыграла по их правилам. На экране уже выведен заглавный слайд моей презентации. — Что ж, начнём. Тишина. Я обвожу взглядом зал, задерживаясь на лице шефа. Он выглядит напряжённым. Спонсоры переглядываются. Крис сидит в первом ряду, и его лицо — маска холодного презрения. Я улыбаюсь про себя. Сегодня я разнесу их доводы в пух и прах. — Уважаемые коллеги, — начинаю я. — Мы собрались здесь, чтобы подвести итог четверти сезона. Странно, правда? По-моему очень рано делать какие-то выводы, тем более, когда один из пилотов травмирован и находится в больнице. Поэтому я не буду мелочиться и скажу откровенно как есть. Причина моего выступления здесь сегодня, это поставленная под сомнение репутация одного из наших пилотов. Как пиар-менеджер я не могу позволить никому сомневаться в наших парнях. Я вижу как переговариваются спонсоры, как нервничает шеф, и не смею остановиться. Начиная с общего обзора, я перехожу на каждый личный контракт и те проценты, что достаются компании, подчёркиваю популярность парней в социальных сетях и предложения о совместных контрактах, а после завершаю всё сводной таблицей побед наших парней. — Непосредственно, я хочу подчеркнуть вклад в это Пак Чимина, номер сорок пять. Если вы обратите внимание на данные, то за последние пять сезонов пилот ни разу не финишировал ниже двенадцатого места. Да, у него не было побед, но он стабильно приносил команде очки. В прошлом сезоне он набрал больше очков, чем за два предыдущих года вместе. Я переключаюсь рна следующий слайд. — Его средний результат за сезон — девятое место. Для команды, которая не входит в топ-3 по бюджету, — бросаю красноречивый взгляд в сторону наших спонсоров, — это — выдающийся показатель. Следующий слайд. Его контракты, предложения от спонсоров, рост подписчиков в соцсетях. — Его популярность растёт с каждым месяцем. Только за этот сезон его аудитория увеличилась на сорок процентов. У нас есть предложения от трёх крупных брендов, которые хотят сотрудничать именно с ним. Несколько крупных компаний пожелали продлить контракты, увидев свою выгоду и прибыль в нашем сотрудничестве. — Что вы скажете о разорванном контракте CK? Мы были вынуждены выплатить неустойку. Я едва не закатываю глаза. Серьёзно? — Контракт с CalvinKlein был разорван больше двух лет. Выплата за расторжение контракта составила около миллиона. Сразу после этого, меньше, чем через полгода был подписан контракт с модным домом Dior и его прибыли составила около трёх миллионов по предварительным подсчётам, так как действие контракта всё ещё продолжается, — чеканю я. Сегодня ничего меня не сломает. — Мы знаем, что его психическое состояние оставляет желать лучше. Чимин лабилен, когда вопрос касается его семьи. — Я была с ним сначала этого сезона, и знаете не заметила ни одного момента, когда бы мне стоило сомневаться в его профессионализме и умению разграничивать личное и трассу. — Сейчас много молодых профессионалов без грязного хвоста. — Не могу спорить, — пожимаю плечами. — Но это история с нуля. Впервые за пятнадцать лет компании мы получили не только хороших пилотов, но и мощную команду, готовую совершенствоваться, меняться, востребованную и желанную. Променять это на новенького перспективного пилота и заставить всю команду перестраиваться. По мне слишком много лишних движений, — откровенно признаюсь я. — Сейчас мы имеем самый перспективный продукт. Два сильных пилота, создающий прекрасный симбиоз на трассе. Что может быть более желанным для команды? Я победно улыбаюсь, бросаю взгляд на финальный слайд, где один из фанатов изобразил парней в виде чиби-персонажей. Шеф поднимает руку. Я перевожу на него взгляд. Видео с гаража должно быть у него на компьютере. Если он до сих пор ничего не сделал, то может там вовсе и не было вмешательства из вне? Или… — У вас всё? — Всё. — Тогда совет директоров