Часть 1

      ...Дождавшись момента, когда владелец сумки отправится на охоту (вроде в этот раз за ингредиентами для зелий и пайка - значит, он точно не вернётся в течение часа), эльфийка прокралась к самой сумке - и, откинув верх, стала торопливо искать наощупь нужный карман. На удивление, тот нашёлся моментально, к большой удаче искательницы: угол плотного свёртка, чем-то напоминающего не то кошель, не то футляр для бумаг, выглядывал прямо оттуда.       Юная фемина даже не предполагала, что влезь она глубже, то рука непременно бы наткнулась на те некоторые из различных предметов, от одного вида которых барышне стало бы дурно. Но судьба-хозяйка была на её стороне, и уберегла впечатлительную деву от жуткого открытия и непременно последовавшего бы за ним обморока (и, как следствие, от обнаружения её на месте преступления без чувств).       К слову, сама нарушительница свои действия преступными отнюдь не считала. Ну, может, и считала, но глушила панические крики совести главной мыслью - что она ничего такого не делает, она всё вернёт на место до возвращения хозяина сумки, и положит то, что она взяла, так, что ни тот, ни кто бы то ни было вовсе не заметит, что вещь покидала своё место. А вообще как ещё она узнает то, что ей необходимо узнать?..       Выудив сложенный в несколько раз лист пергамента, помеченный каким-то чернильным значком, кровавая эльфийка закрыла сумку - и, воровато оглядываясь по сторонам, аккуратно выбралась из этого места, как можно быстрее направившись к своей палатке. Девушка старалась не попадаться никому на глаза. Не пристало жрице Света вести себя как воровке, но сейчас иначе она не могла.       Сев на лежанку, фемина резкими движениями развернула письмо - и стала вглядываться в него, яростно бегая взглядом по строчкам. Что-то она начала понимать...       - Ну это ни в какие ворота!       Барышня ахнула от неожиданности - громкий голос телохранителя застал её врасплох.       Во входном проёме палатки стояла Джората, скрестив руки на груди, и с осуждением глядела на подопечную из-под насупленных бровей.       Юная эльфийка была уверена, что её никто не видел, но именно телохранитель, используя свои охотничьи навыки, отточенные годами опыта, смог застукать с поличным.       - Тебе родители не объясняли, что брать чужое без разрешения - нехорошо? - тут же сердито продолжила орчанка.       Жрица, мелко задрожав и застыв с письмом в руках, абсолютно не имела понятия, как будет объяснять содеянное. Ей не хотелось признавать себя воровкой.       Она могла в детстве взять без спросу мамины украшения, дабы поиграть в важную даму, но затем возвращала всё обратно. И самым ужасным и дерзким преступлением до сей поры было втихую взятое из вазы пирожное - когда уже не было сил терпеть прихода гостей.       Вот только мама с папой были в курсе - просто понимали, что можно на это закрыть глаза: ребёнок есть ребёнок.       Но то, что их чадо делало сейчас - уже не назвать невинной детской шалостью. Наверное, будь родители здесь, они бы ужаснулись поступку дочери (да и самой причине сего поступка - тоже: им бы точно стало нехорошо, и они бы допустили мысль, что их прелестная "волшебная" девочка сошла с ума, или её околдовали, и околдовала вполне конкретная личность) и попытались бы объяснить ей, что это уже перебор.       А так как родителей рядом не было, такую прописную истину девице предстояло объяснить старшей товарке.       Впрочем, сама виновница ещё до сего момента допускала мысль, что ни родители, ни Джората не одобрят её действий - иначе стала бы девушка стараться провернуть всё как можно незаметней.       Но в то же время она не желала признавать свою неправоту. Надо было объяснить, что причина весома, что это очень важно, и она имеет полное право так поступать!..       Вот только как?       Как это объяснишь кому-то - в то время как сам себе с трудом объясняешь: зачем и почему ты это делаешь?       Так, может быть, всё-таки не полное?..       Поэтому вместо внятного ответа орчанка услышала лепет, тихий писк, состоящий из отдельных слов и нечленораздельных звуков, среди которых отчётливо услышать было возможно лишь "я", "я не", "важно" и "должна была".       Поняв, что подопечная сама больше внятного ничего не скажет, телохранитель, вздохнув про себя, решил подтолкнуть к дальнейшему разговору - и более тихим голосом поинтересовался:       - Зачем ты это взяла?       В ответ - молчание. Но затем девушка подала голос:       - Мне это важно, - сама кровавая эльфийка не отрывала потупленного взора от текста.       