Часть 1

Желто-зеленые круги, поднимавшиеся из темноты сознания, вдруг превратились в яркую ослепительную вспышку. Саша дернулся и проснулся. Даже скорее очнулся. По глазам больно резанул яркий свет. Видимо, сон все-таки свалил его, и лампа осталась невыключенной. Часы показывали половину третьего ночи. Он несколько минут лежал без движения, водил глазами по потолку, прислушивался к себе и своим внутренним ощущениям, к звукам вокруг; пошевелил одной рукой, затем второй, тело слушалось, поддавалось. Сглатывая тугой комок в горле, вместе с подымающейся где-то из глубин сознания паникой, Саша медленно сел на кровати, еще некоторое время осознавая себя в пространстве; затем, набросив на плечи халат, поднялся, вышел из комнаты, на мгновение замер, прислушиваясь к темноте , а после повернул в сторону гостиной: там, в бликах ночника на стене, очень отчетливо прорисовывались очертания предметов интерьера и силуэт, лежащего на диване, человека. Олег спал, подложив под голову плюшевую акулу: плед почти сполз на пол, и Саша на автомате его поправил, заботливо подоткнув край. Видимо шорохался где-то допоздна, вот он его и не дождался. Хотя он его и не ждал: «С чего бы вдруг?» – одернул себя Саша за такие мысли, также на автомате поднимая с пола небрежно упавшую олеговскую футболку и аккуратно складывая ее тут же рядом. Они уже давно не жили вместе, но в этой квартире Олега принимали в любое время дня и ночи в любом состоянии. Даже в таком, как сегодня... Ноздри уловили специфическое амбре, и Саша слегка поморщился. Нужно будет утром непременно проветрить. Не включая свет в коридоре, он медленно по стеночке побрел обратно, переступил порог кухни и снова замер. Хотелось чего-нибудь пожевать и выкурить сигарету. Вдруг поможет опять уснуть? Яркий свет пугал. Он включил подсветку над плитой и, пока чайник закипал, достал чашку для чая, с сожалением посмотрев на лежавшую на полке коробку конфет. Его любимые – шоколадные трюфели. С привкусом капучино. Но шоколад было нельзя. Может быть съесть бутерброд с ветчиной? Кухонный нож, поблескивая широким лезвием, легко отрезал ровные красноватые ломтики пряной ветчины, которые плавно ложились друг на друга, образуя лесенку. Эти, казалось бы, простые обычные действия успокаивали, даже завораживали. Затем медиум отложил нож, убрал остатки ветчины в холодильник, подошел к окну, по пути сгребая со стола оставленную там пачку сигарет, чиркнул зажигалкой и закурил. Дым от «легкой» сигареты пополз к потолку. Все-таки в «суперлайтс» слишком слабый табак. Слишком… На небе сквозь бледно-серые занавески облаков просвечивала яркая полная луна. Ведь с Земли никогда не видно ее обратной стороны. Стороны всегда темной и пугающей, как невидимая сторона человеческой души. И тоже никому не известная. Если вытащить на свет всё, что там спрятано, то можно сойти с ума. Такие вот философские мысли глубокой ночью уже становились обыденностью, как и его бессонница. Саша прищурился и сделал очередную затяжку. Закипевший чайник отвлек от созерцания луны, и он, затушив сигарету, вернулся к столу, положил в чашку пакетик чая и залил кипятком, наблюдая, как прозрачная вода превращается в зеленовато-коричневую. Эту чашку ему подарила мама. На ней кот и кошка, обнявшись хвостами, сидят на крыше и смотрят на звездное небо. «Смешно, а если это не кошка и кот, а два кота?» – улыбнулся тогда он. "Ну и пусть, лишь бы им было хорошо", – ответила мудрая матушка и потрепала его по голове, а он обнял ее крепко-крепко. Лишь бы было хорошо... все верно. Хлеб – хрустящий французский батон – мгновение спустя оказался рядом с ветчиной. В блестящем лезвии широкого ножа скользнула тень. – Почему ты не спишь? Тебе плохо? –Олег стоял в дверном проеме, ероша спутанные волосы. – А ты? – Саша даже не обернулся, а продолжил помешивать ложкой чай в чашке, образуя там водоворот – своего рода тоже медитация. – Полнолуние, хер тут выспишься. А ты что долго не спал, ждал меня? – С чего бы мне тебя ждать, ты что маленький что ли? – Я пришел, у тебя свет горел; не стал выключать и тебя тревожить, ты во сне стонал, – Олег прошлепал босыми ногами мимо к холодильнику, полоска света тут же легла на паркет. – Чай будешь? – Саша все также не оборачивался, медленно размешивал ложкой чай, не отрывая от него взгляда. – Нет, – дверца холодильника мягко хлопнула обратно, а потом наступила