удаляется на совещание. Я отхожу к стене, где через мгновение рядом со мной оказывается Мария. — Ты была великолепна. Я думала, что эмоции возьмут вверх, но ты была холодным профессионалом, — шепчет она, прижимаясь ко мне. — Это хороший знак, что они сразу решили всё обсудить, — киваю я. — Я выяснила, что они хотят резервного пилота перевести на место Чимина, но теперь, когда Тэхён в отделении, им придется в любом случае повременить с вопросом. Теперь я нервничаю. Я отпиваю воды из бутылки и перевожу дыхание. Ненавижу ждать. — Я уверена, что уже сегодня всё решится, — кивает Мария. — У меня, кстати, тоже к тебе разговор. — М? — девушка поднимает на меня взгляд. — Что между тобой и Чимином? Он же разбил нос твоему бывшему? Девушка морщится, словно вспоминая всю эту историю, и впечатления кажутся не самыми приятными. — Я уже сомневаюсь, что мои запреты так работают, — давлю я. — Там запутанная история… — И всё же я жду подробностей. В этот момент объявляют о возобновлении встречи. — Мы приняли решение. Я смотрю на шефа, не дыша. Скажи мне на чей ты стороне и кого поддержишь. — Пак Чимин остаётся в команде. На испытательный срок — до конца сезона. Я победно улыбаюсь. Может мне стоило стать адвокатом? Кажется я отлично справилась. Я обнимаю счастливую Марию и замечаю, как на задних рядах ожили наши ребята. Макс уверенно кивает головой и улыбается. Мы справились. Думаю, я прекрасно завершила свою работу в этой компании. Встреча продолжается, но меня она уже не касается. Я выхожу из зала и направляясь по пустынному коридору к лифту. — С этого момента я больше не являюсь сотрудником компании, — вслух делаю заключение я, ощущая себя странно потерянной и смущенной. Так быстро и легко всё случилось. Неужели здесь не должно быть какой-то слезливой страдальческой паузы? Я смеюсь собственным мыслям. Как глупо. Когда закрываются одни двери, открываются другие, верно? Больше меня здесь ничто не держит. — Эстер! Голос Криса эхом разносится по коридору. Я останавливаюсь, но не оборачиваюсь. Без Тэхёна мне не хотелось с ним говорить, но кажется я должна навсегда отбить у него желание приближаться ко мне. — Что ты планируешь делать дальше? Странный вопрос. — Не уверена, что тебя это должно беспокоить. — Может я хочу тебе предложить другой вариант? Лучше этого. «Ты уже предложил мне место дуры, пока изменял за моей спиной», — проскальзывает мысль, но прежде, чем её озвучить и снова превратить весь разговор в дурдом, я задумываюсь. Разве где-то уже сообщалось о том, что я уволена? Моя договоренность была с шефом лишь на словах, а заявление я должна была подписать прямо сейчас. Значит я была во всём права — без Криса в этой истории не обошлось. Но даже разочарование не касается меня. Я ощущаю лишь пустоту. Вот так, почти полгода назад я думала, что люблю этого человека, готовилась к свадьбе и планировала детскую комнату в нашей новой квартире. А сейчас, стоя перед ним, я не чувствовала ничего. Все мои мысли, чувства, вся мой душа была рядом с совсем другим человеком. — Я хочу предложить тебе другой вариант. Прекрати быть конченным уродом и стань хорошим человеком хотя бы ради своего будущего ребёнка. — Ты не можешь по хорошему, да? — Когда я была с тобой хорошей, ты не оценил. А теперь даже смысла пытаться нет. Я направляюсь к офису шефа, не оглядываясь назад. Секретарша подаёт мне заявление, и я ставлю свою подпись. — Спасибо за вашу работу, — дежурно чеканит она фразу. Перед уходом я бросаю взгляд на двери шефа. Шальная мысль заставляет меня замереть. — Кстати, шеф просил, чтобы вы занесли ему… — я пробегаюсь взглядом по её рабочему столу и нахожу скоросшиватель с отчётом об аварии, — это. Девушка переводит взгляд на документы, хлопает глазами, но не перечит. Она поднимается со своего места, берёт папку и удаляется в сторону конференц-зала. Я жду несколько