Дождь

      Смеркалось. Медленно пустели улицы небольшого города. Золотые листья, подхваченные лёгким порывом ветерка, танцевали свой последний танец, перед тем, как упасть на мокрый асфальт и быть растоптанными под чьими-то ногами, навсегда потеряв свои краски. Небо было покрыто серыми тучами, но кое-где поблескивали небольшие солнечные лучи, что всё ещё старались дарить свой свет людям, хоть уже вовсе не грели. Они отражались в лужах, и солнечными зайчиками прыгали по улицам. Деревья постепенно сбрасывали свои красно-оранжевые цвета, давая знать о наступившем ноябре. Холодном, дождливом, но по-своему прекрасном. Молодая женщина, укутавшись в серое пальто, шла вдоль набережной, наблюдая за тем, как ветер развлекается с опавшими листьями под её ногами. Её шаги были неторопливыми, мерными, а дыхание — ровным. Шальной ветерок подхватил конец старенького шарфа, но, погружённая в свои раздумья, женщина не заметила этого, продолжая медленной походкой идти к виднеющемуся вдалеке мосту.       Несколько капель упало на дорогу, извещая о начинающемся дожде, но шаги женщины вовсе не изменили своего ритма. Уже через некоторое время холодная вода падала с неба частыми мелкими кристаллами в преддверии ливня, заставляя случайных прохожих начинать торопиться в свои тёплые, сухие дома.       На этих улицах никто не знает, кто она, как её зовут, откуда она. Не знает пробежавшая мимо мамочка с коляской, пытающаяся поскорей найти укрытие, чтобы её дорогое чадо не заболело, попав под начинающийся ливень. Не знает парень, случайно задевший её плечом, и забывший, или не успевший извиниться. Тут никто о ней ничего не знает. А само небо даже позабыло её смех.       Мокрые огненно-рыжие волосы прилипли ко лбу, закрывая обзор на дорогу, на золотую листву деревьев, и некоторые капли воды стекали по ним на кончик носа, щёки, подбородок, даря её бледной коже свой холод, но ей, казалось, было всё равно. Мост уже казался не таким далёким, всего несколько десятков метров отделяли женщину от него. Ветер заметно усилился, начиная срывать красные и золотые листья с деревьев, со злобой швыряя их на землю, лишь для того, чтобы вновь поднять и снова кинуть. Она сделала неловкий шаг на первую ступеньку, проверяя её на скользкость, и второй уже более уверенно. Тонкие, изящные руки легли на мокрые перила, опалённые их холодом, и взгляд упал на воду. Частые капли дождя разрезали отражение вновь и вновь, но ясно в нём виднелись полуприкрытые веками карие глаза. Глаза, цвета горячего шоколада. Глаза, наполненные глубокой печалью и разрушенными мечтами, но в них виднелась невинная, почти детская, наивность и надежда.       Упавший из ниоткуда на водную гладь кленовый лист безжалостно разбил отражение, и именно такой вдруг почувствовала себя женщина. Разбитой. Сломанной. Нет, она просто устала…       Он приехал месяц назад. Приехал для того, чтобы вернуть семейному бизнесу былое величие. Приехал доказать, что носителей фамилии Коллинз не так просто сломать. Приехал напомнить о себе, сто девяносто шесть лет спустя. Приехал, разбить ледяной барьер на сердце психиатра, так сильно пристрастившегося к алкоголю.       Она так и не определилась, кем он был: вампир-убийца или настоящий джентльмен, верный семьянин или Дон Жуан, ищущий лишь женского внимания, умный аристократ или очередной придурок и идиот в её жизни, всего-навсего друг или любовник, пациент или, всё же, её доктор?       Она уже почти забыла вкус виски на своих губах. Этот мужчина опьянял лучше любого алкоголя, заставлял забывать обо всех проблемах. С его появлением жизнь днём, казалось, наполнилась красками и смыслом, а ночью — тишиной и спокойствием. Лишь будучи крепко прижатой к мужской холодной груди, она ощущала спокойствие, и ночные кошмары, что практически лишали её сна и сил уже несколько лет, тут же стремились отступить, даже постоянные приступы мигрени исчезали.       