пауза длиною, кажется, в вечность – Саш, прости меня.. это из-за меня... – Бред не неси, – довольно резко прервал его Саша и, нахмурившись, обернулся, впиваясь взглядом в глаза напротив. – Ты ни в чем не виноват, это было ожидаемо, так что давай больше про это не будем, хотя бы сейчас. – Завидую твоему спокойствию, чай с валерьянкой пьешь или чего покрепче? – Олег подошел ближе, бесцеремонно взял чужую кружку и принюхался под наигранно-укоризненый взгляд старшего брата. – Когда у тебя самолет? – молниеносно перевел тему Олег, выхватывая с тарелки кусочек ветчины. – Завтра днем, а у тебя? – Тоже, – Олег пожал плечами. – Я у тебя и остался, потому что в пробке с утра стоять не улыбается. Миха с тобой летит? Саша кивнул и сделал глоток чая, вновь прислушиваясь к своему организму; где-то там из недр сознания неспешно, как грозовая туча, подступала мигрень: это было не очень хорошо, учитывая, что завтра ожидался долгий перелет и сьемки. – Голова, – Олег молниеносно считал его состояние. Саша неопределенно повел плечами и сунул в рот кусок хлеба с ветчиной; есть больше не хотелось, пить тоже, но засыпать с грозовой тучей в голове было опасно: кто знает, что она принесет с собой в новый день. Сашу это волновало и тревожило в последнее время, каждое его утро было похоже на квест, где медиум должен был сложить себя по кускам, по пути осознавая, где он, как он и что произошло, пока он спал. А произойти могло все, что угодно. – Иди спать, Саш, все будет хорошо, – прервал его мысли голос брата, и он поднял глаза от чашки с чаем – Что?! – Ты громко думаешь, – Олег постучал пальцем себе по лбу. – Виски ломит. – Спокойной ночи, – Саша нахмурился и рывком поднялся с места, сжимая в руке кружку с почти остывшим чаем. Дожил, в своей квартире даже думать громко не выходит. – Ты лекарство выпил? – Олег вновь прервал поток его гневных мыслей, и Саша вздохнул; эта, порой навязчивая, забота младшего временами подбешивала: в такие моменты ему казалось, что это он малой несмышленыш, а Олег – умудренный опытом – старец, который учит как правильно жить. Но почему-то именно сейчас ни спорить, а тем более язвить не хотелось, Саша просто кивнул и пошел на выход из кухни, но у самого порога замер, завис, словно решаясь на что-то важное. – Полежишь со мной? – такая простая, казалось бы, фраза, но как сложно она сейчас далась ему, словно признание в своей слабости и внутренних страхах. Помедлив, Саша обернулся, встречаясь взглядом с глазами напротив. – Иди ложись, – Олег кивнул, – Я сейчас. Спустя пару минут медиум появился в дверях спальни старшего брата с зеркалом и своей свечой, на ходу зажигая ее и переступая порог комнаты в пижамных штанах в полоску – это выглядело даже забавно. – Круг мелом чертить? – в голосе старшего брата скользнул сарказм, и Олег воздел глаза к потолку; все, что он хотел сказать, было понятно без слов. Саша стоял у окна, всматриваясь в непроглядную темень; ложиться не спешил, наблюдал. Горящая свеча заняла место на прикроватной тумбочке рядом с кружкой с двумя котами на крыше, подсвечивая их пляшущими огоньками и отбрасывая причудливые тени на стены и потолок. Красиво. Саша поднял голову, рассматривая их. В зеркало Олег долго смотрел, водя пальцем по отражению. – Ловец снов, – Саша хмыкнул, присел на кровать, затем лег, уставившись в потолок и дожидаясь, пока Олег оставит зеркало в покое, положив его на тумбочку возле себя. – Ага, он. Ты главное утром только зеркало не трогай, и его, и свечу я сам уберу, – Олег умостился рядом на соседней половине кровати плечом к плечу с братом, совсем как в детстве, когда страшно было засыпать тогда еще маленькому Олегу. – Я к твоему зеркалу вообще больше не притронусь, – Саша устало выдохнул. – К этому лучше не надо: вы с ним, как оказалось, на разных полюсах работаете, – Олег зевнул. – Я тебе, кстати, рассказывал про Венеру? Саша неопределенно мотнул головой и прикрыл глаза, состредотачиваясь на себе и своих внутренних ощущениях. Место темной грозовой тучи в голове занял голос младшего брата, спокойный, размеренный, он убаюкивал и без того измотанного бессонницей и переживаниями медиума. Завтра он проснется и подойдет к окну встречать солнце, будет пить чай из своей любимой чашки, на которой коты обнимаются на крыше, и все непременно будет хорошо, нет даже не так...все уже хорошо, давным-давно хорошо.....