.

Купоны, купоны, сплошные купоны. Кажется, Дайнслейф не может припомнить ни единого дня в этом отдалённом месте, когда мог бы позволить себе лишний раз передохнуть в бесконечной погоне за заработком единственной валюты крепости Меропид. Иным способом необходимую информацию не выкупить, и потому новый день — новая работа, чтобы получить небольшую стопку купонов. Будь то сражение на арене или же поиск потерянной вещицы — Сумеречный Меч брался за любое поручение. С момента, как он смог проникнуть на территорию закрытой крепости, минуло достаточно дней. Казалось чудом — или чем-то подозрительным, — что за всё это время никто не удивлялся присутствию чужеземца, будто подобное было в привычке местных жителей. Впрочем, это не так волновало Хранителя Ветви — попасть в архив крепости было крайне необходимо любой ценой. Дело было и остаётся несрочным, но и игнорировать возможную опасность от своей павшей родины нельзя. Поэтому Дайнслейф трудится, зарабатывая купоны, и всё ради небольших обрывков информации об архиве от жителей подводной крепости. Разумеется, всё имеет свой вес и цену, и особенно — информация. ••• В крепости есть некоторые сложности с точным определением времени суток. День или ночь сейчас в наземной мире? Как знать. Но рабочие часы и дни, тем не менее, исправно считаются. Труд заключённых в конечном итоге обращается сухими числами докладов с производственного участка. Обыкновенно, излишнюю прыть в рабочей среде награждала главная медсестра, пусть и… своеобразно. Всего три дня усердных смен, и особый полезный презент ждал трудоголика в купонной столовой. Здесь минула неделя, семь полноценных рабочих дней, однако ничего не произошло. Некоторые слухи об излишне старательном новичке уже вовсю ходили среди заключённых, тем более о столь злостном нарушении одного из негласных правил крепости в двухкратном размере. Но заговаривать с этим нарушителем никто не горел желанием. Пусть персоналу было объявлено лишний раз с подозрительным субъектом не контактировать, лишь наблюдать, то было необычно. Рапорты поступали исправно, и пока потенциальный шпион только с каким-то нечеловеческим рвением продолжал зарабатывать купоны, тратя их до последнего у местных информаторов. И всё. Странный, мало сказать.       — Интересно, что ты предпримешь дальше, — задумчиво протянул герцог, отставляя чашку. Пора прогуляться по территории. ••• Час уже давно перевалил за обеденный. Лёгкий спазм желудка будто напоминал помимо обедневших рабочих участков о том, что следовало бы прервать работу. Пусть даже Дайнслейф и был проклят, это не отменяло базовых потребностей тела, как и не отменяло бесплатной доступной порции в купонной столовой. К тому же, очередную просьбу он только что сдал — помог отнести какие-то детали между этажей. Не то, чтобы мечник был особо силён в механике, но купоны есть купоны, и вот на руках ещё одна пачка купюр. К тому времени, как Дайнслейф навещает Брана, столовая уже успевает опустеть. Приветственный писк обслуживающего мека уже становится привычным, и вот в руки падает заветная коробочка. Молиться ему не пристало, но надеяться всё ещё мог — на то, чтобы сегодня его порция была достаточно сытной. Хранитель Ветви просто не мог позволить себе тратить драгоценные купоны, заработанные с таким трудом, на еду — все они должны пойти лишь на его миссию. По привычке садится один за стол, распаковывая обед… В нос ударяет лёгкий аромат специй — слегка пряных, но, тем не менее, приятный. Интерес Дайнслейфа подогревается, и вот перед его глазами предстаёт небольшая порция свиных рёбрышек — судя по внешнему виду, превосходного качества. Обед осторожно вынимают из бокса, но на этом сюрпризы не заканчиваются — на вес коробочка была ещё достаточно тяжёлой. Неверяще тянет проклятую руку в упаковку снова и нащупывает… кусочки хлеба. Запах специй смешивается с чесночным, и вот к рёбрышкам добавляется чесночный багет. Сумеречный Меч хмурится, недоверчиво осматривая обед. Ловушка ли? Голубой взгляд поднимается на Вулси за стойкой, мирно начищающего посуду, и опускается к еде вновь. Даже если это и ловушка, отказываться от такой щедрости? Запоздало вспоминается билетик с предсказанием. И хотя Дайнслейф не верил ни в судьбу, ни в, тем более, силу слов на бумаге, всё же тянется к листку бумаги из коробки. «Несчастью всегда приходит конец. Как только вы привыкаете к нему, оно перестает быть несчастьем.» Мечник усмехается с какой-то печальной улыбкой. Он не верил в такое, но… Стоит приступить к обеду. ••• Громоздкие двери кабинета закрываются за спиной герцога. Короткие кивки охране и вот он, давно ставший родным административный район. Людей в этот час, на удивление, совсем немного. Видимо, обеденный перерыв успел завершиться. Странно. Желающих оставаться на производственном участке полный день можно было пересчитать по пальцам, поэтому обыкновенно зоны бараков и административного этажа были куда оживлённее. Ризли задумчиво оглядел пустое помещение. Сегодня точно не планировалось интересных боёв на ринге, что могло бы объяснить необычно тихий этаж. Можно было подумать об очередном инциденте, однако с некоторых пор наблюдение за всеми группировками было усилено, да и инстинкты сохраняли спокойное молчание. Ответ находится сам собой. Как там говорят? “Вспомни солнце, вот и лучик”, кажется. Если опустить предпринятые меры по избеганию взаимодействия с подозрительным лицом, неужели бывалые обитатели крепости могли испугаться этого человека? Верилось с трудом. Череда побед на ринге, скорее, сделала бы незнакомца популярным в местных кругах, чем образовала между ними столь внушительную дистанцию. Однако сейчас безлюдная столовая была даже на руку. И пускай герцог не питал восторга от отыгрывания ролей, некоторые навыки в этом вопросе имелись. Нельзя было опустить возможность убедиться самому в правдивости поступающих рапортов. Взяв для вида у Брана бесплатную порцию, вальяжно присаживается напротив блондина.       — Доброго дня, не против компании? Нерушимому спокойствию свойственно прерываться в тот момент, когда этого совсем не ожидаешь. Только-только Сумеречный Меч успевает попробовать настолько удачливый обед, как его одиночество — почти что траурное — прерывают. Из вежливости он откладывает еду и внимательно смотрит на собеседника. Кажется, до этого среди прочих обитателей подводной крепости такую примечательную личность Дайнслейф не видел, хотя стоит ли полагаться на свою память, искажённую и сломленную?       — Доброго дня, — наконец отвечает Дайнслейф, вновь придвигая свой обед. — С хорошей компанией и еда приятнее. И всё-таки внутренняя интуиция свербила, будто стараясь предупредить. Под хруст ароматного багета Хранитель Ветви судорожно размышляет, с чего такое тревожное чувство? Не было ни единой причины для беспокойства. Разве что… Ах, вот оно. Гул жизни обыкновенно наполнял этот этаж крепости, туда-сюда сновали то заключённые, то сотрудники по своим делам. Дайнслейф быстро привык, что с его появлением этот гул жизни утекает куда угодно, но подальше, сторонясь не слишком приветливого незнакомца, и потому люди, идущие на контакт сами, не могли не вызвать тревогу. Её стараются отогнать — всё-таки видеть в первом встречном опасность было попросту невежливо, поэтому мечник продолжает обед спокойно. Внимательный осмотр своей персоны Ризли выдерживает всё также непринужденно. Молча, чтобы невзначай не спугнуть собеседника, пока ещё не представляющего угрозы. И всё также молча ждёт дальнейшей реакции — узнает, кто перед ним, или нет? Не узнал, на счастье. Прошло не так много времени для официального знакомства. Может, конечно, попросту вида не подает, но это было маловероятно. Если поинтересоваться мнением управляющего, Дайнслейф не выглядел слишком хорошим актёром. Простым, как монетка моры, да, при всей той загадочности, его окружавшей. Рано судить, является ли этот образ истинным, а не мастерски выверенным. Во втором случае, справедливо будет даже похвалить незаурядные навыки возможного шпиона. Ведь до сих пор ни излишне любопытные журналисты, ни фатуи не демонстрировали такого мастерства. Старались, естественно, но ошибки даже среди отпетых профессионалов — дело неизбежное. Вопрос, кто из них первым допустит оплошность, пока оставался открытым. Стоит мечнику отвлечься отвлечься на еду, герцог не преминул подать знак заметившему его появление Вулси. Простой, но ёмкий жест, призывающий оставаться на месте. Благо, его понимают без лишних слов. Итак, возвращаясь к обеду: сегодня и Ризли повезло. Под крышкой бесплатной порции оказался аппетитно выглядящий стейк. Бумажка с предсказанием так и остаётся нетронутой — ведь кому, как не управляющему, знать, что там пишут.       — Итак, — начинает он после первого кусочка мяса, — не видел тебя здесь. Как зовут? Дайнслейф ест неторопливо, стараясь насладиться каждым кусочком удачливой пищи. Да и скорость была ни к чему — его накопленных купонов вполне было достаточно для очередной ниточки от информаторов, тянущей к необходимому результату. Только вот Сумеречный Меч отлично понимал, что таких ниточек потребуется ещё очень и очень много, чтобы, наконец, попасть в архив. Не проще ли было бы напрямую обратиться к управляющему крепостью с просьбой о помощи?.. Эта идея откидывается в очередной раз — слишком уж деликатным было дело. Даже, пожалуй, личным.       — Я не так давно здесь, — произносит Хранитель Ветви, ненадолго прерывая обед вновь. — Неудивительно, что мы не были знакомы ранее. Меня зовут Дайнслейф. Имя капитана дворцовой стражи Каэнри'ах было на слуху в своё время и в своём месте. Теперь же это имя кануло в лету, покрылось зыбкой пеленой прошлого, о котором помнят, разве что, редкие сохранившиеся фолианты древности да немногие выжившие соотечественники. По этой причине своего имени Дайнслейф не таит.       — Вас я тоже ранее не видел, — и мечник возвращается к еде — при всей вежливости, он не мог позволить остывать столь хорошему обеду. — Не представитесь? И всё-таки что-то тревожило Сумеречного Меча. Хоть и он пытался списать это на опасливость, взрощенную долгими странствиями, или же на неожиданную встречу, старался не выдавать, подавить глубже, но само только место не могло не вызывать беспокойства, пусть и фактически Дайнслейф не был преступником. Разве что в глазах Небесного Порядка.       — Приятно познакомиться, — говорит так, будто не знал имени до этого, продолжая тем временем поедать стейк. Но очередной кусок встаёт комом в горле на, казалось бы, логичном вопросе. Коли завязываешь знакомство, должен быть готов представиться и сам. С этим и связана некоторая сложность. Если лицо управляющего крепости было не так известно, то нельзя сказать об имени. Его упоминали чуть менее часто, чем саму Меропид, когда пытались кого-то припугнуть. Спасибо, хоть до сих пор не додумались использовать для детских страшилок. Вряд ли Дайнслейф за своё пребывание здесь как минимум однажды не слышал имени герцога. В самом деле, не называться Ризли своим же тёзкой? Брать имя кого-то из знакомых также не было вариантом. Так кстати вспомнилось старое архивное дело. Убийство аристократической семьи привлекло внимание начинающего управляющего, по личным причинам. Но случаи, как оказалось, были совершенно разными. Доказательств, указывающих на насильственный уход из жизни супружеской пары, было более, чем достаточно, однако вердиктом суда стал “несчастный случай”. Невольно мелькнула мысль, что, приди ещё тогда на пост верховного судьи Нёвиллет, всё сложилось бы не так гладко для обвиняемых. Это дело несколько раз поднималось одним из трёх выживших детей той пары. Тот до преклонных лет пытался инициировать продолжение расследования, к несчастью, так и не найдя справедливости для своих родителей.       — Энсиодас, – отвечает, прежде чем продолжить есть, — Энсио, если имя слишком сложное. Подожди немного, хочу взять чая, — добавляет, уже встав из за стола и доставая несколько купонов. — Присоединишься? Имя под стать собеседнику, думается Дайнслейфу, — со своей изюминкой и совершенно отличное от данного места. Впрочем, додумки лучше не сделают, а подозрительность так и вовсе грозит превратиться в паранойю. На вопрос он ненадолго поднимает голову, отрываясь от пищи, и тут же опускает вновь к обеду.       — К сожалению, я не могу тратить лишние купоны, — бросает он. Даже небольшая трата столь драгоценной валюты может стать рискованной для его затеи — не успеешь принести вовремя информатору нужную сумму, и на завтра цена вырастет вдвое. Но всё-таки вежливость даёт о себе знать, непроизвольно вырываясь вопросом и прерывая неловкую тишину, когда мужчина садится обратно с чашкой дымящегося чая. — И как на вкус чай? Слышал, что в крепости Меропид этот напиток ценится. Не то, чтобы Дайнслейф был большим ценителем чая — рыцарское воспитание да и странствия по миру приучили его не быть привередливым к питанию. Но и находиться в молчании не хотелось, и потому Сумеречный Меч позволяет праздным разговорам заполнить эту случайную встречу под аромат приятного обеда. Несмотря на то, что его собственная еда уже подходила к концу, мечник не особо торопился — встреча с информатором ещё не так скоро, и потому он может позволить себе задержаться ненадолго.       — Чай объективно неплохой. Тебе стоит как-нибудь попробовать, — мысленно Ризли, конечно, отмечает, что сам заварит куда лучше, но Вулси за годы работы неплохо научился. По крайней мере, никто ещё не жаловался. Лёгкая горечь от передержанной смеси листьев присутствовала, но хаять своего работника при (пока что) госте, как минимум, грубо. — Вот как. До меня доходили некоторые слухи. Ты первый на моей памяти, кто тратит столько купонов на информационные услуги, — управляющий говорит нарочито небрежно, можно даже сказать, панибратски, не забывая при этом об остатках своего обеда. — Совет на будущее от человека, который провёл в крепости достаточно времени: попробуй поторговаться. Излишний интерес и слепое согласие на любую сумму может заставить этих ребят сильно наглеть. На какое-то время становится тихо. Дайнслейф, по всей видимости, обдумывал этот самый совет, а, может, начал что-то подозревать. Назначение этих неоправданно больших трат на, уж простите, крохи информации, герцогу было прекрасно известно. Однако простая человеческая жалость не могла не проклёвываться, видя такое рвение. И наивность. Да, именно наивность, потому что как иначе объяснить действия мечника? Сразу видно новичка. Что же, стоит дать ему шанс потратиться на что-то иное.       — И всё-таки, не могу не поинтересоваться. Что за дело у тебя такое, что лишней чашки чая не можешь себе позволить? Слова собеседника о слухах не могут не вызвать напряжения Дайнслейфа — он отвык от общения с людьми и уж точно не имел опыта пребывания в местах, схожих с крепостью Меропид, поэтому не имел ни малейшего представления, как быстро разносится информация в узких кругах. И, пожалуй, не хотел это представление иметь. Но, раз слухи уже разошлись, имеет ли смысл так сильно скрываться? Об истинном желании попасть за закрытые двери архива можно и умолчать — дело всё ещё имело оборот слишком личный, и, хотя криминального в нём не было ничего, но и желания рассказывать первому встречному более необходимого не было нужды.       — Не ожидал, что информационные связи здесь налажены настолько хорошо, — отмечает Дайнслейф, отодвигая опустевшую коробку из-под обеда. — Что ж, моё дело не особый секрет. Мне нужно попасть в архив крепости.       — Архив, значит... — не стоило думать, что о причинах такой острой необходимости ему расскажут. Однако, хотя бы признался в месте назначения, пускай это было и без честных слов мечника известно. А вопрос “зачем” можно поднять и позже, возможно, при менее приятных обстоятельствах. Крепость Меропид не могла не напоминать муравейник — уже сформированный, со своими особыми связями, постоянно занятый своими делами, будь то работа на производстве или же жизнь вне её. И Сумеречный Меч ощущал себя в этом муравейнике не более, чем клопом, попавшим извне и остававшийся чужаком, как бы усердно не старался работать и жить в соответствии с установленными здесь обычаями. Оставалось лишь тешить себя мыслью, что всё делается с одной целью, и потому, как только результаты будут получены, это место можно будет покинуть без малейших сожалений.       — Спасибо за ценный совет, возьму на заметку. Не сказать, что я силён в торговле и сбивании цен… — задумчиво произносит Хранитель Ветви, скорее, для себя. А что, если… — Может, дадите пару уроков, если не затруднит? Ведь он ничего не потеряет? В худшем случае, останется без купонов и без ценных советов, зато с опытом на будущее. В лучшем… Это предстоит узнать.        