Шторм в моей квартире

Шорохи. Какой-то странный запах, смешанный, с одной стороны гниль, что давит на нос, а с другой, лаванда. И этот симбиоз сбивает с толку, кажется, что место куда опущена голова небезопасное, а с другой расслабляющие растение заставляет спать дальше. Ощущается мягкая постель, очень удобная и теплая - так казалось Ласт. Она давно такого не чувствовала. Но что могло пробудить ее, кроме отвратного кисловатого вкуса в носу? За стенкой был разговор, даже ссора, слышался женский и мужской голос, но женского намного больше. Он был громким и властным с какой-то степенью огорченным, стало ясно, что она была разочарована и готова была разрыдаться. А мужской: тихий и виноватый, оправдывающийся. - Какого черта, я спрашиваю в твоей кровати делает эта швабра? - женщина начала плакать, да так громко и отчаянно, что самой Ласт хотелось всплакнуть от трудности судьбы. - Дай мне объясниться, милая! Я все поясню и расскажу, только выслушай, - послышался шлепок. Видимо, мужчина получил со всего маху по щеке с мощным свистом, может даже пошла кровь. - Ничего слышать не хочу! Ты, - она остановился, стало тихо, буквально, на пять секунд, которые были наполнены отречением к ее словам, - ты, - женщина не решалась это сказать, - ты мне противен! - навзрыд молвила она. Следующим звуком был хлопок двери, такой сильный, что стены содрогнулись, а некоторые вещи в комнате, где лежала Ласт упали с полок об пол так, что поднялась пыль, а от нее захотелось чихать, но она через силу смогла сдержать себя, потому что было страшно. А что именно пугало? Она не помнила ничего из вчерашнего, как будто этого всего и не было. Страх - есть неизвестность. - Стой! - он побежал за ней. И снова тихо, на этот раз никаких звуков точно, только пение птиц за окном и отдаляющие выхлопы машин. Дальше она успокоилась сама, сердце не так часто билось, а руки не тряслись. Только тогда, Ласт опустила с себя одеяло и начала осматриваться: комната, в которой она была, видно долго не ремонтировалась, стены, особенно по углам все в трещинах, обои поклеены криво, что рисунок на них не совпадал, а от ковра воняло той самой гнилью. Но при этих всех минусах, она была уютной, скорее всего так казалось из-за большинства хлама. На полке, что и занимала почти все пространство, были не только книги, как стоило подумать, но и разнообразные виниловые пластинки, хотя самого проигрывателя не замечалось, по крайнее мере в этой комнате, так же большие стопки бумаги занимали одну четверть шкафа, а в левом углу стоял фотоаппарат Nikon D3500¹ довольно потрепанный жизнью, еще стояли кисти в разных стаканах и банки с красками, на которых были толстые слои пыли. Около закрытой двери красовался деревянный столик на нем - печатная машинка с одним пустым листом, точнее, так казалось на первый вид, там была тонкая строка, но она была непонятна. "Получается, владелец этой квартиры - писатель?" - это было трудно сказать наверняка, ведь никаких больше признаков писательства не было. Хотя какие вещи могут указать на то, что человек пишет - неизвестно никому. Великие думы Ласт прервались, когда был услышан легкий скрип половиц. Тогда ее ударило в жар, пот начал быстро образовываться у нее на лбу. Руки предательски тряслись. Паника засияла в глазах, она резко стала задыхаться. Воздух в легких то покидал ее, то возвращался на какое-то время, так продолжалось, пока в комнату не зашел мужчина-альбинос, выглядевши волшебно. Не в том смысле, что он был красивым, а том, что в его образе полной худобы было что-то мистическое. Кожа облепляла скулы, глаза бездушно смотрели на девушку острием своих зрачков, а пальцы остановили движение на бронзовой ручке двери. Ласт начала прыгать взглядом по всей комнате в поисках выхода или какого-нибудь оправдания насчет ее появления в предположительно его кровати. - Вы, что-то потеряли? - мужчина с неким прискорбием посмотрел на нее, пока та пыталась собраться и не нервничать. - Нет-нет... -Ласт сама не поняла как начала ему уже отвечать, а затем решила продолжить их диалог, - будьте так добры, скажите, где я нахожусь? - она немного отодвинулась назад, к спинке кровати, - Как это ни смешно, но это называется моей комнатой, - видимо неизвестный решил разбавить обстановку, потому что его голос издал игривый тон, но из-за этого Ласт стало еще страшнее. Она была маленьким котенком, которого готовы были утопить хозяева, ей было не до шуток. - Вы привели меня сюда силой? - после сказанного, на ее глазах наступили слезы, а руки намертво вжились в подушку. Казалось, что такой страх она никогда не испытывала. - Нет, как раз наоборот, - мужчина понял свою ошибку и начал смягчать углы разговора. - А я провела здесь ночь одна? - не отпуская подушку, она с надеждой посмотрела на него. Она верила, что он скажет, что-то вроде того, что они не спали. Как ей не хотелось знать правду, в которую она верила. - Если меня не считать, то одна - ответ последовал весьма быстро, но он не отвечал на главный вопрос: "Было ли что-то между ними". - Значит я провела здесь ночь с вами? - Ласт с тоской огляделась на все пространство, что окружала их, а потом просто закрыла глаза, выслушивая ответ. - Это не совсем уместная формулировка, - он замешкался, продолжая говорить, - но в каком-то смысле - да...² "Да" - отражалось у нее в голове эхом. Этого не могло произойти, ведь только вчера она была на мосту. Неужели это было лишь ее сном? - Как Вас зовут? - Ласт захотела узнать его имя, хотя знала кто это. Она все вспомнила, но не хотела в это верить. "Неужели я переспала со своим спасителем?" - ее глаза покрывались мокрой пленкой, пока из них не образовывались соленые капли, что так красиво стекали по ее аккуратному округлому лицу. - Мое скверное имя - Инк, - он улыбнулся, не отображая абсолютно ничего. Не было ни сожаления, ни доброты, ни злобы в этой эмоции. Тогда как понимать эту улыбку. - Идемте на кухню, ты, наверное, проголодалась, Ласт? - Инку казалось, что сложный дальнейший разговор должен быть именно там, на его кухне. - Пожалуй...