Во тьме твоих глаз

Это должно было быть обычное исследование — рутина, в которой Гермиона Грейнджер чувствовала себя уверенно. Министерство Магии обнаружило старинный артефакт временного плетения — нестабильный, но потенциально ценнейший магический объект. Гермиона, как ведущий специалист отдела по артефактам, вызвалась лично его проверить. Артефакт пульсировал странным холодом, и стоило ей коснуться его пальцами — всё изменилось. *** Глаза раскрылись в темноте. Каменные стены. Запах воска и сырости. Тишина, будто вырезанная из воздуха. Гермиона резко села, сердце колотилось в груди. Это был Хогвартс. Но не её Хогвартс. Стены — чище. Лестницы — резные. Всё казалось более… новым. Она поняла это мгновенно: артефакт сработал. Она в прошлом. Судорожно вскочив на ноги, Гермиона пробежалась по воспоминаниям: как выбраться? Как не попасться? Как выжить? *** Через несколько часов — в выданной форме и под фальшивым именем — она вошла в Большой зал. — Новенькая? — голос прозвучал мягко, но с ледяной точностью. Он стоял прямо перед ней: высокий, безупречно собранный, с глазами, в которых плескалась тьма. — Я… меня перевели, — соврала она, — из Эстримарии. Это школа на юге. Закрытого типа. Том Реддл приподнял бровь. — Интересно. Никогда не слышал. — Её закрыли после… несчастного случая. — Как удобно. Он усмехнулся, но глаза не смеялись. Он смотрел так, будто уже начал разбирать её на части. — Гермиона Селвин, — сказала она, выдавая выдуманную фамилию. — Том Реддл. Добро пожаловать в Хогвартс. У нас здесь любят загадки. Особенно я. *** Он начал появляться всё чаще. В библиотеке. В классе. Просто в коридоре. Он не спрашивал — он наблюдал. — Ты держишь перо не так, как учат здесь. И произносишь «р» слишком мягко. Французский след? Или Восточная Европа? — говорил он ей между строк, между взглядами. — Я не обязана тебе ничего объяснять, — бросала она, стараясь уйти. — Но всё равно остаёшься рядом. Любопытно. Он говорил медленно. Ходил — как охотник. Глядел — как хищник. И Гермиона ненавидела, как быстро он пробрался ей под кожу. *** Прошло несколько дней. Гермиона старалась не выделяться, держаться в стороне, но в Хогвартсе 1940-х взглядов было меньше, а подозрительности — больше. Особенно со стороны одного человека. Том Реддл не отпускал её взглядом. — Ты боишься меня, — сказал он как-то вечером, когда они пересеклись у входа в библиотеку. — С чего ты взял? — Потому что ты смотришь, как будто знаешь, кто я. Не просто имя — суть. Она замерла, вздохнула. — Я просто хороша в чтении людей. — Нет, — он прищурился. — Ты читаешь слишком глубоко. И слишком быстро. Это пугает. — А ты пугливый? — Я не люблю, когда что-то выходит из-под контроля. Он подошёл ближе. Очень близко. — А ты — не поддаёшься. Это… интригует. Гермиона с трудом заставила себя не отступить. Его голос, его взгляд, само его присутствие — всё тянуло. Опасно. Притягательно. — Хочешь совета, Том? — её голос был ровным. — Есть вещи, которые лучше не трогать. Он наклонил голову. — А если я уже тронул? *** На следующий день он сел рядом с ней в библиотеке без слов. Просто положил книгу и начал читать. Близко. Бесшумно. И его рука почти касалась её локтя. Она чувствовала, как сходит с ума от напряжения. От тишины. От невозможности. — Почему ты не спрашиваешь? — не выдержала она. — Потому что ты всё равно солжёшь. — И ты всё равно поверишь. Он повернулся к ней. — Нет. Я просто буду ждать, пока ты скажешь правду. И ушёл. *** Когда Гермиона в ту ночь легла спать, она чувствовала его запах на своих пальцах. Не касалась, не подходила — но ощущение осталось. Запах магии, темноты, чего-то запретного. И в голове пульсировала мысль: он меня видит. Не внешне — глубоко. И это страшило больше, чем всё остальное. *** Прошла неделя. Гермиона больше не пыталась от него скрываться. Это было бесполезно. Том Реддл всегда знал, где она. Как будто чувствовал. Она не говорила с ним. И всё же каждое утро ждала — появится ли он на завтраке. Улавливала его шаги в коридоре. Ощущала его взгляд на себе, даже если сидела к нему спиной. И однажды он пришёл. Тихо. После отбоя. — Ты не должна быть здесь, — сказал он, заходя в старую пустую аудиторию, где она пыталась перевести древний текст, связанный с артефактом времени. — Как и ты. Он подошёл ближе. Слишком близко. — Я нашёл твою школу. Эстримария. Такой не существует. Ни в одном архиве. Сердце ухнуло вниз. — Ты слишком много интересуешься чужим. — Потому что ты стала не чужой. Он вытащил из кармана её платок. Маленькая вещь, которую она потеряла несколько