redrum

      Канзас. Ночь. Звезды сверкают где-то там, за пасмурным небом. На тихий пригород опустился густой туман. Из какого-то захудалого бара выходит шатен в коричневой куртке. Он достаёт сигарету из пачки и чиркнув зажигалкой, закуривает. Дым вперемешку с паром из-за рта сливается на фоне тумана.       Майлзу хочется чтобы эта беззаботная ночь никогда не кончалась. Он сидит в тихом баре, пьёт дешёвый виски. Сейчас он может выкинуть не дающие покоя мысли и вопросы из головы. Кто он? Точнее что. Как жить дальше если он… ничего не чувствует? Ни со стороны эмпатии, ни с физической стороны. Он мухлюет с банковскими карточками чтобы спустить все деньги на ночь в каком-нибудь заведении, в котором сидят максимум три калеки, один из которых он сам. Пить алкоголь, который даже его не берёт, курить сигареты, не из-за зависимости, а из-за привычки.       Ладно… Сейчас не об этом. Апшер хочет чтобы это беззаботность продлилась хотя-бы до утра.       Запустив бычок в полёт на стоянку, бывший журналист заходит в помещение. Садится за стойку и попросив налить ещё шот, опрокидывает дешёвый виски в желудок. Он кидает призрачный взгляд на бармена, а после снова тупит свой взгляд на квадратный телевизор, крутящий повтор какого-то там матча по футболу.       Может ты уже перестанешь страдать хуйнёй?       Шум разносится по его голове. Твою мать.       — «Заткнись,» — цедит сквозь зубы Майлз.       Его ладони сжимают бокал с такой силой, что он разлетается на несколько осколков.       — «О, господи, мужик, я запишу это на твой счёт,» — где-то на фоне ворчит бармен, убирающий осколки с полу.       Хватит пытаться быть "человеком", Майлз. Ты прекрасно знаешь что тебе это не нужно. Ты псих. Ты вариант, Майлз. А что делают варианты?       С порезов на руке вытекает кровь. Чёрная кровь.       — «Убивают людей,» — проведя рукой по лицу, с усмешкой произносит Апшер.       Бородатый мужчина собирающий остатки бокала с пола, поднимает взгляд на появившегося перед ним шатена. В его зрачках он не видит ничего кроме пугающей темноты. Ни «стеклянного» взгляда, ни какой-нибудь эмоции. Ничего. Только… Мрак.       — «Тебе что-то нужно? Ещё налить?» — спрашивает бармен с опаской.       — «Нет, что-ты, дружище!»       Только слова срываются с уст Апшера, его кулак с четырямя пальцами прилетает в лицо мужчине. Он падает с грохотом, попутно цепляя бутылки спиртного. Они падают на пол и разбиваясь, гремят на весь бар. По лицу бармена размазалась кровь. Как и его, так и Майлза.       — «Ты чё вытворяешь?» — хрипит бармен.       В ответ Майлз ставит подошву ботинка на калено мужчине. Вдруг разносится тихий и сладкий хруст костей, а затем и душераздирающий крик на всю округу. Под весом ноги Апшера калено мужчины выворачивается в другую сторону, а после и вовсе рвёт кожу, создавая открытый перелом.       — «О, господи, боже!» — вскрикивает от боли бармен.       — «Господи? Ты веришь в бога?» — остановившись от причинения страданий мужчине, спрашивает бывший журналист.       Отдышавшись и поняв что не в его интересах молчать, бармен ответил:       — «Да.»       — «Увы, бог умер с появлением золотого стандарта,» — произносит Майлз Апшер, разрывая мужчину на части.