секунд, а после бросаюсь в кабинет. Дверь закрывается за мной с тихим щелчком. Сердце колотится где-то в горле, но я заставляю себя дышать ровно. Время не так много — у меня всего несколько минут, пока секретарша не вернётся. Кабинет шефа выглядит так же, как и всегда. Массивный стол, кожаное кресло, стеллажи с папками. Но сейчас меня интересует только одно — видео с гаража. Я подхожу к столу. На нём — несколько папок, планшет, чашка остывшего кофе. Быстро сажусь в кресло и веду мышкой. Экран оживает. Система требует пароль. Чёрт. Я оглядываю рабочий стол в надежде, что пароль может быть где-то на виду. Кажется я совершенно обесценила интеллектуальные способности своего начальства. Я вбиваю цифры даты рождения его дочери, когда мне попадается их фотография с её выпускного из Оксфорда. Ошибка. — Его любимая футбольная команда? — вслух предполагаю я. Ошибка. Выскакивает предупреждение о последней попытку. Думай же, Согён. Я провожу руками по лицу, пытаясь заставить мозг работать. Смотрю на экран, на заставку — фотография шефа на фоне трассы в Монце. Он стоит рядом со своим старым мотоциклом, улыбается. Меня резко осеняет, и я вбиваю нужную комбинацию, едва не взвизгивая, когда экран оживает и передо мной появляется рабочий стол. Нужное мне видео оказывается просто свернуто во вкладку, подтверждая, что шеф уже не раз просматривал его. Быстро вставляю флешку и копирую файл с видео. Сбегая из офиса, я уже точно знаю, что ничего не оставила здесь. На выходе замираю под козырьком, понимая, что на улице проливной дождь. Сегодня как назло я была не за рулём. Ищу в сумочке телефон, чтобы вызвать такси, когда что-то яркое привлекает моё внимание. Всего мгновение и над моей головой появляется жёлтый зонт, а в поле зрения оказываются знакомые чёрные кеды. Тэхён. — Ты же… — Сегодня отпустили, — улыбается он. Редактировать треки пока можно только с компьютера POV Тэхён Мы едем к родителям Согён. Девушка причитает по поводу того, что меня слишком рано выпустили, пока я умалчиваю тот факт, что сам отпросился из больницы. Находится в палате было почти невыносимо. — Как всё прошло? — Прекрасно. — Я даже не сомневался. — Они сразу приняли решение и дали Чимину отсрочку до конца сезона. — Ты молодец. — Да, я такая, — без ложной скромности улыбается девушка. Сидней заливает проливной дождь, в городе всё движется неспешно и царит полусонная атмосфера, но мы быстро добираемся до загородного дома её семьи. Я выхожу из машины первым, чтобы раскрыть над ней зонт. Согён фыркает и опускает взгляд на свои туфли. Из-за бегущей воды, её замшевые лодочки намокли. — Ты представляешь, что я теперь безработная, — сообщает она. — Наверное, мне стоит больше беречь свои вещи. — Уверен, что этот вопрос как-то можно решить. — У меня уже есть одна идея, — загадочно кивает она, а потом наклоняется, снимает туфли и с блаженством опускает босые ноги в лужу. — Почему всё красивое такое неудобное? — Потому что красота требует жертв, — философски замечаю я, наблюдая, как она морщится от холодной воды. — Глупость какая-то, — она поднимает на меня глаза, и в них пляшут чертики. — Ты же красивый. Но мне с тобой великолепно. Я закрываю зонт, думая, что теперь он лишний. Дождь капает на нас, и она довольно улыбается. — Что ты сказала? — усмехаюсь я. Согён улыбается. — Ничего, — она отступает назад. — Но я не услышал. — Тогда это к врачу. — Думаешь? — Конечно. Она взвизгивает и бросается прочь. В узкой юбке не так-то легко быстро бежать, но она старается, петляя между лужами, хохочет, запрокинув голову, и я смотрю на неё и не могу налюбоваться. Мы дурачимся, наворачивая под дождём круги вокруг машины. Вода стекает по её волосам, платье прилипает к телу, но ей, кажется, всё равно. — Согён! — кричу я, когда она уворачивается в очередной раз. — Не догонишь! — бросает она через плечо. — Я