Но вместе со счастьем приходит и боль. Острая, режущая боль каждый раз пробивает её сердце, когда она видит, с какой нежностью он смотрит на молодую гувернантку. Ревность пожирает её изнутри, когда она видит их соединенные руки. Она ревнует. Она хочет быть вместо этой няньки. Она хочет, чтобы он также нежно брал её руки и смотрел ей в глаза. Хочет, чтобы он делал всё это только с ней. Хочет, чтобы только её имя вызывало улыбку на его губах, как бы эгоистично это ни было. Смешно, ведь обладая почти идеальной памятью, она не помнит, чтобы он хоть раз произносил её имя. Она всегда была для него Мадам, Доктор, Мисс, но не боле…       Она хочет… Но не мешает. Если он действительно любит не её, если действительно не в ней нуждается, есть ли смысл?       У неё было много страхов, но, пожалуй, главным из них было быть оставленной. Всеми. Друзьями, родственниками. Быть ненужной. Так не легче ли быть просто хорошим другом, чем потом в один момент услышать «Прости. Не тебя люблю»?       Взгляд снова скользнул по поверхности воды. Солнце уже зашло за горизонт, и молодая ночь окрашивала реку почти в чёрный цвет, а дождь, хотя, уже давно ливень, кажется, и не думал заканчиваться. Серое пальто промокло насквозь и капли воды, стекавшие с рыжих прядей волос, превратились в ручейки.       Женщина, не двигаясь, стояла на мосту. Она всегда боялась высоты и глубины, но именно сейчас эта пучина Чёрной реки манила её, словно зовя к себе. В голове вдруг появились картины того, как маленькое, хрупкое тело летит вниз, полностью поглощаясь тьмой. А наутро какой-нибудь добрый человек заметил бы его в реке, уже давно холодным и безжизненным, вытащил бы на берег, пока кто-нибудь другой звонил врачам скорой помощи. Никто не смог её опознать, лицо разбито волнами и речными порогами. Лишь огненно-рыжие волосы могут дать хоть какой-то знак того, кем была эта женщина.       Она тряхнула головой, избавляясь от навязчивых мыслей. Нет, у неё ещё есть причины жить… Она всего лишь устала…       И Коллинзы наверняка беспокоятся из-за её пропажи.       Стая голубей с недовольным воркованием приземлилась на крышу дома, стоящего недалеко. Мокрые птицы отряхивались от воды и прижимались друг к другу в попытке спастись от колючего ветра, то и дело они бросали удивлённые взгляды на женщину внизу. В такую погоду даже птицам было удивительно видеть какого-нибудь человека на улице. Но остальная природа, кажется, вовсе не замечала её присутствия. Словно она — невидимка.       «Так проще.» — прошептал ветер, из-за чего дрогнул кончик её губ.       Шелест перьев привлёк внимание женщины, заставив оторвать взгляд от водной глади.       Уже зажглись ночные фонари, освещавшие тёмные улицы тусклым жёлтым светом. Горел свет и в некоторых окнах многоквартирных домов. В жёлтых огнях бледные щёки блестели от горячих солёных капель, смешавшихся с дождевой водой. Только в этот момент она могла простить себе эту слабость — слёзы, точно зная, что сейчас этого никто не заметит.       Она совсем потеряла ход времени, стоя под стеной воды и слушая, как холодные капли барабанят по карнизам, и дождь глухими шагами идёт по тротуарам парка.       Всё тело вздрогнуло, когда нечто мягкое и тяжёлое легло на плечи, обдавая теплом. Глаза быстро устремились к стоящему рядом человеку. Бледная, как мел, кожа удивительно контрастировала со, словно уголь, чёрными волосами, в которых играли блики золотого света фонаря, мокрая рубашка прилипла к торсу, вместе с узорчатым жилетом поверх неё, а его пальто было на её плечах. Он не сказал ни слова, смотря на неё своими чёрными омутами глаз, лишь осторожно обнял за плечи и, оторвав от перил, повёл по мокрым тропинкам набережной обратно в поместье.       Только сейчас, будучи укутанной в чужое пальто и чувствуя руки, крепко сжимающие её плечи, она почувствовала, насколько сильно замёрзла, ведь её собственное, насквозь промокшее, уже практически не грело и хрупкое тело дрожало под ним, но сейчас ей было на удивление хорошо. Хорошо с ним. До невозможности хорошо идти по лужам, заключённой в его крепкие объятия и стараясь прижаться ещё ближе, идти в полной тишине, наслаждаясь шумом дождя, изредка пересекаясь взглядами. Сейчас им не нужны были слова, они могли прочитать всё в глазах друг друга. И она читала. Читала, как он метался, не находя себе места, волнуясь, как он пробежал почти полгорода, пытаясь её найти. Прочитала также мольбу больше не делать так, не волновать его настолько, и прочитала самое важное, чего так жаждала…       «Ты нужна ему» — тихо прошептал дождь, идя за ними по пятам.