последний шёпот.

      Храм тонул во мраке, лишь факелы у входа давали слабый свет. Каменные стены казались живыми — они дышали, шептали, наблюдали. Воздух пропах кровью, пряностями и чем-то ещё, чем-то чуждым, древним, необъяснимым.       В самом центре зала стояли двое.       Амала. И Рэйтан.       Он был её якорем, её опорой, её светом. И сейчас этот свет дрожал, готовый погаснуть.       Его чёрные глаза не отражали страха. Только тревогу. — Амала… — он осторожно сделал шаг вперёд, держа руку на рукояти кинжала. — Ты должна бороться.       Но внутри неё уже не было ни сил, ни выбора.       Её тело сковала сила, которая превосходила её. Она чувствовала её повсюду — в собственных жилах, в биении сердца, в воздухе, проникающем в лёгкие.       Кали.       «Ты уже моя», — раздался шелестящий голос в голове.       Тень богини скользила вокруг неё, обволакивая чёрным дымом. — Нет… — выдохнула она, отступая назад.       «Он слаб», — продолжал голос. «Он мешает тебе. Он мешает нам».       Рэйтан шагнул ближе, глаза пылали отчаянием. — Не слушай её, Амала. Я здесь. Я с тобой.       «Сделай это», — голос Кали больше не был шелестом. Теперь он звучал внутри её черепа, вибрируя, врезаясь в сознание, в самую душу.       Что-то холодное сжалось в её руках. Она опустила взгляд. Меч.       Она не помнила, как схватила его. Но он был в её руках. — Отбрось его, Амала! Это не ты!       Её руки дрожали. В ушах стучало.       «Это неизбежно».       Её дыхание сбилось. Она посмотрела в лицо человеку, которого любила, и вдруг её мир перевернулся.       Рэйтан не был врагом. Он не должен был умереть. Но… Но она уже сделала выбор.       «Пора».       Её руки двигались быстрее, чем мысли. Лезвие рассекло воздух, оставляя за собой тусклый след. Рэйтан резко вдохнул.       Остриё вонзилось в его грудь. Тёплая кровь хлынула на её пальцы. Он пошатнулся. Тёмные глаза расширились. — Ама…ла… — он выдохнул, словно надеясь, что её имя сможет удержать его в этом мире.       Всё его тело сотряслось, ноги подогнулись, и он тяжело рухнул на холодный камень. Брызги крови ударили в лицо, пропитали одежду.       Её сердце остановилось. — Нет… — она опустилась на колени, хватая его за плечи, за руки, за лицо. — Нет, нет, нет…       Но его тело больше не двигалось.       Только кровь продолжала растекаться, собираясь в глубоких трещинах камня.       Кап… кап… кап…       Этот звук разрывал ей мозг. Она судорожно сжала его ладонь, чувствуя, как тепло уходит. — Рэйтан… прости…       Но он уже не слышал. В храме стояла тишина. И только голос Кали нарушил её.       «Ты выбрала меня. Теперь ты — моя». ***       Прошли дни. Или недели. Может быть, месяцы. Амала не знала.       Время перестало существовать. Оно превратилось в вязкую, бесформенную массу, бесконечно текучую, но при этом застывшую в одном моменте. В одной ночи. В одном миге, когда её руки вонзили клинок в сердце самого дорогого человека.       Она блуждала по улицам города, но не чувствовала под ногами земли. Одежда её была пыльной, растрёпанной, но ей было всё равно. Её волосы спутались, а кожа побледнела, словно кровь больше не текла по венам.       Её не замечали. Или, может быть, делали вид, что не замечают.       Люди обходили её стороной, не осмеливаясь заговорить. Некоторые бросали взгляды, полные беспокойства, но никто не решался подойти ближе. Она не винила их.       Амала больше не выглядела живой. Она больше не была человеком. Она была призраком. Призраком собственной вины.       Она сидела у фонтана на центральной площади, наблюдая, как капли воды поднимались вверх и падали вниз.       Поднимались. Падали. Поднимались. Падали.       Как и он. Как и Рэйтан.       Она зажмурилась, но это не помогло.       Кровь. Кровь на её руках. Горячая. Липкая. Всепоглощающая.       Она попыталась вдохнуть глубже, но воздух застрял в груди. Перед глазами вновь возник образ. Рэйтан, стоящий перед ней в том храме.       