Глава 6

С ​точки ​зрения ​Алисанны ​Таргариен. ​ ​Прошло ​больше ​полутора ​лет ​с ​тех ​пор, ​как ​в ​нашей ​семье ​появился ​Эймон. ​И ​сегодня ​впервые ​меня ​растрогали ​не ​его ​смех ​и ​даже ​не ​бессвязная ​болтовня. ​ ​А ​его ​голос. ​ ​Настоящий ​голос, ​а ​также ​настоящие ​слова, ​которые ​он ​только ​что ​произнес. ​ ​ ​Я ​поняла, ​что ​он ​был ​одарен ​необычайным ​интеллектом ​уже ​с ​самого ​раннего ​возраста. ​Я ​поняла ​это ​по ​тому, ​что, ​хотя ​он ​не ​показывал ​этого ​всем ​подряд, ​он ​умел ​выражать ​свои ​желания ​звуками, ​жестами ​и ​криками. ​ ​Не ​как ​ребенок, ​требующий ​свою ​игрушку, ​а ​как ​настоящая, ​сформированная ​личность, ​не ​умеющая ​говорить. ​ ​ ​Однако ​как ​мог ​такой ​маленький ​ребенок ​скрывать, ​что ​он ​не ​только ​прекрасно ​понимает, ​о ​чем ​говорят ​окружающие, ​но ​и ​сам ​уже ​умеет ​говорить? ​ ​ ​Чувствуя, ​как ​его ​горячие ​слезы ​продолжают ​стекать ​по ​моей ​шее, ​я ​усилием ​воли ​отогнала ​все ​свои ​тревожные ​мысли. ​Я ​села, ​опираясь ​на ​подушки, ​и ​прижала ​Эймона ​к ​груди, ​начав ​его ​укачивать. ​ ​Но, ​как ​сказала ​мне ​Джонквиль, ​Эймон ​был ​безутешен ​и ​продолжал ​рыдать ​уже ​у ​меня ​на ​груди. ​Даже ​мои ​объятия ​не ​успокоили ​его. ​ ​ ​Я ​почувствовала, ​как ​мое ​сердце ​разрывается ​от ​его ​печали. ​Поэтому ​я ​сказала: ​ ​— ​Не ​бойся, ​я ​не ​умру. ​ ​Он ​не ​поднял ​на ​меня ​глаз, ​хотя ​я ​чувствовала, ​что ​мои ​слова ​возымели ​желаемый ​эффект. ​Он ​перестал ​плакать ​и ​теперь ​громко ​шмыгал ​носом. ​ ​Я ​положила ​руку ​ему ​на ​затылок, ​и ​тогда ​он ​поднял ​голову. ​Посмотрев ​на ​меня, ​он ​спросил: ​ ​— ​Ты ​обещаешь? ​ ​ ​Я ​видела ​сомнение ​в ​его ​глазах. ​ ​ ​— ​Я ​обещаю, ​— ​ответила ​я. ​ ​ ​Он ​моргнул, ​а ​затем ​попытался ​вытереть ​слезы ​своими ​неловкими ​ладошками. ​Я ​улыбнулась ​и ​взяла ​шелковый ​носовой ​платок, ​чтобы ​вытереть ​ему ​глаза ​и ​щеки, ​а ​также ​прочистить ​нос. ​ ​Затем ​мы ​замолчали, ​пока ​я ​не ​поняла, ​что ​он ​заснул. ​ ​ ​Я ​улыбалась, ​поглаживая ​его ​прекрасные ​золотисто-серебристые ​кудри, ​а ​затем ​сказала: ​ ​— ​Сообщи ​леди ​Рее, ​что ​сегодня ​ночью ​Эймон ​будет ​спать ​со ​мной. ​ ​ ​— ​Я ​сообщу ​ей, ​ваше ​величество, ​— ​сказал ​мой ​щит. ​ ​ ​— ​И ​еще, ​Джонквиль, ​— ​позвала ​я, ​прежде ​чем ​она ​переступила ​порог. ​ ​— ​Да, ​ваше ​величество? ​ ​ ​Я ​повернулась ​к ​ней ​со ​слезами ​на ​глазах, ​а ​затем, ​продолжая ​гладить ​прекрасные ​кудри ​Эймона, ​сказала ​мягким ​голосом: ​ ​— ​Попроси, ​чтобы ​мне ​принесли ​ужин. ​ ​— ​С ​радостью, ​ваше ​величество, ​— ​ответила ​она, ​ее ​глаза ​тоже ​блестели ​от ​слез. ​ ​«Мне ​еще ​рано ​умирать. ​Я ​должна ​пожить ​еще ​немного ​ради ​него», ​— ​подумала ​я, ​глядя ​на ​мирно ​спящего ​Эймона. ​ ​ ​*** ​ ​Полтора ​года ​спустя. ​ ​Прошедшие ​18 ​лун ​я ​беззаботно ​радовался ​жизни ​со ​своей ​прабабушкой, ​забыв ​обо ​всем, ​что ​должно ​было ​случиться ​в ​будущем. ​Мы ​проводили ​все ​наше ​время ​вместе ​и ​были ​практически ​неразлучны. ​ ​Дошло ​даже ​до ​того, ​что ​нас ​с ​мамой ​приглашали ​в ​их ​королевский ​покои ​на ​завтрак. ​Обычно ​нас ​приглашали ​на ​обычные ​семейные ​трапезы ​всего ​несколько ​раз ​в ​неделю, ​но ​никогда ​утром. ​ ​Поэтому ​теперь ​мы ​встречали ​новый ​день ​вместе. ​ ​За ​это ​время ​она ​научила ​меня ​читать ​и ​писать. ​Она ​даже ​научила ​меня ​высокому ​валирийскому. ​Мои ​быстрая ​обучаемость ​и ​зрелость, ​не ​соответствующая ​возрасту, ​поражали ​ее. ​ ​Но ​в ​конце ​концов ​я ​понял, ​что ​причина, ​по ​которой ​бабушка ​не ​заостряла ​на ​этом ​внимание ​и ​не ​видела ​ничего ​необычного, ​заключалась ​в ​том, ​что ​она ​считала ​меня ​«реинкарнацией» ​своего ​сына ​Эймона. ​ ​ ​Мы ​никогда ​не ​говорили ​об ​этом, ​но ​я ​чувствовал ​это ​по ​тому, ​как ​она ​относилась ​ко ​мне. ​Она ​относилась ​ко ​мне ​как ​мать, ​но ​не ​как ​прабабушка. ​Достаточно ​было ​взглянуть ​на ​разницу ​в ​обращении ​со ​мной ​и ​Рейнирой, ​чтобы ​увидеть ​ее ​материнские ​чувства ​по ​отношению ​ко ​мне. ​ ​ ​Это ​создало ​некоторую ​напряженность ​в ​отношениях ​между ​моим ​отцом ​и ​Визерисом. ​Последний, ​хотя ​и ​не ​выражал ​особых ​эмоций, ​испытывал ​зависть ​к ​тому ​вниманию, ​которое ​королева ​уделяла ​сыну ​его ​брата ​Деймона. ​ ​Пусть ​даже ​Визерис ​и ​был ​«наследником». ​ ​Он ​никогда ​не ​выражал ​зависть ​словами, ​но ​отношения ​всей ​нашей ​семьи ​стали ​несколько ​напряженными. ​ ​И ​все ​знали ​почему. ​ ​Мой ​дедушка ​заметил ​изменения ​довольно ​быстро, ​поэтому ​он ​старался ​не ​обращаться ​на ​меня ​внимания. ​Он ​либо ​полностью ​игнорировал ​меня ​и ​занимался ​политикой ​королевства, ​либо ​общался ​с ​семьей ​моего ​дяди ​Визериса. ​ ​Он ​никогда ​не ​упоминал ​моего ​имени ​и ​даже ​не ​пытался ​завязать ​со ​мной ​отношения. ​ ​Но ​меня ​это ​не ​задевало. ​ ​Поэтому ​я ​без ​каких-либо ​эмоций ​стоял ​перед ​очередным ​погребальным ​костром, ​который ​зажег ​Вермитор. ​ ​ ​— ​В ​очередной ​раз ​член ​дома ​дракона ​покинул ​нас ​слишком ​рано... ​ ​Я ​не ​стал ​слушать ​остальную ​бессмысленную ​болтовню ​Верховного ​септона. ​Вместо ​этого ​я ​сосредоточил ​взгляд ​на ​своей ​прабабушке, ​которая ​стояла ​гордо. ​ ​Я ​не ​в ​первый ​раз ​присутствовал ​на ​похоронах ​одного ​из ​ее ​детей, ​и ​смерть ​Бейлона, ​казалось, ​никак ​на ​нее ​не ​повлияла. ​ ​ ​С ​самого ​начала ​и ​до ​конца, ​с ​момента ​постановки ​диагноза ​и ​до ​его ​смерти, ​она ​не ​выражала ​свое ​горе ​прилюдно. ​Она ​сохраняла ​достоинство, ​но ​я, ​видевший ​ее ​каждый ​день, ​понимал, ​что ​то ​был ​всего ​лишь ​фасад, ​и ​смерть ​Бейлона ​Таргариена ​вполне ​могла ​стать ​финальным ​ударом ​для ​ее ​души. ​ ​ ​*** ​ ​Две ​недели ​спустя ​ ​ ​Сады ​Красного ​замка. ​ ​— ​Бабушка? ​— ​позвал ​я. ​ ​ ​— ​Мм? ​— ​ответила ​она, ​очнувшись ​от ​своих ​мыслей. ​ ​ ​— ​С ​тобой ​все ​хорошо? ​— ​спросил ​я. ​ ​ ​Она ​улыбнулась ​и ​погладила ​меня ​по ​волосам, ​прежде ​чем ​ответить: ​ ​— ​Со ​мной ​все ​хорошо, ​пока ​ты ​остаешься ​рядом ​со ​мной. ​ ​Я ​улыбнулся, ​и ​только ​собрался ​что-то ​сказать, ​как ​появился ​лорд-командующий ​Королевской ​гвардией. ​ ​Он ​сказал: ​ ​— ​Король ​просит ​вас ​присутствовать ​на ​собрании ​Малого ​совета. ​ ​ ​— ​Хорошо. ​Джонквиль, ​я ​оставляю ​Эймона ​на ​твое ​попечение. ​Я ​ненадолго. ​ ​ ​Джонквиль ​почтительно ​кивнула, ​а ​затем ​протянула ​мне ​руку, ​приглашая ​следовать ​за ​ней. ​ ​Я ​неохотно ​согласился, ​ведь ​я ​слишком ​хорошо ​знал, ​зачем ​они ​созвали ​Совет. ​ ​Из-за ​проклятого ​наследования.