1.

      Она появилась рядом со мной лишь однажды. Во внешности не было чего-то сильно цепляющего: невысокий рост, мягкие темно-каштановые, чуть волнистые волосы до плеч, довольно аккуратный нос с горбинкой, не тонкие, но и не пухлые губы, отсутствие макияжа и светлая кремовая кожа — она никогда не загорала. Может, глядя на ее черты, было сложно обнаружить что-то вроде отражения души, но, внимательно сосредоточившись на ее жестах, звучании, привычках и ряде других деталей в голове вырисовывалась абсолютно четкое представление внутреннего мира и энергетики. С людьми девушка сходилась прекрасно и без усилий, потому что не знала слова «равнодушие», умела чувствовать, всегда хотела всех защитить и быть ярким импульсом в чужой жизни. Так оно и было. Она на самом деле смотрела на людей не глазами, а сердцем. И единственной проблемой, которую я заметила, было то, что она всегда была для всех, но не для себя. Ласковая сердечность — вот как ее можно было описать. Именно сердечность читалась в осторожных и расслабленных движениях, немного наивной улыбке и всегда теплых руках, которые часто заплетали мне волосы или успокаивающе ложились на уставшие плечи. Иногда она тихо напевала какие-то строчки песен Земфиры, делая повседневные дела вроде мытья посуды. Говорила, кстати, тоже негромко, но очень четко и равномерно, именно так, что хотелось слушать и прислушиваться. Она всегда спала, подтянув колени к груди, мечтала научиться вязать, а еще забавно умела доставать языком до носа и делать капельку щекой. Будь она цветами — это были бы розовые пионы, а будь она временем — точно была бы настоящим, этим самым секундным моментом.