Буря

Я закрываю глаза в попытке отвлечься от настойчивых, распаляющих прикосновений, и перед ними снова появляется образ Дмитрия. — Лэйн, ты здесь?.. — его грубый шёпот обжигает шею, отдаваясь лёгкими покалываниями внизу живота. Несмело приоткрываю глаза, и мой взгляд сразу устремляется в глубину его льдистых глаз. Даже, если захотела бы, отвлечься бы не вышло. — Да. Его касания, наполненные каким-то благоговейным трепетом, который мне не удаётся понять, вызывают слишком много непонятных эмоций, от которых невозможно сбежать. Мои пальцы чуть плотнее сжимаются на его бицепсах, сквозь рубашку царапая и без того покрытую шрамами кожу. Дмитрий опьяняет. В нём хочется раствориться без остатка, забыть о всех невзгодах, о ротковской вьюге, бьющей в окна моей комнаты. И лишь позволять ему держать меня, знать, что если в этом извращённом мире и остался островок безопасности, то он здесь, в его объятьях. Горячие губы опаляют мою шею, загрубевшие пальцы осторожно поддевают края топа. — Позволишь? Киваю, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Я бы позволила ему что угодно: если он прикажет мне прыгнуть в пропасть, одного взгляда льдисто-серых глаз мне хватит, чтобы упасть. Послушно поднимаю руки, и топ беспрепятственно соскальзывает с гладкой кожи. Дмитрий шумно выдыхает при виде моего полуобнажённого тела, и этого звука достаточно, чтобы распалить во мне жгучее желание. Нетерпеливо подаюсь бёдрами ближе к нему. Я хочу его почувствовать. Его пальцы нежно оглаживают небольшую грудь, не спеша переходить к чему-то большему, но и эта медлительная пытка мучительна для меня. Я смотрю на него с немой мольбой, но его взгляд неизменно обращён в мои глаза, и почему-то это возбуждает лишь ещё сильнее. Я привыкла замечать на себе сальные, полные похоти взгляды, но с такой нежностью мужчина смотрит на меня впервые. Словно ему не всё равно. Словно я что-то для него значу. Я несмело вытягиваю руки и обнимаю генерала, стремясь оказаться как можно ближе к нему, почувствовать тепло и уют, которые я могу ощутить лишь в его близости. Над моим ухом раздаётся смешок. — Ты забавная, Лэйн. Хмурюсь. Забавной меня ещё никто не называл. Мои ногти впиваются в его шею, давая мужчине прочувствовать моё недовольство в полной мере. Выдыхаю: — А ты, генерал, ко всем подчинённым так относишься? Его руки невольно обхватывают меня чуть плотнее, и я слышу привычную, почти родную усмешку в его голосе. — А как я к тебе отношусь? На этот вопрос у меня не находится язвительного ответа. — Как… больше, чем просто подчинённой. Проходят долгие, молчаливые мгновения, прежде чем Дмитрий наконец отвечает: — Иногда я думаю: что, если бы апокалипсис не случился? Встретился бы я с тобой? И понимаю, что прошёл бы через этот ад ещё раз, лишь чтобы встретить тебя. Ты… не выходишь из моей головы. Моё эго готово вскричать от счастья. Я быстро прижимаюсь своими губами к его, чувствуя вспышки новых, странных эмоций внутри. Неуверенно поднимаю взгляд, снова смотря в прозрачные льдинки в его тёплых глазах. Выдыхаю, оглаживаю воротник его привычной чёрной рубашки, мои пальцы несмело устремляются к пуговицам. Впервые за долгое время при взгляде на мужчину я ощущаю нечто большее, чем пылкое желание. Как будто с Дмитрием так и нельзя. Как будто он выше бессмысленной похоти. Очерчиваю напряжённые мышцы и невольно выдыхаю: — Ты в хорошей форме. Ещё один смешок, от которого хочется провалиться под землю. Боги, я хочу его. Его всего. Генерал скидывает рубашку, давая мне вдоволь налюбоваться его накачанным, испещрённым шрамами телом, и на его лице красуется искренняя улыбка, причиной которой послужила я. Я заставила Дмитрия улыбаться. Наши взгляды встречаются, и я чуть не вздрагиваю от шторма в его глазах. Его губы вновь находят мои; послушно отвечаю на поцелуй, притягивая его ещё ближе, обвивая ноги вокруг его талии. Грубоватые ладони вновь накрывают мою грудь, лаская затвердевшие соски, и я тихо стону в его губы, чувствуя, как на них вновь появляется улыбка. И разгорячённые