Часть единственная

      Прохладный осенний ветер колышет листья ивы, склоняющейся над водной гладью озера. Листочки почти касаются воды, в которой еле отражается тусклое солнце. Небо чисто серое. Воздух холодный. Не смотря на удивительно сухую погоду, осень в самом своем пренебрежительном расцвете.       Цзян Си сидит под ивой, оперевшись спиной к стволу. Черные волосы чернилами растеклись. Синяя парча давила на ослабевшее болезнью тело. Кожа выцвела, показывая миру бледно-голубые вены. Глаза смотрели на мир с прежнем высокомерием, но были куда более уставшие и сейчас полны безразличия к происходящему. — А-Си.       Женский голос отвлек его от уток, плавающих в озере.       Он повернул голову в сторону звука и увидел прекрасный образ, даже отдалено похожий на него самого. Женщина в голубом платье, на котором вышиты журавли, держала в руках серебряную курительную трубку с гравировкой дракона. Абрикосовые глаза ее были полны печальной нежности. Волосы собраны в пучок и венчались золотым гребнем с жемчугом.       Она была настолько же уставшая как и он сам.       Легкой походной, которая может быть присуща разве что призраку, женщина подошла к Цзян Си и присела рядом с ним, положив голову на грудь Ечэня. — Линь-эр тебя потерял.       Мужчина приобнял Чуцин за тонкую талию и склонил голову, щекой прислонившись к ее голове. — Тебя тоже теперь потеряет.       Они вместе наблюдали за утками в мирном молчании.       После событий, открытия второго пространства и ворот в Царство Мертвых, Цзян Си крайне ослабел из-за болезни, которую получил в следствие ранения. Госпожа Ван морально крайне истощена. Ее и без того слабое тело теперь выглядело еще сумрачнее.       Они оба нуждались в покое. В таком безмятежном, как сейчас.       Цзян Си не прекращал думать о том, сколько бед и хлопот принес Чуцин в те полгода, которые пролежал в постели, без возможности ухаживать за собой самому, а теперь навсегда останется болезным.       Ван Чуцин держалась за Цзян Си и Линь-эра, как за единственное, что у нее есть. Увидев в каком состоянии старейшины принесли тело Цзян Си, она едва ли не лишилась чувств.       После дня, когда Чуцин оторвала от себя все, что было и убила душу, родившуюся в ней, она больше не могла иметь детей. Возможно, она навсегда бы и осталась одна — одинокая и порченная, заклейменная слухами. Но Ечэнь не прогнал ее и даже не думал об этом. Не обнял и не сказал, что теперь все будет хорошо, не обещал, что теперь никто не обидит ее. Ечэнь ничего не сказал. Ей хватало, что А-Си находится возле нее, неважно днем или ночью, он всегда оставался рядом. Госпоже Ван не нужны слова, чтобы понять Цзян Си. Она через прикосновения может чувствовать любовь и заботу, исходящую от этого мужчины.       Ранее она неспешно горела, погружаясь в любовь, но теперь Цзян Ечэнь тихо живет, окруженный пламенной заботой. — А-Си, пойдем. Здесь холодно. — Не нужно было так легко одеваться. — он помолчал, но не услышав ответа, добавил — Еще посидим и пойдем...       Тишину прерывали разве что утки, изредка крякавшие и плескавшиеся в воде. Ветер шелестел ивовыми ветвями. — Чуцин... — он убрал руку с ее талии и аккуратно взял за ладонь — Я во втором мире виделся с господином Сюэ. Сюэ Цзымином. — Цзымин? Разве он не Чженъюн? — Нет. Она неопределенно пожала плечами. — Может в другом мире у него есть сын? — Нет, я думаю не у него.       Ван Чуцин сжала его руку. В ее глазах отразилось что-то печальное. Цзян Си не продолжил, не сказал, что этот Сюэ Цзымин вылитая ее копия.       Ечэнь погладил большим пальцем ребро ее ладони. Вечерело, становилось холодней. — Пойдем, а то заболеешь.       Госпожа Ван поднялась и сразу подала руку любимому, не признававшему ничью помощь. Ечэнь тяжело поднялся и тут же оперся рукой о дерево, чувствуя как темнеет в глазах и как Чуцин держит его, что весьма бесполезно, учитывая что она сама довольно болезна. — Отвратительно. Двое калек.       Чуцин не ответила, заправила А-Си прядь за ухо. Женщина посмотрела в его рассеянные глаза и, пока пелена с его глаз не спала, мягко поцеловала. — Как будто я бы тебя убил за это.       Госпожа улыбнулась и опустила глаза, рассматривая золотые узоры на его ханьфу. — Ты мне ответишь что-нибудь? — Я думаю, если, — тут она задумалась и снова улыбнулась — если бы у меня был сын, я бы назвала его Мэн-эр, но точно не Цзымин.       Цзян Си не нашелся с ответом. Он взял из ее рук курительную трубку, поджег и сделал пару затяжек, между которыми слегка кашлял. Чуцин встрепенулась и вышла из грез, вспомнив, что Ечэню нужно принять лекарство.       Любимым приходится покинуть уютное и тихое место под ивой и озеро, и вернуться обратно, где Цзян Си вновь ждет работа главы ордена, а Ван Чуцин жизнь счастливой жены. Скоро опадут хризантемы, пора покинуть весну, Но стоя рядом с любимым, я навеки покой обрету.