Тем временем содержимое контейнера с бесплатным обедом успело закончиться и у Ризли. Бумажку с предсказанием он так и не открывает, отставляя вместе с пустой тарой. Гнать их из столовой никто не спешит, да и людей вокруг по-прежнему не наблюдается. Всё складывалось как нельзя удобно для продолжения небольшого спектакля. Хотя прошения управляющий, откровенно говоря, не ожидал. Замешательство, тем не менее, не длилось долго, всё-таки, просьбы — форма проявления доверия.       — Пхах, мои уроки стоят недешево. Но так уж и быть, на первый раз сделаю скидку, — улыбается, как настоящий заговорщик герцог, придвигаясь ближе, переходя на громкий шепот. — Много не скажу, однако… не показывай своей сильной заинтересованности. И не бойся уйти, если цена слишком высока. Кроме меня, мало кто знает сведения о местах вроде архива, — ошибается намеренно, закидывая наживку и наблюдая. Снова становится тихо и Ризли спокойно допивает чай, скучающе рассматривая остатки заварки на дне. Ожидает чего-то. Задумчиво Дайнслейф бросает взгляд куда-то за спину Энсиодаса, рассеянный и расплывшийся. Что ж, риск — дело благородное, как раз под стать бывшему рыцарю, и риск этот, кажется, уже окупается. Беспокоил сейчас лишь вопрос о цене — пусть даже купонов у него было немало, как он предполагал по редким обрывкам разговоров заключённых, но кто знает, какую цену заломит этот незнакомец?.. На наживку он клюёт без задней мысли. Сведения оставались сведениями, и, чем больше Дайнслейф их соберёт, тем быстрее пойдёт дело.       — Что ж, возьму на заметку, спасибо, — произносит Сумеречный Меч, взглядом снова возвращаясь к собеседнику. — Говорите, у Вас есть сведения об архиве? Боюсь, купонов у меня не особо много, но, может, заинтересует… Проклятая рука скользит куда-то вглубь плаща, под жилет, и на стол выкладывается стопка белёсых купюр. Разумеется, не все — часть оставлена на случай неудачных торгов или дополнительной информации, которую потребуется оплатить, или же на будущее. Тем не менее, достаточная сумма, на взгляд Хранителя Ветви, для оплаты ценных советов. На сегодняшнюю встречу с информатором уже можно было не рассчитывать, но ценная помощь явно не будет лишней в дальнейшем и стоит своих денег. Купоны придвигают к собеседнику, предлагая пересчитать самостоятельно. На ворох купонов ответом служит удивленно-скептический взгляд, со знакомых бумаг перешедший на того, кто их предлагал. Верно, за информацию нужно платить. И за советы тоже. Но уж у кого, а у управляющего проблем с местной валютой давно не возникает, а потому щедрую плату отодвигают обратно. Однако, цель почти достигнута, а нужный интерес получен.       — Нет нужды. У меня купонов в избытке. А если уж хочешь поблагодарить, примени мой совет и не интересуйся так открыто, — тон настолько снисходительный получается, что уже самому тошно. В, по сути, плохого парня играть герцогу претит, но дела ради продолжает. Благородство же чужое вызывает лёгкую усмешку. В версию с профессиональным шпионом верить становится всё труднее. На пыль в глаза образ чужой не похож, однако, прими герцог эту простоту за чистую монету, и велик риск фатальной ошибки. Хочется себе позволить наивную мысль — не видеть в собеседнике подозрительного лица, и колется только об подозрения. Будь намерения у Дайнслейфа чисты, мог бы и обратиться напрямую к Ризли, как к управляющему. Однако ничего такого не случилось.       — Плата проста. Ответь: зачем тебе туда? С одной стороны, купоны обратно прячут с облегчением — всё-таки не будут лишними ни разу. С другой же… Дайнслейф всматривается в чужие глаза внимательнее, старается прочитать собеседника, как книгу, понять суть и ответить на свой незаданный вопрос — стоит ли тот доверия? Но, кажется, прочитать ему дают только аннотацию на задней обложке, не больше и не меньше. Зрачки-звёзды тускнеют и отпускают, наконец, такой же внимательный взгляд Энсиодаса — слишком настойчивое внимание было попросту грубым. Что ж, стоит сделать и свой ход, раз уж сам решился попросить помощи. Только вот кто сказал, что ход не будет финтом?       — Информация в обмен на информацию? — Хранитель Ветви слегка склоняет голову вбок. — А Вы куда интереснее, чем я предположил. Прошу простить мою оплошность, — “оплошность” шуршит где-то в глубинах привычной формы капитана дворцовой стражи Каэнри’ах, и чувства вины у Дайнслейфа совсем не вызывает. Всё-таки правилам приличия он был обучен. — Мне нужно изучить одно дело, которое не могу запросить официально в связи с давностью. Эта часть ложью не была. Дело четырёхвековой давности не то, что запросить было невозможно, но и вряд ли бы кто-то удосужился найти его в груде дел новых, ведомых, как известно Сумеречному Мечу, вполне скрупулезно благодаря новому управляющему.       — Дело для семейного архива. Составляю семейную биографию, так что разыскиваю малейшую информацию о своём дальнем родственнике. И это ложью было лишь отчасти. Все проклятые жители Каэнри’ах так или иначе были братьями и сёстрами по несчастью. Но этот случай… требовал особого внимания. Какая интересная причина. Ризли даже не скрывает откровенно удивленной реакции, в его случае проявившейся лишь приподнятыми бровями, да взглядом внимательным в лицо напротив, чуть ли не в каждую мимическую морщинку. Недомолвка чувствовалась отчётливо, но отнюдь не ложь. Так даже хуже, пожалуй: сколько сил потрачено на наблюдение, а чёткая картинка всё также вот-вот грозит посыпаться, не приобретая чётких очертаний. Неужели Дайнслейф исходил из той редкой категории людей, что вечно занимаются своим семейным древом, капая на нервы государственным служащим? Он ещё дальше пошёл, кто в здравом рассудке попытается