I'll die in your arms tonight

–Эй.. тебе не противно? –Ха... хаха, конечно нет, с чего бы? Душенька чувствует подступающую к горлу тошноту и панический страх, сковывающий тело. Хотя, пока что ему удаётся это игнорировать. Он прижимает Обсидиана к себе чуть крепче, но не настолько, чтобы тот мог повредиться. Отчего-то Душеньке кажется, что под слоями грязи и гниющей плоти и вовсе больше ничего не осталось. Ничего живого. Обсидиан слился с Даром в единое целое. Он ел и ел и ел мертвецов, не прекращая мутировать, пока сам не стал таким же. Холодным, худым и разлагающимся. И Душенька бы не стал возиться с ним. Душенька грязи и микробов боится почти до потери сознания, от простой грязи или крови на теле его трясёт по несколько часов, а от постоянного мытья руки сохнут и покрываются трещинами. Но он остаётся и возится с ним. Несмотря на окружающую Обси грязь, он всё равно всегда был и будет рядом. В первые дни Майншилда Обсидиан раздобыл несколько коробок тонких стерильных перчаток. Душенька был благодарен, это очень облегчило ему жизнь на сервере. Обси мутными глазами смотрит в чужие и чуть сжимает чужую руку. Она без перчатки, тёплая и излишне сухая. Он вспоминает внезапно, уже хочет отпустить, отдёрнуть руку, но Душенька сжимает в ответ. Чёрта с два он так просто отпустит. –Чтож... Кажется, не стоило оно того, а?–хрипит Обсидиан, голос его сквозит горечью. Душенька не отвечает. Так они сидят наверное, часами, не проронив ни слова. Душенька гладит лежащего на коленях Обсидиана по запутанным от грязи липким волосам. Обсидиан же... Просто смотрит на чужое лицо. Устало и с сожалением. Нервно сглатывает, ощущая, как сердце колотится под рёбрами. –Эй, Душ,–Обсидиан сжимает чужую руку крепче, голос его дрожит. –Мм..?–Душенька смотрит на чужое лицо и чувствует, как на него наваливается страх. –Прости меня. Обсидиан улыбается. Мягко, устало. –За что ты извиняешься? Тёмные глаза, прикрытые веками, стеклянеют, а тело в руках Душеньки обмякает. –Обси? Он не отвечает. (Он больше не ответит.) Душенька смеётся, истерически и со всхлипами в перемешку, прижимает тело к себе ближе и обнимает крепко-крепко, уже не боясь сломать. Потому что ломать уже нечего. –Н-не за что тебе извиняться, дурак. Он отстраняется и смотрит на чужое лицо. Под слоями грязи почти незаметно, насколько же оно бледное. Душенька осторожно закрывает другу глаза. Его до сих пор трясёт. Он поднимает тело, слишком бесформенное и холодное. –Давай-ка... Давай-ка приведём тебя в порядок, х-хорошо? *** Душенька знает, что ему самому осталось немного. Сердце от страха сжимается, когда он замечает на запястьях и стопах некрозные пятна. Он не боится смерти, на самом деле, по крайней мере больше не боится. Но ему так страшно умирать в одиночестве. Поэтому он приходит к месту, где захоронен его друг, и остаётся там. Болтает часами сам с собой, пока боль не сковывает тело. Пока органы не отмирают один на за другим. Пока Душеньке не перестает быть страшно. Совсем скоро он будет свободен. Не будет грязи, не будет боли, не будет ничего. Единственное, чего бы ему снова хотелось–еще хоть раз увидеться с ним.