дней назад. На нём — вышитые инициалы, не её: H. G. — Гермиона Грейнджер, — произнёс он тихо. — Кто ты такая? Она молчала. Не могла говорить. Всё внутри дрожало. — Ты из будущего, — сказал он, не спрашивая. — Я понял это в первый же день. Она подняла взгляд. И впервые не увидела в нём угрозы. Только… одиночество. И отчаянное любопытство. — Это не имеет значения. Я уйду. Скоро. Всё встанет на свои места. — Но пока ты здесь. Он подошёл вплотную. Его ладонь коснулась её шеи, и от этого прикосновения по телу пробежала дрожь. — Том… — Ш-ш. Не говори. Он притянул её ближе. Его губы накрыли её губы — сначала осторожно. Плавно. Он изучал, чувствовал, пробовал. Но вскоре поцелуй стал глубже, требовательнее. Как будто он наконец нашёл то, чего искал всю свою жизнь. Её пальцы скользнули по его груди, замирая на вороте мантии. Он был горячий. Реальный. Опасный. И она тянулась к нему — как к запретному, но желанному. — Скажи «нет», — прошептал он, целуя уголок её губ, её шею. — Я остановлюсь. — Не останавливайся, — выдохнула она. Он поднял её, легко, будто она весила не больше перышка, и усадил на стол. Пальцы прошлись по её бедру, по шее, по щеке — как будто он хотел выучить её кожу наизусть, прежде чем позволить себе больше. — Ты уверена? — прошептал он, дыхание тяжёлое, взгляд тёмный, как безлунная ночь. Гермиона взяла его за руку и положила себе на грудь, где бешено билось сердце. — Я с ума схожу от того, как сильно хочу этого. Он больше не спрашивал. Поцелуй стал жадным, грубым, полным сдержанной ярости и тоски. Он целовал её, как будто искал в ней ответы на вопросы, которые боялся задать. Его пальцы раздвинули ткань мантии, и он прижался губами к её обнажённой ключице, к линии груди, оставляя горячие следы. Она выгнулась к нему навстречу, срывая с него мантию, чувствуя под пальцами напряжённые мышцы спины. Он был сильным, тёплым, живым. — Никогда, — выдохнул он, целуя её грудь, — никто не чувствовал меня так, как ты. Она задыхалась, вцепляясь в него ногтями, в волосы, в плечи, будто боялась потерять опору. Он опустился ниже, оставляя влажные следы вдоль её живота, и, добравшись до пояса юбки, посмотрел ей в глаза. — Если я зайду дальше… я уже не отпущу тебя. Гермиона провела пальцами по его щеке. — Тогда держи крепче. Одежда исчезала, словно растворялась под их руками. Он вошёл в неё медленно, глубоко, с протяжным выдохом, будто наконец вернулся туда, где должен был быть всегда. Она зажмурилась, ощущая его внутри, и мир перестал существовать. Остались только они — дыхание, движения, кожа, сдавленные стоны, и полное растворение друг в друге. Он шептал ей на ухо слова, которые не говорил никому. Она отвечала прикосновениями, поцелуями, телом. Ритм стал быстрее, движения — жаднее, желания — острее. Он стонал её имя, будто молитву. А она тонула в нём, в этой темноте, в этом мальчике, который был на краю гибели и всё ещё просил, чтобы его спасли. Кульминация пришла, как буря — резкая, всепоглощающая. Они рухнули вместе, сбитые, разбитые, живые. *** Он лежал, прижав её к себе, проводя пальцами по её спине. Она дышала урывками, щекой прижавшись к его груди. — Если бы ты осталась… — начал он. — Шшш. Не говори сейчас. Пусть эта ночь будет только нашей. Он кивнул. — Тогда я запомню тебя. Всю. До последнего вздоха. *** Она ушла на рассвете. Тихо, без слов. Он спал, дыхание ровное, рука всё ещё лежала на её талии. И ей стоило невероятных усилий выскользнуть из этих объятий. Гермиона стояла у артефакта с дрожащими пальцами. Слёзы не лились — они будто застряли внутри, мешая дышать. — Это нужно. Это правильно, — шептала она себе. Но с каждой секундой хотелось остаться. С ним. В этом времени. В этой ошибке. В этой невозможности. Он появился в дверях, молча. Просто смотрел. В его взгляде не было упрёка. Только пустота. И… понимание. — Значит, всё-таки уходишь, — тихо. Она кивнула. — Если я останусь — я сломаю всё. — А если ты уже сломала? Они молчали. Лишь их дыхание и тихое пульсирование магии в воздухе. Он подошёл. Прикоснулся к её лицу. — Я не забуду. — Я тоже. Она не плакала. Просто произнесла заклинание. Свет окутал её — и всё исчезло. Он. Комната. Время. *** 21 век. Она снова в Министерстве. Всё на месте. Люди. Бумаги. Голоса. Но внутри неё пусто. По ночам она чувствует его руки. Его голос. Его тьму. Иногда ей кажется, что он наблюдает. Что он — где-то рядом. В зеркале. В тени. В памяти. И каждый раз, проходя мимо старого артефакта в витрине, она задерживает шаг. Потому что сердце всё ещё не вернулось из прошлого. А может, и он — тоже.