Часть 1

Анубис не помнит, как он здесь очутился. Последняя картинка, которую выдает мозг — собственные черные, когтистые руки, тянущиеся к Сету. Этот полубог, кстати, сидел напротив него на низкой табуретке, ожидая, по-видимому, его пробуждения. Шакал зашевелился, тяжелые кандалы, увенчанные изнутри шипами, порезали бледную кожу на запястьях, щиколотках и шее. Проводник обратил на себя внимание отца, который встал с сидения сразу после звука скрежета цепей. - Сын? Как ты? Мы скоро отпустим тебя. Когда семечко будет извлечено, тебе станет легче и разум прояснится. - полубог войны приблизился и начал нежно гладить шакала по голове, переходя на щеки и на подбородок. Хотелось поцеловать его в губы, но отец, в силу своего статуса в его жизни, ограничился поцелуем в лоб. Все таки, негоже было так нагло забирать первый осознанный поцелуй этого отпрыска. Анубис тихо заскулил, начал дергаться интенсивнее и ранить себя еще больше. Он был распят, подобно звёзде, висел буквально за счет рук и шеи. Сет не знал, как помочь сыну. Он видел, насколько ему сейчас больно, слышал слабые стоны после каждого скрежета цепей. Хотелось сорвать их с шакала, уложить на кровать, и снова, как когда-то давно, лежать, убаюкивая. Эта бедная душа не заслужила больше насилия. Анубис, будто не понимая, двигался все резче и резче, буквально вырывая цепи из камня. Ему нужно идти. Здесь, в храме, все настолько светлое и чистое, не подходящее для шакала. Здесь ему плохо, даже если Сет рядом, лучше не становится. Злость играла в полудохлом от проклятия мозгу, пока бессознательные телодвижения превращались в сильные рывки. Полубог не отошёл ни на шаг, так и продолжая стоять напротив сына. Длины цепей не хватит на то, чтобы достать до него. Вот только бывший фараон не учёл одного: закаленный Дуатом Анубис гораздо сильнее каких-то там цепочек. Юноша сорвался с места, собираясь выломать дверь, но Сет схватил его за левую руку, со всей силы сжимая ее. Они смотрели друг на друга до тех пор, пока браслет полубога не зашипел. Нет. Не сейчас. Пожалуйста! Но и шакал не остался в стороне, его собственная левая рука почернела ниже локтя, от зараженного проклятием участка змеями стали расходиться угловатые темные линии. Проводник громко завопил от дикой боли, рухнул на колени, хватая себя зубами за запястье. Сет обомлел: эту самую руку он отрубил Анубису, из-за чего вскоре его сын и погиб. Неужели все настолько плохо, раз даже бог сейчас вопит от боли? Возможно это произошло по вине Осириса, обратившего шакала в бога с двумя проклятиями сразу. Но почему реакция браслета не продолжается? Он просто шипит, но чёрная дымка не спешит обволакивать грешника. Браслет, сделанный из руки умершего Анубиса... мучает живого. Понятно это стало, когда шипение пропало. В эту же секунду проводник подскочил, выпуская из захвата все ещё чёрное запястье, повернулся к двери и протаранил и ее, и стену напротив. Со второго этажа падать было больно, особенно, если учитывать, что кандалы, каждый по центнеру, утяжелили падение. Гор успел заметить беглеца, следом за которым выскочил и его драгоценный дядя. Весь на нервах, тот скинул с себя помеху в виде накидки и побежал было за сыном, если бы его не оставил любовник. - Дядя? Что произошло? Это Анубис? - взволнованно спросил парень, нежно притрагиваюсь к смыслу жизни за плечи. - Ну не Хатхор же, дубина! Срочно, мы должны догнать его, иначе опять в своем этом Дуате пропадёт, и плакал наш ритуал! - мужчина буквально орал, приблизившись к соколу лицом к лицу. Он заставил его успокоиться горячим поцелуем в губы и тихо произнёс: - Давайте поступим так: я подхвачу вас под руки и взлечу, чтобы видеть Анубиса сверху. Мы умотаем его и он сам упадет от бессилия. - идея показалась хорошей, поэтому долго не раздумывая, оба принялись действовать. Ну кто же знал, что этот шакал настолько быстр? Даже с тяжеленными оковами, усеянными изнутри шипами, он умудрился бежать быстрее летящего в небе Гора. Да, они направляются в Кинополь — город, где много тенистых площадей и храм во имя Анубиса. Там-то он и скроется с глаз налетчиков, а потом спокойно уйдет в Дуат. Правда, с кандалами придется повозиться, он это уже будущие проблемы, в сейчас нужно думать о настоящих. Допустим, о Горе, перья которого впились прямо в спину бегущего проводника. Судя по всему, его собирались сбить раньше, чем он успеет выдохнуться. Глупые полубоги. Анубис ускорился, за ним оставались клубы песчаной пыли, что взлетали в воздух и попадали соколу в глаза. - Слушай сюда! Остановить сейчас его не выйдет! Как только мы прибудем в Кинополь, немедленно сбрось меня там, где Анубис