Юную жрицу разбирала досада, но она даже не знала из-за чего конкретно: из-за того, что её застали за этим занятием, или всё-таки из-за того, что она не понимала, на каком языке был написан этот большой текст письма. Значки и каракули могли донести смысл написанного до того, кому это письмо было адресовано, но не для неё. И это её злило и расстраивало.       Тайна не поддалась открытию.       Единственное, в чём она была уверена немногим больше - летящий и местами казалось бы простоватый почерк навевал мысли о том, что автор письма скорее был женщиной, чем мужчиной. Но это была только догадка, ткнутая пальцем наугад. Эльфийке так хотелось думать. Она не знала, к какой расе принадлежал таинственный собеседник, какого пола он был, и тому подобное. Ей было трудно представить: кто бы мог писать хоть сколь немного приближенно к тому, как красиво выводят буквы эльфы (будь то кровавые с высшими, или даже ночные!), что в собеседниках у получателя письма мог ходить кто-то хоть близко подобный...       - Эта вещь принадлежит Хекиме, - резонно продолжила Джората, убрав из голоса всю сталь. - Если он посчитает нужным - то поделится с тобой или со мной тем, что там написано. Но это его дело, и нас оно не касается. И вообще не касается никого.       Младшая фемина это знала, но ей было трудно смириться с тем, что она считала не вполне справедливым. Например, то, что Хекима что-то рассказывает Джорате, - но не ей. Тролль не особо спешит делиться содержимым писем...       - Пойми, ни о каком доверии не может быть и речи, если тот, кому ты доверяешь, так поступает. Тебе же не понравилось бы, чтобы кто-то чужой рылся в твоим вещах и узнал твои секреты без твоего согласия?       Не понравилось бы. Ещё как.       Но она же для Хекимы не чужая?.. Или...       Видя то, что подопечная и сама не рада, охотница решила больше не затягивать этот разговор. Поменяв опорную ногу и сделав шаг в сторону, но не меняя позы вцелом, Джората перестала загораживать собой проём.       - Ладно, - выдохнула воительница, вынося своё решение. - Отнеси это туда, откуда взяла. Я не стану рассказывать Хекиме об этом, если ты дашь обещание, что больше не станешь рыться в его вещах. И вообще не будешь так ни с кем поступать.       "Это важно, поверь"       У эльфийки возникла безумная идея: раз уж всё равно возвращать всё на место, то почему бы не спросить у Джораты - сможет ли та прочесть это письмо?       Но при одном только взгляде на телохранителя, эту мысль пришлось тут же отбросить: весь вид воительницы и её уверенность говорили о том, что, даже если она и знает язык написанного, то всё равно не станет читать текст из принципа.       Обречённо вздохнув, длинноухая подопечная, с искренней печалью в золотых очах, встала и решила признаться (может, это уменьшит её вину в глазах товарки и по отношению к Хекиме?):       - Я всё равно не знаю, что тут написано, - сложив письмо, эльфийка вышла из палатки.       "Тем лучше", - Джората проводила девочку смягчившимся взором - и вышла следом.       Воительница не стала озвучивать эту фразу. Честно говоря, она ощутила большое облегчение - не надо будет объясняться с Хекимой по поводу того, что девица узнала что-то личное. Но предупредить товарища, чтобы тот был аккуратен в общении с эльфиечкой, явно стоило.       То, что этот нежный цветок растили в оранжерее, холили и лелеяли, оберегая от жизненных невзгод - конечно, являлось скорее минусом, однако именно благодаря этому было в малышке что-то своё. Как правильно говорили - "не от мира сего".       Улыбка едва тронула уголки губ орчанки.       Для девочки, явно ограниченной в общении, представился шанс понять, как следует общаться, и как научиться дружить. А то, что она смотрела Хекиме в рот - немного забавляло Джорату. Хотя в то же время охотница держала ухо востро: мало ли что ещё взбредёт в голову её подопечной. Уже сегодняшний поступок наводил на некоторые мысли. Орчанка надеялась, что причина отчасти кроется в переходном возрасте, и что ей удастся помочь этой юной жрице не наделать глупостей.       А по части "не наделать глупостей" со стороны Хекимы - вот он как раз-таки является единственным в этой двоякой ситуации, в ком сама охотница была железно уверена.       Что ж, а пока сам Хекима не вернулся, стоит проследить, чтобы письмо было возвращено к остальным письмам.       И заодно стоит напомнить девочке, что она явно хочет дать обещание не лазить по чужим вещам. Память-то девичья!       Сомневаться в том, что эльфиечка захочет дать обещание, не придётся - тем более, что таскать чужое у барышни получается из рук вон плохо, и последствия её явно не порадовали.       В этом плане судьба-хозяйка играючи преподнесла урок, который юная жрица запомнит надолго. И однажды девочка, став старше и оглянувшись назад, поблагодарит за то, что сложилось всё именно так, а не иначе.       Но это будет когда-нибудь потом...