танцуй для меня, моя принцесса

       шарлотта — не маленькая девочка. она прекрасно понимает, почему лукас так сильно действует ей на нервы и почему она не в силах сбежать. каждый раз прощая его, вне зависимости от степени вытворяемых провокаций, лотта теряет всё больше и больше доверия своих друзей, сомневается в себе и наращивает комплексы, но продолжает идти на поводу завлекающего сердце старшекурсника вервольфа. он не видит ни её обиды, ни искренности, ни чувств, слепо полагая, что она как и он ищет утешения в близости. он ещё не настроен на совместное будущее, не видит семьи, желает лишь веселиться, вкусно есть пирожки на лекциях и классно трахаться, при чём неважно с кем — с кудрявой волшебницей, или с девицами из факультетского борделя. они ещё не пришли к своей истине.        шу жалел свою подругу и желал ей только лучшего. как и никки, как и крис, как и все на сайфере — наблюдать за медленным горением самой яркой звезды их факультета было тягостно, гадко, неприятно. возможно в силу своего характера, а возможно и из-за подавленности, розье никогда не мог говорить на эту тему спокойно. его крики слышали и помнили все, кто так или иначе заставал эту потасовку. он ненавидел лукаса. но только потому, что слишком сильно любил шарлотту.        конец учебного года, шикарный зал, великолепная музыка и обильное количество алкоголя. староста сайфера понимал, что там произойдёт. и всячески пытался оберечь своего близкого человека от похода туда. но не смог. бринкс нарядилась в своё лучшее платье: бледно-розовое, блестящее, приятно облегающее девицу по фигуре. оно смотрелось на ней чудесно — так считал шу, но не лукас.        розье старался отвлечься от дурных мыслей. и это у него почти получалось: ненадолго потеряв из виду их обоих, хотя и справляясь с беспокойством, он расслаблялся в компании гвенет и лиэнны. отменный алкоголь прямиком из беллы только способствовал этому. однако попытка отдохнуть прервалась звуком битого стекла. весь зал моментально обернулся на виновников шума, коими оказались те, от кого шу хотел сбежать.        то ли играя, то ли веселясь по воле судьбы, лукас обронил на бринкс поднос с бокалами вина. стоя среди осколков и сладкой вязи, старшекурсница сайфера была растеряна. сначала обескуражена, после расстроена, а затем и зла — однако попытки накричать на виновного оборвались звонким смехом оружейника баал’тарра. а затем и придурковатыми улыбками вервольфцев, нашедших произошедшее смешным. коктейль из стеснения и беспокойства опоил шарлотту, лишь легонько потянувшую руку к платью, чтобы выжить пропитанный алкоголем плащ. больно, неприятно, обидно, страшно. но лукас даже не спешит ей помочь. шу не понимал лукаса. почему он стоит и обнимается с какой-то левой девицей, пока жертва его несостоятельности стоит в центре зала среди десятков глаз?        накрытая пиджаком старосты своего факультета, шарлотта опускает глаза. ей страшно, ей неприятно. она не замечает ни злобного взгляда юноши, направленного на виновника, не того, как теплые лимарские руки медленно проходятся по её дрожащим плечам и прижимают к своему телу. эти объятия кажутся невесомыми, в них хочется задержаться. но кудрявая отклоняется, виновато, с мокрыми глазами роняя «я вся в вине, ты испачкаешься» — и что?        лукас угрюмо смотрит на появившегося мага. как он смеет касаться её?        шу склоняется к её уху, шепча подбадривающее «всё хорошо»        ей неловко. мало того, что испортила праздник и разбила кучу бокалов, так ещё и испачкала одежду старосты. а ему плевать. плевать на липкую одежду, плевать на разозлившегося лукаса. он легко, словно повелевая чужим телом, поднимает её подбородок и проводит языком по сладкому следу. слизывает остатки алкоголя, нежно сжимает талию.        а она краснеет, неловко оглядывается, стараясь руками спрятать юношу. но шу ведь прекрасно осознаёт последствия.