Реакция Портовой мафии на Т/и

Здесь уже будет по другому. ⚫ Акутагава Рюноскэ Т/и никогда не думала, что судьба занесёт её в самое сердце Портовой мафии. Она пришла туда не ради власти и не ради крови — а ради брата, который когда-то исчез, оставив за собой лишь шепот: «Он работал в Мафии». Чтобы отыскать его, Т/и пришлось стать одной из них — убийцей, без права на ошибку. Первым, кто встретил её в новом подразделении, был Акутагава Рюноскэ. Его взгляд — холодный, острый, как лезвие, — пронзал до костей. Когда он увидел, как Т/и активировала свою способность, в его глазах мелькнула тень — не удивления, а раздражения. Её аура напомнила ему тигра. Того самого тигра, которого он ненавидел всей душой. — С дороги! — прорычал он, проходя мимо. — Не мешайся под ногами, мусор… Его голос был пропитан презрением, но в глубине этого презрения скрывалось что-то иное — интерес, почти злое любопытство. Т/и спокойно выпрямилась, встретившись с ним взглядом. — Если бы ты смотрел под ноги, не пришлось бы орать, — ответила она ровно, без страха. Мгновение тишины. Рюноскэ прищурился, оценивая. Не дрожит. Не боится. Он отвернулся, сделав шаг в сторону, но уголок его губ дрогнул, будто он не мог решить — раздражён он или… заинтригован. С того дня между ними началось безмолвное противостояние — резкое, холодное, но полное искр, которые однажды могут вспыхнуть в нечто гораздо большее, чем вражда. 🍷 Чуя Накахара Когда руководство Портовой мафии назначило Т/и напарницей Чуи, он был… мягко говоря, недоволен. — Серьёзно? — хмыкнул он, глядя на девушку с головы до ног. — Ещё одна «особенная». Надеюсь, ты не помешаешь мне работать. С того дня Чуя словно специально искал поводы задеть её: насмешки, резкие слова, презрительные взгляды. Но Т/и не сдавалась. Она отвечала спокойно, иногда даже с легкой улыбкой — и именно это раздражало его ещё сильнее. Однако одна из миссий всё изменила. Они попали в засаду — пули свистели в воздухе, время будто замедлилось. Одна из них летела прямо в голову Чуи. Он уже собирался использовать способность, когда вдруг почувствовал резкое движение рядом. Т/и метнулась вперёд, и её пушистый хвост резко дернулся — отбив пулю в сторону. На миг наступила тишина. — Чуя-сан, вы в порядке? — спросила она, тяжело дыша. Он ошарашенно посмотрел на неё. — Я же сказал тебе не лезть, дура! — рявкнул он, но в голосе звучала не злость, а… тревога. Позже, когда всё закончилось, Чуя не стал никому рассказывать, что именно она спасла ему жизнь. Но с того дня он начал доверять ей — пусть и всего на четыре процента. Больше он просто не мог. Предательства “Овец” и Дазая оставили слишком глубокие шрамы. Однако в его тайном дневнике появилась новая запись:«Сегодня видел, как она ела сладости. Щёки надуты, как у хомячка. Хвост виляает от удовольствия… Чёрт, почему это выглядело так мило?» Он захлопнул тетрадь, проведя рукой по волосам. Что за бред я пишу?.. Но мысли о ней больше не уходили. С каждым днём раздражение всё чаще сменялось тихим, почти тёплым чувством, которое он боялся назвать по-настоящему. Мори Огай Когда Т/и впервые предстала перед Мори Огаем, воздух будто стал тяжелее. Он сидел за своим столом, идеально ровная спина, лёгкая вежливая улыбка и глаза — острые, как скальпель хирурга. — Значит, ты — новая убийца, — протянул он негромко, изучая её с головы до ног. — Интересная способность… редкая внешность. Его взгляд остановился на пушистых ушках и хвосте. Не осуждающе, не насмешливо — скорее с хищным интересом человека, который привык видеть в каждом существе нечто