прикосновения мужчины опускаются всё ниже, поддевая резинку моих штанов. — Приподними бёдра. Он слегка отстраняется, стягивая с меня штаны вместе с бельём, и снова нетерпеливо припадает к моим губам. Словно я его кислород, который вот-вот иссякнет, словно он ждал этого момента целую вечность. Жадно прикусываю его губы, царапаю его твёрдые плечи, желая оставить там свои отметины, кричащие о том, что Дмитрий мой. «Мой». Слово оставляет на языке жгучее послевкусие, которым хочется упиваться снова и снова. Я слегка отстраняюсь, ловя озадаченный взгляд, и шепчу: — Мой. Большие ладони обхватывают моё лицо, и он вновь, до изнеможения сладко и горячо, целует меня, нежно касается волос, вдыхает аромат моего шампуня. — Только твой, Лэйн. Его слова обжигают, пробуждая нечто давно забытое в моём сердце, и я чуть слышно выдыхаю, смотря на него большими глазами. — Генерал… останешься на ночь? Вопрос повисает в воздухе. Мы оба прекрасно понимаем, что он значит. И я уверена, что долгими бессонными ночами генерал и сам думал, представлял, как это будет, пытался погасить пожар внутри мыслями обо мне, удовлетворяя себя. Что, впрочем, делала и я, когда Анна исчезала из комнаты. — Хочешь, чтобы я остался? Киваю. Моя рука невольно тянется к пряжке ремня, расстёгивает и нетерпеливо тянет вниз, обнажая призрачную дорожку коротких волосков, маняще ведущую к паху, но Дмитрий останавливает меня. — Лэйн. Поднимаю глаза. — Да? — Я же приказывал тебе меньше нагружать себя. На его обычно хмуром лице мелькает тень улыбки, и он сам избавляется от последних предметов одежды, разделяющих нас. Его ладони обхватывают мои бёдра, слегка сжимая их, оставляя розоватые отметины, и разводят в стороны. Строгий, жёсткий генерал… Такие мягкие, трепетные прикосновения. Снова толкаюсь бёдрами навстречу его рукам, изнемогая от жгучего, влажного желания. Пальцы Дмитрия плавно, неспешно скользят по внутренней стороне бедра, опаляя нежную кожу, отвыкшую от таких касаний, так и не притрагиваясь к главному, горячие губы касаются моего живота, прокладывая влажную, полную желания дорожку вниз, и я невольно прогибаюсь в спине, охотно подставляясь под его ласку, чувствуя, как нарастает напряжение между ног. И, когда, наконец, язык Дмитрия оказывается там, где я так жаждала его ощутить, я вздрагиваю от удовольствия. Мои пальцы зарываются в его влажные от снега волосы, слегка оттягивая их, заставляя его пробурчать что-то недовольное. Настойчивая ласка заставляет сжиматься, ёрзать, приглушённо стонать. Генерал усмехается, на секунду остановившись: — Не сдерживайся. В соседней комнате Каин… Ему понравится. Жар внизу живота лишь усиливается, а генерал закидывает мои ноги себе на плечи, придерживая бёдра, и продолжает эту сладостную пытку. Моё тело превращается в клубок оголённых нервов, каждое жадное прикосновение его губ и языка заставляет меня вздрагивать и желать всё большего. Я хочу принадлежать ему полностью и безраздельно, раствориться в нём без остатка, заменить ему весь мир, лишь бы не выпускать его из своей постели. Моё тело сотрясается с каждым прикосновением, а вместо стонов вырываются жалкие всхлипы: Дмитрий уверенно подводит меня к пику. Его губы продолжают неумолимые ласки, меня захлёстывает жгучая волна удовольствия, и я отворачиваюсь и несдержанно стону в подушку. Он поднимается, разводит мои подрагивающие ноги ещё шире и нависает надо мной, легко оглаживая моё лицо, проводит большим пальцем по моей нижней губе, и я невольно приоткрываю рот, завороженно на него глядя, пытаясь остановить кружащийся вокруг мир и не потеряться в Антарктике глаз генерала. Слабо улыбаюсь, притягиваю его ещё ближе: — А ты знал, что в книге Апокалипсиса… Дмитрий закатывает глаза, умело изображая раздражение, которое так часто видит отряд: — И сейчас поработать хочется? Я хихикаю, проводя пальцами по его небритой щеке. — Колючая. И шрам здесь смешной. Слегка толкаю его, оказываюсь сверху. Горячие ладони моментально обхватывают мои бёдра, подталкивая ближе, позволяя прочувствовать, насколько