Сначала удивление. Затем боль. А потом… Пустота.       Чёрные глаза, потускневшие в последние секунды. — Нет… — шепчет она, прижимая ладони к вискам.       Вода продолжает струиться, падая в чашу фонтана. Кап… кап… кап…       И ей слышится другой звук. Капли крови, падающие на каменный пол храма. Кап… кап… кап…       Амала вскрикивает, вскакивая на ноги, едва не падая от головокружения. Люди на площади оборачиваются, кто-то шепчется.       Она больше не может здесь находиться. Она бежит. Бежит прочь, даже не понимая, куда. Лишь бы подальше от этих улиц. От этих людей. От этого фонтана, в котором отражается её вина.       Она не знала, сколько прошло времени. Она больше не считала дни. Всё, что у неё было — это ночи. Ночи, наполненные кошмарами.       Каждую ночь она засыпала с надеждой, что сегодня её сны будут пустыми. Но каждый раз, закрывая глаза, она снова видела его.       Рэйтан.       Он стоит перед ней, живой, такой, каким был раньше. С лёгкой улыбкой на губах, с тёплым взглядом. — Ты слишком много думаешь, Амала, — качает он головой, и в его голосе звучит мягкая усмешка.       И в этот момент она забывает. Забывает обо всём. Протягивает руку, чтобы коснуться его.       Но как только её пальцы касаются его лица — мир меняется. Его губы дрожат. Глаза расширяются. Кровь хлещет из раны на груди, заливая его одежду.       Он открывает рот, но вместо слов раздаётся хрип. — А…ма…ла…       И он падает. Опять. И снова. И снова.       Она просыпается с криком, задыхаясь, сжимая простынь в дрожащих пальцах.       Потолок комнаты кажется чужим. Она смотрит на свои руки. Они чистые. Но она знает правду. Она чувствует кровь. Она всегда чувствует кровь.       Она идёт к умывальнику, торопливо окунает ладони в холодную воду. Трёт их. Снова. Сильнее.       Кожа краснеет, но этого недостаточно. Кровь не уходит. Она никогда не уйдёт.       В ту ночь она понимает, что не может больше оставаться в этом городе.       Слишком много глаз. Слишком много шёпота за спиной. Слишком много теней.       И потому она отправляется туда, откуда всё началось. В храм.       Её ноги сами ведут её туда, по забытым тропам, среди деревьев, шепчущих ей что-то сквозь листву.       Она не боится. Она уже ничего не боится.       Храм встречает её тишиной. Воздух здесь застывший, тяжёлый, наполненный древними шёпотами.       Она проходит внутрь.       Её шаги раздаются эхом, и в какой-то момент ей кажется, что она слышит чей-то голос.       Но это невозможно. Здесь никого нет. Кроме неё. И тени.       Она идёт дальше.       Вот оно. То самое место. Каменный пол.       Она видит его перед собой. Не так, как видела раньше — во снах. Она видит его таким, каким запомнила. Тело, раскинувшееся на холодном полу. Рана в груди. Глаза, уже не наполненные светом. — Почему? — её голос дрожит. — Почему ты не остановил меня?       Тишина.       Она падает на колени, сжимая голову руками. — Вернись…       Тени вокруг неё начинают двигаться. Они колышутся, перетекают друг в друга. И среди них — силуэт. — Ты всё ещё здесь?       Она поднимает голову. Рэйтан. Живой. Но… нет. Его лицо кажется размытым, черты плывут, словно отражение в воде. — Почему ты не ушла, Амала?       Её губы дрожат. — Потому что… я не могу…       Он наклоняет голову, его глаза становятся тёмными, бездонными. — Ты знаешь, что это твоя вина, правда?       Она ощущает, как её сердце сжимается, дыхание сбивается. — Я… — Ты убила меня.       Её руки начинают дрожать. — Нет… — Ты видела мою кровь на своих руках. — Хватит… — Ты слышала мой последний вдох. — Прекрати! — Ты убила меня, Амала.       Её сознание рушится. Она зажимает уши, но голос продолжает звучать внутри её головы.       А потом она слышит его. Смех. Громкий. Искажённый. Безумный.       Она открывает глаза, но Рэйтана больше нет. Только тени. Тени, которые теперь окружают её. Тени, которые шепчут:       «Ты — наша».       И она смеётся вместе с ними.