войдет в тень! Если я смогу перехватить его и отбежать на свет, ему придется вылезти на землю, тут-то он и попался! - на ветру слышимость плохая, поэтому красному пришлось вопить, чтобы любовник услышал его. Тот кивнул и продолжил преследовать брата, но уже без стрельбы. Шакал чувствует, что ему становится хуже. Скорость почти предельная, так еще и эта рука!... Сраное проклятие, сраный Осирис, сраный Сет! Обязательно было так много проклинать?! За барханом показались крыши домов. Вот оно, его единственное спасение — Кинополь. Там он спрячется и никто его больше не найдёт. Все будет как раньше, он заставит их забыть о себе. До этого же никого не волновало это семечко, да и сам Анубис в принципе. Жил себе спокойненько в Дуате, строил там хороший мир для праведных умерших, но нет же, надо было вылезти! Вон, храм даже возвели. Или просто переименовали, не важно. Поскорее скрыться, поскорее в тень. Сет скомандовал Гору отпустить его, как только его сын вошел в тень. Мужчина приземлился и сразу побежал, ориентируясь на звук гремения цепей из-под земли. Кандалы выдавали бога смерти, как бы он не старался унять их звон. Впереди солнечная "пропасть" меж шатрами. Вот она, единственная возможность! Сет выжал из себя все силы, обогнал Анубиса и позволил ему войти в свою тень. Все. Ловушка захлопнулась. Деваться беглецу больше некуда, только если на поверхность. Шакал выскочил из тени, уработал батька лоб в лоб и скользнул в следующую тень. Только не это, ну нет! Но сдаваться все равно нельзя, поэтому Сет, получивший от сына нагоняй, продолжил преследование. Рынок рано или поздно закончится, а значит, и тень тоже, осталось всего ничего: загнать неугомонного отпрыска на свет. Анубис думал лишь о том, не оставляет ли он кровавых следов на земле. Кандалы до мяса разодрали кожу, на месте которой теперь красовалось кровавое месиво. С шеей же все было неоднозначно: еще чуть-чуть и под удар попадет сонная артерия. Но для бога это не страшно, так ведь? Не истечет же он кровью, как простой человек? Хотя в детстве, даже после незначительного удара от отца, во рту появлялся этот мерзкий железный привкус. Недавно Осирис вернул шакалу некоторые воспоминания о Сете, но все они были исключительно плохими. Побои, ругань, оскорбления и суицид в Ниле — все, на что сейчас ориентируется Анубис. Он ведь так сильно любил проводить с ним время раньше, охотиться, спарринговать на копьях. Но ничего из этого проводник не помнит. Обожествление забрало почти всю память. Красный так и бежал за лязгом цепей, предвкушая конец рынка и возвращение блудного сына к свободе от лап Осириса. Но подумать проще, чем сделать, поэтому мужчина старался не отставать. Спасительный свет, за которым уже не было тени, приближался и приближался, момент столкновения тоже кокетливо поглядывал на горе-папашу. Тень кончилась, лязг цепей снова переместился к Сету. Анубис выскочил не так резко, но задеть — задел. Опять по лицу. С неба спикировал Гор, мгновенно зажимая брата в тиски парализующей ловушки. Хотя, это было необязательно. Шакал сам, без сопротивления, обмяк в руках сокола, навалившись на него всем своим весом. Полубог неба не смог бы поднять обоих, поэтому Сет остался в Кинополе, дожидаться возвращения любовника. Храм, возведенный во имя его сына, поражал своей величиной. Там стояли люди, некоторые с подношениями, некоторые на коленях. Неужели они думают, что этот сопляк спасет их грешные душонки? Он за своей-то уследить не в силах, а тут еще и чужие! Но если так подумать... Он ведь поднял Дуат с колен. Вместо котла для всех, там существуют два этажа: рай и преисподняя. Наверх не могут пройти неправедные грешники — врата сами закрываются пред ними. И ведь никто не знает, как шакалу удалось это сделать, даже сам Осирис. А Сет что? Превратил Египет в рабскую, насильственную казарму, параллельно унижая сына и жену. Зарезал своего брата, переспал с ним. Даже своих собственных детей не завел. И это он сейчас смеет насмехаться над творцом? Стыдно. К вечеру ритуал был готов. Гор что-то покрутил на обелиске и запустил пентаграмму, что должна была извлечь семечко. Как только процесс начался, Анубис, прикованный к полу теми же кандалами, в порыве ломки призвал стаю шакалов, облепивших его со всех сторон. Они не нападали на Гора или на Сета, просто сидели рядышком с хозяином и тихо поскуливали, прижав уши. Они ему сочувствовали? Возможно, но по окончании ритуала, когда семечко оказалось сожжено в священном огне, стая испарилась. И сейчас, полубог войны, снова сидящий на табуретке перед уже лежащим на кровати проводником, задавался вопросом: а не шакалы ли вырастили его сына?