Глава 10

Три ​дня ​спустя ​ ​От ​первого ​лица. ​ ​ ​— ​Дорогой ​кузен, ​я ​надеюсь, ​что, ​каким ​бы ​ни ​был ​исход, ​мы ​останемся ​в ​хороших ​отношениях, ​— ​сказала ​Рейнис. ​ ​ ​Визерис ​кивнул ​и ​с ​доброй ​улыбкой ​поправил: ​ ​— ​Мы ​навсегда ​остаемся ​семьей. ​ ​В ​то ​время, ​как ​Визерис ​и ​Рейнис ​излучали ​дружелюбие, ​Деймон ​и ​Корлис ​смотрели ​друг ​на ​друга ​так, ​что ​все ​могли ​понять, ​насколько ​близка ​была ​война ​между ​двумя ​ветвями ​дома ​Таргариенов. ​ ​Я ​наблюдал ​за ​собравшимися. ​Пусть ​я ​уже ​знал ​результат ​этого ​собрания, ​я ​немного ​боялся, ​что ​мое ​рождение ​вызвало ​эффект ​бабочки, ​который ​может ​изменить ​линию ​наследования. ​ ​Моя ​прабабушка, ​которая ​должна ​была ​умереть ​год ​назад, ​все ​еще ​была ​жива. ​Поэтому, ​кто ​знает, ​что ​может ​случиться ​теперь, ​когда ​мой ​отец ​втянул ​меня ​в ​эту ​войну ​за ​наследство. ​ ​В ​глубине ​души ​я ​даже ​немного ​опасался, ​что ​Танец ​драконов ​начнется ​сейчас, ​а ​не ​через ​тридцать ​лет. ​ ​Король ​Джейхейрис ​Таргариен ​восседал ​на ​троне, ​установленном ​специально ​для ​него ​в ​Зале ​Ста ​Очагов ​и ​спокойно ​ожидал ​окончания ​голосования. ​Сотни ​лордов ​со ​всего ​королевства ​собрались ​в ​этом ​зале ​со ​своими ​семьями, ​чтобы ​выбрать ​короля ​или ​королеву, ​которых ​они ​хотели ​видеть ​на ​троне. ​ ​Это ​собрание ​я ​счел ​абсурдным, ​потому ​что ​в ​этом ​мире ​правила ​монархия, ​а ​не ​демократия. ​ ​Разве ​предоставление ​права ​выбора ​монарха ​не ​десакрализует ​правящую ​власть? ​ ​Как ​только ​последний ​человек ​отдал ​свой ​голос, ​я ​сразу ​почувствовал ​облегчение, ​потому ​что ​почти ​все ​проголосовали ​за ​моего ​дядю ​Визериса. ​ ​Танца ​драконов ​удалось ​избежать, ​и ​это ​было ​все, ​что ​сейчас ​имело ​значение. ​ ​Но ​как ​же ​я ​ошибался. ​ ​*** ​ ​Три ​дня ​спустя. ​ ​— ​Сегодня ​мы ​собрались ​здесь, ​чтобы ​попрощаться ​с ​Алисанной ​Таргариен, ​Доброй ​королевой, ​женщиной, ​матерью, ​бабушкой, ​а ​с ​недавних ​пор ​и ​прабабушкой. ​Ее ​единственным ​приоритетом ​всегда ​было ​единство ​дома ​Таргариенов... ​ ​ ​Пока ​король ​произносил ​длинную ​прощальную ​речь, ​я ​изо ​всех ​сил ​старался ​прийти ​в ​себя. ​ ​Я ​не ​мог ​поверить ​в ​то, ​что ​прабабушки ​больше ​нет. ​ ​ ​«Лицемерный ​ублюдок», ​— ​все ​время ​думал ​я, ​наблюдая, ​как ​король ​произносит ​свою ​подготовленную ​речь. ​ ​Я ​не ​мог ​унять ​жгучую ​ярость, ​которую ​испытывал ​к ​этому ​трусу. ​ ​ ​С ​одной ​стороны, ​я ​понимал, ​что ​он, ​как ​глава ​дома ​Таргариенов, ​не ​мог ​назначить ​Рейнис ​наследницей ​Железного ​трона. ​ ​ ​Но ​он ​был ​королем. ​Своими ​унижением ​и ​трусостью, ​проявленными ​на ​Великом ​совете, ​он ​внес ​ненужный ​раскол, ​который ​в ​конечном ​счете ​сломил ​его ​жену, ​пока ​она ​изо ​всех ​сил ​цеплялась ​за ​жизнь ​после ​смерти ​почти ​всех ​своих ​детей. ​ ​Внезапно ​я ​почувствовал ​руку ​на ​своем ​плече. ​Я ​обернулся ​и ​увидел, ​что ​мой ​отец ​смотрит ​на ​меня ​с ​непроницаемым ​выражением ​лица. ​ ​Я ​хотел ​стряхнуть ​его ​руку ​со ​своего ​плеча, ​но ​сдержался, ​потому ​что ​не ​мог ​разрушить ​все, ​что ​он ​построил, ​из-за ​своей ​детской ​обидчивости. ​ ​ ​Поэтому ​я ​прикусил ​язык ​и ​отвернулся, ​ничего ​не ​сказав. ​ ​ ​Я ​не ​знал, ​заметил ​ли ​он ​мою ​обиду. ​ ​Должно ​быть, ​заметил, ​потому ​что ​разозлился. ​ ​ ​Нужно ​быть ​совершенно ​слепым, ​чтобы ​не ​увидеть ​ненависть, ​написанную ​на ​моем ​лице. ​Но ​никто ​ничего ​не ​сказал, ​потому ​что ​я ​все ​еще ​был ​двухлетним ​малышом. ​ ​— ​Эймон, ​— ​позвал ​король, ​резко ​вырвав ​меня ​из ​моих ​мыслей. ​ ​ ​Я, ​не ​отвечая, ​перевел ​на ​него ​взгляд, ​пытаясь ​справиться ​со ​своей ​горечью. ​Затем ​он ​сказал: ​ ​ ​— ​Моя ​жена ​выразила ​последнее ​желание ​– ​она ​хотела, ​чтобы ​Урракс ​разжег ​ее ​погребальный ​костер. ​ ​Наступила ​тишина, ​и ​некоторое ​время ​ничего ​не ​говорил. ​Я ​же ​почувствовал, ​что ​его ​слова ​стали ​для ​меня ​пощечиной. ​ ​ ​Король ​добавил: ​ ​— ​Если ​ты ​не ​можешь, ​я... ​ ​Я ​тут ​же ​перебил ​его: ​ ​— ​Нет, ​я ​не ​трус. ​ ​И ​про ​себя ​закончил: ​«В ​отличие ​от ​тебя». ​ ​Хотя ​я ​этого ​не ​говорил, ​он, ​должно ​быть, ​почувствовал ​мое ​настроение, ​потому ​что… ​ ​«Все ​твои ​эмоции ​всегда ​написаны ​у ​тебя ​на ​лице, ​мой ​маленький ​дракончик». ​ ​ ​Так ​всегда ​дразнила ​меня ​прабабушка. ​ ​ ​Я ​шагнул ​вперед, ​опустив ​голову ​и ​вспоминая ​все ​моменты, ​которые ​мы ​проводили ​вместе. ​Перед ​моими ​глазами ​пронеслись ​прогулки, ​завтраки, ​ужины, ​изучение ​высокого ​валирийского ​и ​даже ​повадок ​драконов. ​ ​ ​Все ​эти ​моменты ​были ​чрезвычайно ​ценны, ​потому ​что ​благодаря ​ей ​я ​полностью ​осознал, ​что ​этот ​вымышленный ​мир ​стал ​моим ​новым ​домом ​и ​что ​моя ​семья, ​хоть ​и ​плохая, ​оставалась ​моей ​семьей. ​ ​Она ​дала ​мне ​понять, ​что ​я ​должен ​брать ​лучшее ​и ​наслаждаться ​жизнью, ​потому ​что ​этот ​второй ​шанс ​мог ​оказаться ​единственным ​и ​неповторимым. ​ ​Этот ​второй ​шанс ​дал ​мне ​возможность ​пожить ​снова. ​ ​Когда ​я ​подошел ​к ​костру, ​Урракс, ​даже ​не ​открывая ​рта, ​издал ​долгий ​хриплый ​звук. ​Я ​решительно ​поднял ​голову, ​посмотрел ​на ​забальзамированное ​тело ​моей ​прабабушки ​и ​затем ​сказал: ​ ​— ​Спасибо ​тебе ​за ​все, ​что ​ты ​для ​меня ​сделала. ​Прощай. ​ ​ ​Затем ​я ​повернулся ​к ​Урраксу ​и ​твердым, ​без ​малейшей ​дрожи ​голосом ​произнес: ​ ​— ​ДРАКАРИС! ​ ​*** ​ ​Десять ​лет ​спустя. ​ ​После ​смерти ​моей ​прабабушки ​я ​вновь ​сосредоточился ​на ​цели ​своей ​жизни ​– ​выживании ​в ​самой ​кровопролитной ​войне, ​с ​которой ​континент ​столкнется ​в ​этом ​столетии. ​ ​Я ​перестал ​изображать ​из ​себя ​ребенка ​и ​показал ​всем ​свой ​ум, ​что ​повысило ​мою ​ценность ​в ​глазах ​отца. ​Это ​совсем ​не ​понравилось ​моему ​дяде ​Визерису, ​потому ​что ​«Благословенное ​Семерыми ​дитя» ​слишком ​сильно ​затмило ​«Радость ​королевства». ​ ​Зависть ​моего ​дяди ​вызывала ​некоторую ​напряженность. ​Но ​он ​был ​добрым ​человеком, ​а ​потому ​не ​вымещал ​ее ​на ​мне ​напрямую. ​ ​ ​Отношения, ​которые ​сложились ​с ​остальными ​членами ​семьи, ​быстро ​испортились, ​но ​я ​не ​позволил ​себя ​растоптать. ​ ​Я ​настоял ​на ​том, ​что ​Урракса ​оставили ​со ​мной. ​Теперь ​я ​постоянно ​находился ​под ​его ​защитой. ​ ​Одно ​тянуло ​за ​собой ​другое, ​и ​в ​конце ​концов ​мы ​с ​мамой ​решили ​навестить ​моего ​дедушку ​Йорберта ​Ройса ​в ​конце ​102-го ​года. ​ ​И ​оттуда ​мы ​больше ​никуда ​не ​уезжали. ​ ​ ​Деймон ​приказал ​мне ​вернуться, ​но ​в ​конце ​концов, ​получив ​мой ​очередной ​категорический ​отказ ​возвращаться ​жить ​в ​столицу, ​он ​один ​отправился ​в ​змеиное ​логово. ​ ​Он ​был ​очень, ​очень ​зол, ​и, ​если ​я ​правильно ​помню, ​даже ​назвал ​меня ​«маленьким ​бронзовым ​ублюдком». ​ ​Я ​не ​знаю, ​должно ​ли ​было ​это ​оскорбление ​задеть ​мои ​чувства. ​Но, ​поскольку ​не ​задело, ​в ​течение ​следующих ​девяти ​лет ​я ​узнавал ​все, ​что ​мог, ​и ​тренировался, ​чтобы ​стать ​преемником ​своего ​деда ​Йорберта ​Ройса. ​ ​И ​в ​105 ​году ​этот ​день ​наконец ​настал.