...

Её голос — голос двойственный. Там присутствуют грустные нотки, командные тона и чужой, мужской голос. Зеницу готов клясться, что демон прямо здесь. В этом здании. Всего лишь пройти пару метров и вот он — демон двенадцати — Шестая Высшая Луна. Варабихимэ смотрит на него с омерзением, наказывает кучу заданий, прогоняет его куда подальше. Подальше, как уродливую девку, коей сейчас приходилось притворяться. Он вслушивается в её голос издалека. Тот, что громкий, властный и не дающий малейшего шанса оспорить её решения, слышат все. Мужчины её любят за это. Сильная, независимая, свободолюбивая. Она другая. Не такая, как тихие мышки-ойран, что воспитывают новые поколения маленьких проституток. С ней интересно сидеть и слушать её истории, далеко не из мыльной оперы, не романтические сказки, что взрослым мужчинам ни к чему, скорее рассказы об искусстве, какие раньше были оружия и что необходимо сделать, дабы убить человека тем или иным способом. Агацума хочет оповестить хоть кого-нибудь, что он нашёл её. Не нужно больше расследовать, ответ есть, он прямо перед носом, но… Но он не может. Вслушивается в тихую часть её голоса, когда она совсем рядом, слышит печаль в нём и не может даже подумать, что начал сочувствовать демону. Когда она бьёт его по голове за бездельничество, он чувствует сожаление, исходящее от неё. После всего он удивляется тишине, окружившей со всех сторон. Непривычно было смотреть на человека и не понимать, что он говорит. Сам себя услышать не может тем более, ещё один удар по голове за истошный крик. В голове лишь гудение и одним-единственным звуком является тихий плач. Ойран Варабихимэ презрительно фыркает от его вида, а внутри голос радуется, что он в порядке. — Сгинь охотник, — в её голосе яда с избытком. Убивать его смысла никакого, слишком слаб для этого. Даже есть его не хочется. Зеницу садится рядом. Стук сердца он не слышит, лишь отдалённо чувствует его удары. С ней рядом он не нервничает, ставит поднос перед ойран, хоть и понимает, что ей такой еды не нужно. — Вы могли бы поговорить со мной, Умэ-сан? В её глазах океан удивления и ему кажется на мгновение, что и цвет глаз сменяется на небесную красоту. То, что ей, как демону, не увидеть как и солнца. Он сидит перед ней, а глаза печально просят о маленьком одолжении. — Я Варабихимэ, Даки, но никак не Умэ… — она показывает свои клыки, надписи на глазах проявляются. Зеницу дёргается лишь едва, когда её волосы белеют. Он касается их аккуратно, приглаживает макушку, улыбается внутренней девочке, что благодарит его за доброту. — Ты была очень красива, мне жаль, что судьба твоя сложилась столь печально… Умэ, прекрасная девочка с яркими-яркими голубыми глазами, плачет и просит прощения. После укола в висок он не может услышать и этого. Даки запирает его в поясе, скрывает из виду, пытается доказать себе, что его слова её никак не задели. Не тронули, но эта девочка внутри, что помнит лишь жестокость, продолжает противно скулить о пощаде для него. От злости под руку попадает ещё одна служанка…