полезное. — Говоришь, ищешь брата? — его голос стал мягче, почти бархатный. — Тогда работай на меня. Возможно, именно я помогу тебе его найти. Он поднялся, подошёл ближе — его шаги звучали тихо, уверенно. — Но помни, Т/и… — он склонил голову чуть набок, — в Портовой мафии даже доверие — оружие. Т/и кивнула. Её хвост едва заметно дрожал, но голос был твёрдым: — Я готова, Мори-сан. Мори улыбнулся чуть шире. — Вот и хорошо. Постарайся не разочаровать меня. Со временем Т/и стала чаще бывать в особняке босса. Сначала — по делу, потом… просто так. Особенно после того, как познакомилась с Элис. Маленькая, капризная девочка с золотыми волосами сначала встретила её с привычной надменностью: — Убирайся! Т/и моя! — шипела Элис, пиная Мори. Но стоило Т/и махнуть хвостом и протянуть сладость, как глаза девочки округлились. — Хочешь конфетку? — мягко спросила Т/и. — Только если пообещаешь не кусаться. Элис моргнула, потом фыркнула… и взяла угощение. С тех пор Т/и стала её частой гостьей. Элис уже не вредничала так сильно, а иногда даже сама звала: — Т/и! Идём играть! Мори лишь наблюдал со стороны, держа в руках чашку чая. — Ну Ну Т/и Т/ф посмотрим как ты выживешь. : 🕯️ Юмено Кьюсаку Когда Т/и узнала историю Кью, её сердце сжалось. Этот ребёнок, лишённый детства и света, жил в тени, где не было ни улыбок, ни тепла. Она долго думала, прежде чем решиться. И, наконец, обратилась к Мори с просьбой: — Мори-сан, позвольте мне стать его опекуном. Я не прошу многого — просто дайте ему шанс хоть немного почувствовать себя человеком. Мори взглянул на неё, как хирург на скальпель — спокойно, но с лёгким интересом: — Опекуном? Ты же понимаешь, Т/и… он не ребёнок. Он — оружие. — Оружие тоже может научиться улыбаться, — тихо ответила она. Мори ничего не сказал, но махнул рукой — делай, как знаешь. В темнице было сыро и холодно. Капли воды гулко падали с потолка, эхом отражаясь от каменных стен. Т/и медленно подошла к Кью, чувствуя на себе его настороженный взгляд. Она знала о его способности — контролировать разум, — поэтому не делала резких движений. Просто присела рядом, открыла обёртку и протянула ему кусочек шоколада. — Хей, — мягко сказала она, — хочешь, я немного побуду с тобой? Без выкрутасов, обещаю. Можем сходить в кондитерскую, я даже сниму её только для нас. Или просто поиграем в настольные игры. Кью не ответил. В его глазах мелькнуло сомнение. Он уже собирался использовать способность и обмануть её, чтобы сбежать… Но что-то остановило. То ли невинное выражение её лица, то ли тепло, к которому он тянулся с детства. В Т/и он не видел мать — нет. Скорее... кого-то, кто мог бы стать семьёй. Мори никогда не позволял никому проводить с Кью время просто так. Для него мальчик был не ребёнком, а инструментом для убийств. Но теперь, наблюдая, как Кью и Т/и смеются, он лишь тихо вздохнул. «Странно. Этот смех не раздражает...» — Тишка! — радостно воскликнул Кью, когда в очередной раз увидел её. — Смотри, я нарисовал нас! — Ого, здорово! — улыбнулась Т/и. — А эти цветочки на картинке — это знак дружбы? Кью покачал головой, совершенно серьёзно: — Нет, это те, кто помешают нашему общению. Они будут закопаны в земле. Он сказал это с широкой детской улыбкой, от которой у Т/и внутри всё перевернулось — смесь небольшого ужаса. — Когда я вырасту, Ти, — добавил он с самым искренним видом, — я буду защищать тебя! Она не удержалась и мягко потрепала его по волосам: — Кью… это так мило.) Кью улыбнулся, сжимая в руке свой рисунок. И впервые за долгое время — не думал о боли, а просто радовался, что не один.