Часть 1

И когда она получает его, одновременно неоперившегося птенца, певучего ангела и маяка, ведущего сквозь пучины бурь, то становится голыми стопами на иголки и не может поднять сильные ноги. Кричит на него, хватая за грудки, за то что юноша чуть не убивается под одной из молний, стрельнувшей по деревянным полам корабля. Она дрожит одним голосом, а глаза горят той пугающей электрической стрелой, и ему кажется, что ничего не может быть страшнее разъяренной женщины. – Не всякая баба спасать тебя будет, слышишь?! Он даже не чувствует, как бьётся затылком о деревянную балку за спиной, жмурится лишь от того, как ткань душит на шее от её рук, а ребра плавятся от пышной женской груди. Не будь это Бэй Доу... он бы услышал весь этот крикливый монолог. Он любит слышать то, как она грязно ругается на купцов за высокие цены, любит видеть, как она натянуто улыбается Воле Небес, и любит чувствовать, как она обнимает со спины за талию. Где-то в тени всего вечернего пира на корабле целует его в загривок и прижимается, укрывая Казуху собой, как одеялом. – Скоро дождь, капитан. – Поэтому ты так дрожишь сейчас? – смешливо хрипит и пытается через плечо юноши увидеть его лицо, но замечает только красные уши. – На дрожь пробиваете меня только вы. Даже в дождливую погоду я так не влюблён, как в вас. Она тяжело выдыхает пьяный воздух из груди, а голова сильнее хмелеет от нежных поглаживаний его пальцев по шершавым ладоням. – Дрянь все это. Опять доводишь до белого каления, нельзя же так со старухами, – она шмыгает и прячет нос в слоёных красных одеждах. – Не вижу причин буйствовать, капитан. Опытные женщины всегда в приоритете у юнцов, разве не так? – он смеётся голосом, чуть оборачиваясь на Бэй Доу. Потешается над ней. – Не хами. Глуп ты ещё... ... – Казуха. Поэт издает вопросительный звук и прижимается спиной к ней сильнее. – Не смей отрекаться от своих слов, – угрожающе сжимает нежные пальцы в ответ. – Настигну и прихлопну, как беса водяного. А он лишь мелодично смеётся.