так-то с больницы. — Это часть твоей реабилитации, — весело бросает она. Согён проскальзывает через приоткрывшиеся ворота внутрь, и я следую за ней. На мгновение мне кажется, что я попал в тропический лес — никогда не видел такого зелёного двора. Неширокая тропинка, выложенная светлым камнем, петляет между кустарниками и невысокими деревьями, ведёт прямо к дому, сделанному в современном минималистичном стиле с множеством широких окон. Всё выглядит уютно и необычно одновременно. — Нравится? — слышится голос Согён почти у моего уха. Я оглядываюсь, сталкиваясь с ней взглядами. Она стоит в двух шагах, мокрая, растрёпанная, счастливая. Дождь прекращается в мелкую морось, и уже не застилает взор. — Здесь классно, — говорю я. — Я тоже люблю это место, — соглашается она, заправляя мокрую прядь за ухо. — Папа сам всё сделал. Каждый камень, каждое дерево. Говорит, что так он отдыхает от своих дел. — Он садовник? — Инженер, — она смеётся. — Но обожает возиться с землёй. Мама говорит, что у него зелёные пальцы. Всё, к чему прикасается, начинает цвести. Я смотрю на дом, на сад, на эту девушку, которая выросла среди такой красоты и тепла, и понимаю, откуда в ней столько света. — Пойдём, — она берёт меня за руку. — Покажу, что тут ещё есть. Мы идём по тропинке, и она показывает мне маленький пруд с золотыми рыбками, беседку, увитую плющом, старые качели, на которых, наверное, качалась ещё маленькой. — Мы здесь часто бывали, когда я была маленькой, — улыбается старым воспоминаниям Согён. — И после тебя никто не выгонял отсюда, юная леди, — слышится нарочито строгий голос позади нас. Мы оглядываемся, замечая папу Согён. Девушка широко улыбается и крепко обнимает его, пока он пытается укутать её в сухое чистое полотенце. — Как ты могла парня после больницы заставить гулять под дождём, — из-за пышного куста цветов появляется её мама. Она передаёт также полотенце мне и качает головой. — Безумная девчонка. Уже пора бы вырасти, — ворчит женщина. Согён кладет голову на плечо отца и лишь молча переглядывается с ним. Мы все направляемся в дом. В светлой прихожей пахнет чем-то вкусным, тепло и опять ото всюду выглядывают странные цветы. Навстречу нам выходит толстый огромный рыжий кот. Мей-кун оглядывает нас и на все попытки Согён позвать его, разворачивается и уходит на кухню, откуда через мгновение выходит моя мама. — Тэхён! Она озадачено оглядывает меня, но ничего не говорит. — Где папа и Стелла? — спрашиваю я. — Они выехали в магазин, — сообщает она. — Как твоё самочувствие? Стоило сказать нам, когда тебя выписывают. — Всё в порядке, — я улыбаюсь ей. — Теперь как хочешь добирайся до своей комнаты, но попробуй мне хотя бы каплю оставить на полу, — ворчит мама Согён. — Тебя это не касается, Тэхён. Твоя комната на втором этаже сразу налево. — Ну мааам, — тянет девушка. — Дай мне пострадать. Твою дочь только что уволили. Пожалей меня. — Им же хуже, — резонно замечает женщина. — А у тебя всё лучшее впереди. Я ловлю взгляд Согён на себе. — Даже не спорю, — улыбается девушка. Мы вместе поднимаемся наверх, и Согён показывает мне комнату. Её подготовили специально к моей выписке, хотя однозначной даты не было до последнего. Я замечаю вещи из дома, которые привезли родители. Через полчаса, приняв душ и переодетый в сухое, я спускаюсь вниз. На кухне уже накрыт стол. Согён сидит между своей мамой и моей мамой, и они о чём-то оживлённо беседуют. Папа разливает чай, а её папа помогает нарезать хлеб. Стелла сидит во главе стола, что-то активно рисуя в новом альбоме. Услышав моё приближение, сестра сразу срывается со стула и бросается ко мне. Я поднимаю её на руки, прижимая к себе. Стелла была единственным родным ребёнком наших родителей, поэтому унаследовала от матери светлые глаза и отцовские темные волосы и нос с горбинкой. Вначале года ей исполнилось пять лет. — Тэтэ! — визжит