проникнуть в Меропид через одну из многочисленных труб ради пары бумаг дела? Но цель, нельзя соврать, откликалась и управляющему. Когда-то он имел похожий интерес к своей родословной, ведь, будучи сиротой, нельзя не задаться вопросом о своих корнях. Только ни статус новый, ни ворохи документов ответа так и не дали. Может, мечнику в этой стези повезёт больше. Спрашивать и дальше, кого конкретно искал его собеседник, нет уже никакого желания. Не скажет, а если и скажет, то вряд ли столь старое имя многое герцогу даст. И это при том, что к делам минувших лет он частенько обращался, не по причинам острой в них необходимости, а из любопытства. Первые годы новоявленный администратор имел привычку зачитываться, что да как было при его предшественниках, а там иногда попадались под руку интересные дела. Понимание работы системы в прошлом служило фундаментом для продолжения работы в будущем. Наверное именно поэтому архив, соизмеримо средствам, сейчас содержался в чистоте и порядке, хоть вековой пыли в хранилище это не поубавило.       — Считай, что ты меня разжалобил, — с тяжёлым вздохом отвечает наконец, в голове рисуя новый план. — Я работаю в этом архиве. Дайнслейф удивлённо вскидывает брови. Кажется, сегодня удача решила озарить его не слишком-то радостную жизнь, не ограничиваясь одним лишь обедом. Неужто предсказание из бесплатного обеда и впрямь работало?.. Этим мыслям остаётся лишь усмехнуться про себя да оставить где-то подальше. Стоило заняться бы… иными вопросами. На деле, разжалобить он и не думал — никаких светлых чувств или хотя бы сочувствия к своему “дальнему родственнику” он не испытывал и в помине, лишь капля интереса в море верности своей стране и желании и дальше защищать покой от малейших угроз. А нужное дело, если оно и вовсе существовало, такую угрозу вызывало. Сам же “родственник”, насколько Хранитель Ветви был осведомлён, не являлся не то, чтобы угрозой — он был едва ли не безобиднее щенка, ушедший в странствия, и оттого искать его лично казалось задачей непосильной даже Дайнслейфу, да и не имело смысла. Совершенно иное место в приоритетах Дайнслейфа занимало его личное дело, скрытое в глубинах крепости Меропид. Хоть то и затерялось где-то в глубинах прошлого, позабылось, но значимости не теряло. Эта ситуация требовала… более детального изучения.       — Я лишь сказал, как есть, — Дайнслейф пожимает плечами. — Но… получается, мы можем договориться. Не спрашивает — утверждает уверенно, то ли зная наперёд, что его собеседник уже сделал в голове своей определённый выбор, то ли лишь надеясь на это. Всё равно терять было решительно нечего.       — Можем. Однако, даже жалость моя не бесплатна. Ничего личного, — управляющий складывает пальцы в соответствующем жесте. Плати, мол, за помощь. Но купоны были отвергнуты не так давно, а потому мечнику ещё предстоит потренироваться в искусстве торгов и получить необходимые сведения. А уж что выкладывать на стол переговоров, решать ему. Ровно как и “Энсиодасу” решать, что будет достойной платой. Но административный район становится ощутимо более шумным. Прибывают люди, видимо, преодолев неприятную ауру блондина. Досадно. Планировалось, что они могут поболтать несколько дольше, однако небольшой прогресс — тоже прогресс. Оглядевшись по сторонам с разочарованным вздохом, Ризли поднимается из-за стола. Пройдя мимо Дайнслейфа, хлопает того по плечу, привлекая внимание.       — Даю тебе время подумать. Встретимся завтра на обеде, идёт? — и ответа не дожидается. Что такое подождать день для его собеседника, что совсем недавно ставил рекорды на производственном участке? Малость, не более того. И, пока никто не обратил внимания на фигуру герцога, тот теряется в районе одного из лифтов. Разговор и правда затянулся. Стоит собеседнику укрыться в толпе, как и сам Дайнслейф поднимается из-за стола, убирая опустевшие обеденные миски. Тем более, встреча с информатором приближается, и, раз уж по счастливому пожеланию Энᴄиᴏдᴀᴄᴀ его купоны остаются при нём, ни одна информация об архиве не будет лишней. К тому же… отличная возможность испробовать советы и решить, стоит ли этот человек доверия Сумеречного Меча. Всё-таки, он по-прежнему находился в своего рода тюрьме, и доверять каждому встречному было попросту неразумно. Хоть скрыться от любопытных глаз обитателей крепости герцогу и удалось, вечно это продолжаться не могло. Или могло, конечно, но если только всё ещё хотелось вести наблюдения лично, безо всякой скромности пользуясь наивностью и сомнительной репутацией своего нового знакомого. Пройдя по металлическому полу производственного участка под аккомпанемент усиливающегося лязга станков снова наверх, к своему кабинету, Дайнслейфа в столовой он не обнаружил. А, верно, встреча с информатором.       — Удачи в торгах, — хмыкнул себе под нос Ризли, закрывая массивную дверь кабинета. Было ли то просто совпадением, или же информатор, как и большинство заключённых, опасался мрачной фигуры выходца проклятого королевства, но советы и впрямь работают, что надо, и ещё одна крупица информации остаётся с Дайнслейфом вместе со стопкой сохранённых купонов. Однозначно, это успех для его миссии… и для дальнейшего сотрудничества с любопытным незнакомцем. Можно сказать, день и взаправду был удачливым, будто под стать предсказанию. Остаток дня проходит вновь в работе — небольшие поручения, подработки, и перед сном Хранитель Ветви устало пересчитывает возросшую стопку местной валюты. Недурно. Стоило надеяться, что усердная работа поможет в его делах. Картина следующего дня от предыдущего практически не отличалась. Разве что у парочки лифтов заблаговременно установили таблички с ёмким “техническое обслуживание”. А то, знаете, трубы часто протекать стали в последнее время. К обеденному часу следующего дня мечник вновь стоит напротив обслуживающего мека. Обещания стоит блюсти, как и стоит отплатить доверием за дельный совет. И вновь, стоит Дайнслейфу взять бесплатную порцию обеда, как купонная столовая опустевает быстрее обычного. Его это ничуть не беспокоит, когда он садится за стол, открывая заветную коробочку слишком торопливо — как-никак, простые человеческие потребности давали знать о себе даже проклятому бессмертием. На этот раз в нос ударяет крепкий кофейный аромат — насыщенный, горький, — но Хранитель Ветви осмеливается всё-таки открыть обед до конца, предварительно вытянув свёрнутый бумажный листок. «Смысл жизни — в мышлении, а смысл работы — в отказе от жизни.» Задумчиво Дайнслейф осматривает диковинный кофейный десерт, переведя взгляд с предсказания. Кажется, он называется кофейный баваруа, только вот его текстура излишне плотная, испещрённая кофейными зёрнами, потемневшая. Что ж… бесплатная еда всё ещё остаётся едой, и мечник пробует. Воину не пристало быть избирательным в пище. Знакомец уже сидит за тем же столом, осматривая содержимое очередного бесплатного обеда. Ризли невозмутимо проходит мимо, захватив точно такой же контейнер и две кружки с чаем. Они звонко приземляются на стол, привлекая внимание мечника к “Энсиодасу”. Тот с намёком на сочувствие смотрит на испорченный кофейный баваруа, придвигая одну из чашек ближе к собеседнику.       — Не повезло тебе сегодня, как посмотрю. Лёгкий звон кружек о стол привлекает внимание Дайнслейфа, отвлекает от странного десерта, заставляя взгляд аквамариновых глаз поднять — вначале на чашку чая, что придвигают ближе, а затем на Энᴄиᴏдᴀᴄᴀ. И снова на чашку, будто сомневаясь. Но ведь за столом были вновь лишь они вдвоём — особая аура Хранителя Ветви даёт о себе знать, заставляя заключённых и сотрудников крепости Меропид держаться подальше. Остаётся только поблагодарить да оценить щедрость нового знакомого — чай того явно стоит, по крайней мере, на вкус самого Сумеречного Меча. Не сказать, правда, что его вкус был особо изысканным.       — Не думаю, что здесь есть место привередливости, — пожимает плечами мечник и под стать своим словам приступает к обеду, если таковым его можно назвать. На вкус баваруа такой же, каков и его аромат — терпкий, горчит, а консистенция чересчур плотная, без необходимых мягкости и воздушности. Но пока еда остаётся съедобной, её вкус не играет особой роли — брезгливость лишь сделает хуже самому себе, оставив вовсе без еды, коей и без этого было немного.       — Рад встрече вновь, — и, стараясь от неприятного привкуса отвлечься, Дайнслейф вновь поднимает голову, глядя на собеседника. — Ваши советы помогли на переговорах вчера, за что премного благодарен. Приятно иметь дело со знающим человеком.       — Вот как? По твоему обеду и не скажешь, что прошло хорошо. С таким скрягой, боюсь, у крепости Меропид закончатся купоны, — стоит только короткому обмену приветствиями закончиться, и оба, как по команде, возвращаются к еде. В ежедневной лотерее герцогу свезло больше — по крайней мере, тарелка с рыбой и картофелем во фритюре не выглядит как непонятная кофейная масса. И по вкусу определенно лучше. Билет с предсказанием, ровно как и в первую их встречу, остаётся лежать нераспакованным.       — Если эти самые купоны помогут найти всю необходимую информацию, придётся мне оставить Меропид без валюты, — едва заметно усмехается Дайнслейф, ненадолго отрываясь от того, что должно быть обедом. Ну, по крайней мере, заряд бодрости уж точно гарантирован. Но что-то заставляет безмятежность Хранителя Ветви рассеяться, раствориться не хуже сахара в чае, и это что-то — отложенный билет с гаданием Энᴄиᴏдᴀᴄᴀ. Даже не развёрнут, не то, чтобы не прочитан, будто вовсе не интересовал собеседника. На памяти самого Сумеречного Меча большинство заключённых и сотрудников изучали листок с предсказанием хотя бы любопытства ради. Но, кажется, его знакомый даже не пытается притворяться, что верит в судьбу. Как и он сам.             — О, должен ли я, как обитатель крепости переживать? Оставь пару купонов на чай, будь добр, — зеркалит усмешку, отчасти вызванную муками рыцаря над обедом. Зрелище напоминает дела давно минувших дней. Разве что, тогда еда бесплатной не была, а качество порций вполне могло отправить на тот свет какого-нибудь привередливого жителя поверхности. Иногда буквально. А горечь во рту, должно быть, от плохой заварки, не от воспоминаний. Их трапеза могла бы и дальше неспешно проходить в тишине, будь это два рядовых обитателя крепости. Не погоду же обсуждать. А о упомянутой встрече мечника с информатором во всех подробностях Ризли прочитал этим утром. Ведь, помимо этого небольшого спектакля на одного зрителя, о подозрительном вторженце продолжали поступать отчёты, иногда даже более подробные, чем того требовало дело. Низводя до краткой выжимки: советом воспользовался, сэкономив где-то 5% от изначальной суммы. Обе стороны в итоге остались довольны встречей. К такому же исходу планировалось прийти и сейчас. Хотя от актёрского мастерства Ризли всё ещё далек также, как подземные этажи в Меропид далеки от солнечного света.       — Так, — начинает издалека, — если тебе ещё нужна моя помощь с доступом в архив крепости, сейчас самое время для сделки. Время — деньги, сам знаешь. Оставив Дайнслейфа в тишине обдумывать предложение, герцог с напускным спокойствием медленно продолжил есть. Что такого может предложить мечник? Или, правильнее сказать, собирается предложить?       — Помощь нужна, я никогда не откажусь от доброго совета снова, — кивает Дайнслейф после небольшой паузы. — Я не знаю, что могу предложить: мора, насколько мне известно, не в ходу здесь, и её не столь много у меня, купоны, кажется, не интересуют, но, возможно, Вас устроит услуга за услугу? Разве что… я примусь не за любое поручение, буду откровенен. Мои принципы близки к рыцарским, так что хотелось бы обойтись без лишних смертей. В ожидании ответа он слегка склоняет голову вбок, внимательно посмотрев на собеседника, а затем возвращается к обеду. Ему не привыкать к различным поручениям, какими бы сумбурными они ни были, наверняка его собеседник не сможет удивить его достаточно.       — Я понимаю, что мы встретились не в самом светлом месте, — голос словно наливается сталью, которой в любой другой ситуации нашлось бы место на руках, как составляющей перчаток. — Но ты действительно мог подумать о такой просьбе? — угрожающая аура сейчас исходила отнюдь не от мечника, рассеявшись также быстро, как появилась. — Воу, ладно, мсье рыцарь, не думал, что произведу на тебя такое впечатление, — шутливый тон призван окончательно скрыть всякие угрозы. И всё-таки, разве управляющий так уж похож на злодея? Обед между тем близился к завершению, а отсутствие внятного ответа на предложенную плату всё чаще приковывало к “Энсиодасу” взволнованный взгляд собеседника. Но “работник архива” не торопится, невозмутимо заканчивая обед. И к удивлению, тянется к билетику с предсказанием. Само предсказание “Верьте в силу сомнения.” не интересовало, хоть и было несколько ироничным. На пустой части бумаги карандашом (так удобно взятым с собой сегодня) выводят короткое послание. Время и место. Снова сложенный билетик перебрасывается на другой конец стола.       — Не опаздывай, договорились? ••• Темнота. Абсолютная темнота и... боль. Лёгкая головная боль, которая не проходит ни через минуту, ни через ещё несколько. Кажется, болит ещё что-то — может, старые шрамы, может, проклятье жжёт руку, или, быть может, новые раны, но сознание Хранителя Ветви пробуждается слишком медленно для осознания, заводится подобно старому механизму, и, казалось, он буквально ощущает тихое шуршание шестерёнок. Или же он слишком долго пробыл тет-а-тет на работе в крепости Меропид. Глаза поддаются воле ещё хуже, чем сознание, но всё же открываются медленно... и Дайнслейф хмурится. К полутьме взгляд привыкает не сразу, отражаясь лазурью по помещению незнакомому. Высокие потолки, длинный стол, за которым бывший рыцарь и находился, граммофон в стороне, а напротив за красным креслом сидит, внимательно наблюдая за каждым движением Сумеречного Меча и не сводя ледяных глаз... "Энсиодиас". Сознание Дайнслейфа всё ещё пробуждается медленно, и впрямь подобно застарелому механизму — оценивает ситуацию, окружение вновь и фигуру человека перед ним, и лишь затем заводит поток мыслей, думает, размышляет, насупившись. А "Энсиодиас" всё ждёт действий, улыбаясь тонко, будто издевательски, да голову склонив слегка. Но на этот раз всё чутьё осколка проклятой нации обострено, пульсирует в паре с недоверием, и на показную маску добродушия он не ведётся более.       — Вот мы и познакомились снова, Ваша Светлость, герцог крепости Меропид Ризли, — наконец произносит хрипло, ощущая теперь источник боли кроме головы. Разбитая губа начинает кровоточить вновь, но Хранитель Ветви не обращает внимания — нет времени на такие слабости. Предположение было высказано почти наугад, но, тем не менее, взвешено тщательно. Не сходилось слишком многое для "простого работника архива", начиная с кабинета и заканчивая ударом со спины, после которого Дайнслейф и потерял сознание. И, кажется, предположение оказалось достоверным — тонкая улыбка становится на миг шире и почти добродушной.       — Будем знакомы снова, Дайнслейф. И ладонь, перемотанная чёрной лентой, тянется через стол для рукопожатия дружеского. Но Сумеречный Меч не спешит поднимать свои ладони, на которых только сейчас ощущает холод непривычный. Лазурные глаза опускаются вниз и замечают на запястьях два металлических браслета, скованных цепью. Что ж, это было вполне ожидаемо. И оттого новое знакомство нравилось Дайнслейфу всё меньше и меньше.       — И куда же подевалось прежнее дружелюбие, мсье рыцарь? — о, как же Ризли упивается ситуацией. По глазам читается довольство от контроля, от того, что он теперь ведёт игру, пусть больше ничем и не выкажет своего удовольствия. А Дайнслейф молчит, лишь смотрит хмуро. Ладонь герцога обратно отводится. — Да ладно, не смотри так, будто я тебе враг. Можем поболтать по-дружески, начистоту, и, считай, что ничего не было. Хрупкая корочка доверия, выстроенная вокруг личности "Энсиодиаса", с оглушительным треском разбивается, как ломается весенний лёд у берегов, и Дайнслейф погружается в ледяную пучину настороженности, тонет в ней, изредка улавливая пузырьки воздуха — укора самого себя за излишнее легкомыслие. Что ж, случались вещи и куда неприятнее. Да и доверие ломалось куда сильнее. Хранитель Ветви молчит упрямо, лишь в глаза напротив смотрит, и взгляд Ризли становится менее довольным. Конечно, он не ожидал сговорчивости самого загадочного гостя крепости Меропид, но это его и не радовало.       — Что ж... Кажется, на дружескую беседу ты не настроен... — и в голосе добродушие растворяется медленно. — Тогда напомню тебе пару фактов, Дайнслейф. Ты незаконно проник на территорию Меропид и, мало того, что пытался попасть ещё и в архивы, закрытые для заключённых, так ещё и пытался солгать управляющему. Как думаешь, в каком ты положении? Очевидно, не самом лучшем. Сумеречный Меч ненадолго прикрывает глаза, всё ещё не до конца привыкшие к полутьме кабинета, и думает. Взвешиваются все "за" и "против", пока остатки чего-то человеческого, душевного тонут всё глубже в ледяной воде недоверия... И, наконец, бывший рыцарь поднимает голову.       — Проще говоря, Вам нужны ответы, Ваша Светлость? — спрашивает прямо под удовлетворительный взгляд. О, надежда зарождается в светлых глазах, что неожиданный гость всё-таки не будет затягивать, но оправданная ли? — А кто сказал, что они будут? Ризли хмурится, пока Дайнслейф садится в своём кресле удобнее — насколько позволяет положение.       — Я пережил более пятисот лет проклятья. На протяжении всего этого времени я постоянно находился в сражениях, поэтому угрозы на меня не подействуют. Как думаете, в каком Вы положении? Колкость на колкость Ризли оценил бы в любой другой момент... но только не сейчас. Подавляется раздражённый вздох, а на губах снова тончайшая улыбка, будто герцог сам себя успокаивает, возвращает снова на место. Он ставит локти на стол, подпирая собственное лицо, и смотрит на Дайнслейфа с неким... любопытством.       — Так или иначе, а часть ответов только что ты выдал сам, — хмыкает Ризли. — Но неужели ты считаешь, что всё будет так просто? Я почти оскорблён, — ведёт речь гладко, будто прописано заранее вплоть до каждого слова. Недаром управляющий крепостью. — Никаких угроз. Но у меня достаточно времени и терпения, мсье рыцарь. Или ты хочешь заключить пари, на то, кто из нас продержится дольше?       — Почему я должен Вам доверять? Вопрос, заданный в лоб, несколько охлаждает маску добродушия герцога. Кажется, его советы по торгам пошли Дайнслейфу на пользу. Улыбка медленно сползает с тонких губ, застывая на уголках. Что ж, разговор сегодня предстоит долгим.       — Тебе так нравится сидеть в моём кабинете со скованными руками? Специфичные у тебя вкусы, — усмехается Ризли.       — Верховный судья Фонтейна тоже весьма специфичный вкус, но я ведь ничего не говорю. И не спрашиваю, каково быть собакой на цепи. Дайнслейф был не из тех, кто привык доверять слухам. Но и дать почувствовать контроль над ситуацией герцогу он не собирался. Видеть, как его собственная маска довольства рассыпается, уступая гневу, сокрытому на дне ледяных глаз, для Хранителя Ветви приятно. Но он ничем не выражает эмоций, лишь слегка приподнимает брови, и Ризли берёт себя в руки. Он встаёт из кресла и приближается к своему "гостю", пока тот сидит непоколебимо, смотрит в глаза лазурные, не скрывая раздражения со смесью недовольства, и произносит отчётливо:       — Тебе стоило быть благодарным, что я не выдал тебя этому самому судье за такие слова и за проникновение на территорию крепости, рыцарь. Не думаю, что тебя прельщает настоящее тюремное заключение вместе с судом на глазах архонта. А вот информация, которую ты искал, находится у меня, — цедит, подчёркивая нарочито последнее слово. — Честные ответы на вопросы могли бы убедить меня пойти навстречу, но... — и крепкая ладонь грубо зарывается в светлые пряди, заставляя Сумеречного Меча смотреть прямо в глаза, не отводя взгляда, — ...кажется, ты не заинтересован.       — А я слышал, что Вы не сторонник угроз, — хмыкает Дайнслейф. Провокация удалась вполне недурно.       — Угрозам я предпочитаю действия. Пощёчина звенит оглушающе, но бывший рыцарь и не думает уклониться или отвести взгляд, лишь смотрит по-прежнему хмуро, пока на щеке цветёт алый след. Разбитая губа кровоточит вновь, кровь стекает тонкой струйкой вниз. Кажется, Сумеречному Мечу всё-таки удалось выкрасть в свой счёт одну непровозглашённую победу.       — Мне всё ещё нужна информация, Ваша Светлость. Вопрос лишь в том, смогу ли я доверять Вам.       — Неужели твои ответы настолько незаконны? — и Ризли отпускает светлые пряди столь же резко, как и схватил до того. — Что ж, ты уже в тюрьме. Не думаю, что что-то может ухудшить твоё положение сейчас. Кроме упрямства. Дайнслейф задумывается. В самом деле... что может произойти, доверься он герцогу? Тюремный срок? Не самое плохое место, стоило сказать откровенно. Суд? Отказ помогать? Всё это не было такими уж серьёзными проблемами и было вполне решаемо. Всё равно ничего хуже, чем Небесный Порядок, случиться уже не могло. И Хранитель Ветви решается. Говорит он кратко, опуская некоторые детали — вроде личной неприязни к Ордену Бездны. Ризли слушает скептично, на имени Катерпиллера хмурясь. Звучало знакомым, но вот откуда... В конце-концов Дайнслейф умолкает, сцепив руки в замок, и выжидает ответа. Герцог задумчиво стучит по столу, обдумывая каждое слово. Маленький ребёнок, что не первое столетие был закрыт в Меропид, так ещё и хиличурл? Исцелённый? Верилось, конечно, с трудом, но Дайнслейф был предельно серьёзен, и, как Ризли уже выяснил, совершенно не умел лгать. Пауза затягивается, пока Дайнслейф сидит, прикрыв глаза. Губа наконец прекращает кровоточить, но от удара боль не проходит до конца.       — Что ж... — наконец произносит Ризли, прерывая тишину. — Не припомню такого дела, но, так и быть, проверю архив и сделаю запрос во дворец Мермония. А вот попадёт ли информация тебе в руки... Герцог вновь старается оставить последнее слово за собой, снова улыбается снисходительно. Но такую же усмешку в ответ на разбитых губах он не ожидает. А вот Дайнслейф чувствует, читает по глазам управляющего крепостью Меропид, что тот давно был согласен, а сейчас лишь пытается набить цену. Но Сумеречный Меч был хорошим учеником, и торги не были исключением.