генерал возбуждён. Где-то внутри снова начинает накатывать жар, окутывая всё тело, заставляя прижиматься к Дмитрию, касаться твёрдых плечей и целовать его так, словно завтра никогда не настанет, словно воздух снова для меня закончился. Его губы находят мою шею, жадно прикусывая, оставляя яркие, собственнические пятна. Вид Дмитрия подо мной, такого чувственного — только со мной, горячего — только для меня, распаляет. Шепчу: — Ты мне снился. — Надеюсь, сон был хорошим? Я киваю и обхватываю пальцами его твёрдый член, заставляя мужчину вздрогнуть и еле слышно застонать. С трудом сдерживаю довольную ухмылку, направляю его внутрь, но Дмитрий мягко отстраняется. — Подожди. Вскидываю брови: неужели я снова не так поняла ситуацию? Я снова всё испортила? Но выражение лица генерала кажется слишком мягким, чтобы быть разочарованным. Он тянется к небрежно сброшенным брюкам, достаёт из кармана маленькую упаковку из фольги. Из меня непроизвольно вырывается смешок. Надо же… и об этом подумал. — Не знала, что у генерала есть доступ к медицинским средствам. — У меня свои каналы связи, — Дмитрий ухмыляется, и по моему лицу расползается непривычный румянец, когда я представляю его, договаривающегося с Донован. Быстрый шорох упаковки, и он снова притягивает меня ближе, нетерпеливо проводя головкой по влажным складкам. Слегка влажные от пота волосы небрежно спадают по бокам его лица, мускулистая грудь часто вздымается, горячие, огрубевшие от морозов пальцы сжимают мои бёдра, и он смотрит на меня, как на восьмое чудо света, и весь этот мужчина сейчас полностью мой, в моей абсолютной власти, и эта мысль заводит меня всё больше. Я начинаю медленно опускаться, позволяя давно забытым ощущениям вновь распалять огонь внутри. Дмитрий глухо стонет, не отводя от меня восхищённый взгляд, хватка на моих бёдрах усиливается. — Чёрт, Лэйн… Я готов уверовать в божество передо мной. Его слова заставляют что-то глубоко внутри вспыхивать и содрогаться, заставляют меня опускаться всё глубже, доказывать ему, что я достойна этих слов, достойна быть с ним. Дмитрий обхватывает мою талию, затягивая в глубокий, отчаянный поцелуй. На его губах ещё остался слабый вкус меня, но никого из нас это не волнует. Всё, о чём я способна думать — это пальцы, оглаживающие мои лопатки, мускулистое, исполосованное шрамами тело, лёгкая щетина, слабо царапающая мои губы, и крупный член внутри, задевающий все нужные точки, заставляя меня выгибать спину и стонать прямо в поцелуй. Ноги начинают уставать, я приближаюсь к очередному пику, сбиваясь в темпе, позволяя жгучему желанию брать надо мной контроль и уже даже не пытаясь сдерживать свои вздохи. Отчаянно цепляюсь за плечи Дмитрия, и вдруг сильные руки опускают меня, заставляя лечь на его грудь. — Не напрягайся. Чёткими, отточенными толчками генерал входит в меня ровно так, как я этого хочу, выбивая из моих губ приглушённые стоны, заставляя пошлые шлепки плоти звучать на всю комнату. — Дмитрий, я… Слышу довольное, хрипловатое «хм», и со следующим уверенным движением внутри меня всё словно взрывается, заставляя стонать громко и несдержанно, прижиматься ещё ближе к мужчине, который кончает следом за мной. Подрагивающими ногами обхватываю его пояс, всё равно не желая отдаляться. Дмитрий поворачивает голову ко мне со слабой усмешкой: — Волшебная, милая, умная, любимая, красивая… Сокровище, а не лаборант. Всё внутри счастливо трепещет от его похвалы, пока смысл слов вдруг не усваивается. «Любимая?» Мой взгляд лихорадочно мечется по его лицу, пытаясь прочесть в его серых тёплых глазах, что это какая-то шутка. Но на его губах играет спокойная, уютная улыбка, и я набираю побольше воздуха: — Любимая?.. Кивок. В голове начинает складываться пазл: действительно, с чего бы ему помогать мне с книгами, спать, обнимая меня так крепко, что ни один плохой сон не посмеет потревожить? Мои пальцы начинают вырисовывать абстрактные узоры на груди генерала, и я слабо улыбаюсь, чувствуя, как буря тёплых и давно забытых чувств поднимается в груди. — Любимый.