она, прижимаясь ко мне так сильно, что я чувсвую неприятную боль в ребрах. — Думаю, что так делать не стоит, — вмешивается папа, забирая у меня сестру и ставя её на пол. — Я слышал треск, — на полном серьёзе комментирует он. — Это была я, — признаётся Согён, которая пересела на другой стул. Теперь рядом с ней было свободное место. — Пилатес штука отличная, но иногда суставы шалят, — шутит девушка. Слышатся усмешки, и мы наконец все рассаживаемся за столом, приступая к ужину. Согён берёт меня за руку под столом и сжимает. — Всё хорошо? — шепчет она. — Лучше не бывает. Кажется они хорошо подружились, — комментирую я. Мне казалось, что её родителям может быть сложно принять моих. В конце концов папой и мамой они были мне лишь по факту их любви ко мне и документам. — Правда же? — счастливо переспрашивает Согён. Её волосы ещё слегка влажные после душа, на лице ни грамма косметики, из домашней одежды широкая футболка и спортивные штаны. Девушка много смеётся, что-то рассказывает и с удовольствием получает внимание и заботу родителей. Вечер мы проводит в гостиной, общаясь и делясь новостями и планами. Лишь перед сном я ловлю момент, чтобы застать Согён в одиночестве — без навязчивого внимания моей сестры и хлопот наших родителей. Она стояла у окна, разглядывая их богатый сад. Легкое беспокойство залегло в выражении её лица. — Тебя что-то беспокоит? — Что? С чего ты… — она запинается на полуслове и замолкает. — Как ты вообще делаешь это? — Не знаю. Почему-то сейчас показалось, что это так. — Я удивлена тому, как ты читаешь меня, — признаётся она. — Но мне кажется, что тебе тоже есть что рассказать. — Взаимный обмен мыслями. — Прекрасная идея. Ты первый. — Я думал о том, как отреагировали твои родители на нашу семью. Согён смотрит на меня, словно понимает моё беспокойство. — Если ты обратил внимание, то моя семья тоже не очень приемлет стандарты. Бабушка и дедушка были категорически против невестки-иностранки, но мои родители смогли не прогнуться под их давлением и быть вместе. А представь, что было, когда моя мама сказала, что кроме меня у неё никого не будет. Но вот уже прошло много лет, и нет ничего лучше в этом мире, чем моя семья. Я улыбаюсь. Она говорит о них с любовью и искренностью. — Изначально мои родители взяли меня лишь на патронаж, — начинаю я, чувствуя, что сейчас самое время быть откровенным. — Их друг был моим первым тренером. Он много рассказывал о моих талантах, и они заинтересовались. Папа говорил, что сам мечтал быть мотогонщиком, но у него не сложилось, поэтому ему показалось, что будет хорошо исполнить чью-то мечту. А после всё завертелось так, что они меня усыновили. На тот момент мама была уверена, что не может родить сама. Так нас стало четверо. И пять лет назад в их жизни появилась Стелла, их родной ребёнок. Но, как ни странно, мы совершенно не заметили разницы между нами и ею. Я люблю свою семью лишь больше, когда понимаю, что мы такие все разные и странные, но вместе. Она слушает, не перебивая, а когда я заканчиваю, молчит ещё несколько секунд. — Тэхён, — говорит она наконец, — твоя семья — это не те, кто тебя родил. Это те, кто тебя выбрал. Кто остался. Кто любит. Я не знаю, что ты хочешь от своих биологических родителей, но тебе точно не нужно беспокоиться за свою настоящую семью. Я уже с нетерпением жду, когда смогу узнать всех твоих сестёр и братьев. Твоя мама много про вас рассказывала эти дни. Я знаю, что твоя старшая сестра первая скрипка в оркестре, а другая — пианистка. А твой брат подающий надежды хоккеист. А Стелла прекрасно рисует и выдаёт все секреты. Я тихо смеюсь, поражаясь тому, как легко всё может встать на свои места рядом с правильным человеком. Я обнимаю её. Крепко, как будто боюсь потерять. Она прижимается ко мне, и я ощущаю как во мне наступает порядок. — Теперь твоя очередь говорить.